Россия подземная

книжка — версия без рекламы

Содержание.

Россия подземная. Неизвестный мир у нас под ногами.

I. ПРИГЛАШЕНИЕ К ОТКРЫТИЯМ.

1. «Терра инкогнита» под ногами (предисловие).

Смысл», сформированный школьными учителями и учебниками, не вызывает у большинства моих сограждан сомнений в том, что эпоха географических открытий на Земле давно миновала: планета наша, а тем более Россия, за столетия изъезжена и исхожена учеными вдоль и поперек: каждый пригорок нанесен на карту, в любом болоте известен химический состав воды, все исторические памятники взяты на учет… Так что открыть в наши дни не то что новый остров, а хотя бы ручей может надеяться лишь фанатик.

На самом деле все обстоит несколько иначе… И речь даже не идет об амазонских джунглях, сибирской тайге, льдах Антарктиды или океанском дне, — мест, обойденных цивилизацией, хватает и в Центральном районе нашей страны. Географические, зоологические, археологические открытия, что называется мирового значения, потенциально могут быть сделаны в самых, казалось бы, обжитых регионах — об этом свидетельствуют, в частности, собираемые уже много лет автором сведения о забытых, неизученных, неизвестных ученым природных и исторических объектах. В этой базе данных сотни найденных в архивах и рассказанных старожилами сообщений: о затерянных в русских лесах доисторических сооружениях, сложенных из многотонных камней; о неведомых животных, не описанных зоологами; даже о географических объектах вроде рек или островов, известных одним лишь местным жителям, но не нанесенных на карты!

Однако все перечисленное — лишь незначительная часть большой загадки. Возьму на себя смелость утверждать, что рядом с нами имеется целая страна, неизвестная, неизученная и далеко не открытая, со своей географией, биосферой, историей и даже культурой! И находится она вовсе не в мистическом параллельном мире, а буквально под ногами. В литосфере. Я имею в виду мир пещер, или, как говорят романтики, Мир Подземли.

Читатель может возразить, что это не столь большое откровение: о пещерах и их красотах, о романтике подземных путешествий написаны горы литературы. Уже более века существует и отдельная наука, изучающая пещеры, — спелеология!

Верно — пещеры человек начал открывать и изучать уже давно, отсчет можно вести с каменного века! Но все же те несколько тысяч подземных систем, что к настоящему времени исследованы в СНГ, — это малая часть Мира Подземли! Есть мнение спелеологов, что абсолютно неизвестными остается еще процентов девяносто российских спелеообъектов. А из известных — также около девяноста процентов не пройдено до конца. Причем (это уже личное мнение) один из самых малоизученных в спелеологическом отношении и, вместе с тем, многообещающий в плане подземных открытий регион — это центр европейской части страны! Точнее говоря — вся Восточно-Европейская равнина. К поиску здесь пещер многие относятся пренебрежительно, называя подмосковную спелеологию «малой». Однако перспективы у нее могут быть большие.

Странное утверждение? Ведь со школьных лет слово «пещера» вызывает у нас ассоциации с высокими горами, бездонными пропастями, девственной природой вокруг… При этом подразумевается, что под землю ведут широкие мрачные туннели с высокими сводами, а дальше — огромные гулкие залы, украшенные каменными «сосульками» сталактитов… Бывает и такое, но на самом-то деле мир подземелий удивительно разнообразен, и пещеры распространены гораздо шире, чем принято думать. Давайте откажемся от стереотипов и повнимательнее оглядимся вокруг…

…Каждому грибнику, да и просто любителю природы, доводилось видеть в полях и лесах округлые ямы. Обычно их принимают за следы войны — на самом деле, в большинстве случаев, это «воронки просасывания», образующиеся при выносе вешними водами грунта в подземные полости. Таких «кратеров» даже в Подмосковье многие тысячи, на дне которых, под лесным мусором, скрываются «дыры» вполне проходимые для человека…

…Среди выбивающихся из-под земли родников и ключей есть не совсем обычные: чрезвычайно мощные и шумные, извергающие воду с заметным напором — вода в них не кристально чистая, а мутноватая, явно не профильгрованная песком водоносных слоев. Подобные источники геологи называют «воклюзами», и представляют они собой выходы подземных ручейков, текущих на последних «этажах» карстовых (промытых) пещер. Причем вода не только вытекает из этих полостей, но и втекает в них: довольно часто у нас встречаются ныряющие под землю ручьи и речушки. Бывает даже целые водоемы, вроде прудов и небольших озер, неожиданно пустеют — вся вода из них за считанные часы уходит в открывшиеся вдруг на дне щели…

…На крутых речных берегах не так уж редко можно заметить странные «овражки», будто выходящие из склона. Очень немногие знают, что происхождение их рукотворное — это «точильные рвы», по которым некогда доставляли из подземных каменоломен готовую продукцию. Масштабы разработок белого камня, из которого возводились стены и храмы русских городов, были огромны. В Подмосковье добыча началась около пятисот лет назад, а в южных районах — гораздо раньше. Ломали в штольнях песчаник для стекольных заводов, добывали болотную руду, еще в неолите из-под земли выносили кремень для изготовления каменных скребков и топоров… Постепенно образовывались лабиринты в десятки километров длиной, путешествовать по которым не менее интересно, чем по природным пещерам, — однако известна и доступна лишь малая часть таких выработок, входы же в большинство подземелий закрыты оползнями…

…Коренные жители многих старых сел и деревень могут припомнить не беспочвенные предания о том, что «была рядом пещерка, в которой монахи жили». Представители практически всех мировых религий в поисках спасения и просветления нередко уходили под землю, занимая существующие природные полости и выкапывая новые, — православные монахи не были исключением. В раннем Средневековье подземных монастырей было чуть ли не больше, чем привычных нам надземных, причем монастырей солидных — с сотнями келий, подземными храмами и часовнями, многокилометровыми коридорами для крестных ходов, даже подземными семинариями и тюрьмами. «Мода» на подобные культовые сооружения появлялась всякий раз во время социальных потрясений — в начале бурного двадцатого века крестьяне копали «индивидуальные» пещеры для молений прямо в огородах! В Воронежской, Белгородской, Ростовской областях похожие подземелья скрыты чуть ли не в каждом меловом холме…

…Любой достаточно старый город берет начало от крепости, точнее, устроенного на случай вторжения неприятеля кремля. Первые укрепленные поселения появляются на наших землях еще в раннем железном веке, то есть в начале новой эры, — об этом свидетельствуют тысячи разбросанных по стране городищ. Собственно, и само слово «город» указывает на то, что отличало в древности любое крупное поселение, — ограду, систему укреплений из валов и рвов. Но как делать вылазки в тыл неприятеля, как получить подкрепление, где хранить запасы продовольствия и казну, как обезопасить источники воды? Ответ очевиден — устраивать подземные ходы военно-стратегического назначения. Они просто жизненно необходимы любой крепости! И легенды о такого рода объектах бытуют в любом более-менее старинном городе, местные газеты нередко пишут о вскрывшихся во время строительных работ туннелях, — однако достоверно известны и обследованы лишь считанные фортификационные подземные лабиринты…

Приведенные примеры далеко не исчерпывают возможности обнаружения пещер в нетрадиционных для спелеологии районах страны… Но стоит ли тратить время на поиск подземелий и расчистку их входов? Что может дать подобное открытие помимо острых ощущений для первооткрывателей?

Во-первых, если Мир Подземли предоставляет кому-то возможность реализовать свою тягу к неизведанному, получить заряд новых впечатлений, испытать ни с чём не сравнимое чувство первопроходца — это уже немало. В конце концов, любопытство — врожденное чувство, присущее большинству представителей хомо сапиенс, и его удовлетворение является просто биологической потребностью! Примерно то же можно сказать и об эстетическом наслаждении, которое доставляют многим подземные путешествия. Попавшего в пещеру человека окружает буквально другая реальность, там все непохоже на то, к чему он привык за всю свою жизнь в подлунном мире! Начиная от новых понятий о пространстве и времени (стометровый ход иногда приходится преодолевать несколько часов), кончая тем, что во время подземных прогулок задействованы даже другие группы мышц, нежели «наверху»…

Однако это не все. Серьезное изучение пещер может привести к получению действительно новых научных знаний.

Возьмем исторический аспект: Одним из важнейших источников информации о прошлом для археологов являются раскопки оставленного на местах поселений культурного слоя, то есть городского мусора: среди находок доминируют черепки и кости, изредка попадаются брошенные монеты, оброненные пуговицы и бусинки… и т. п. Находки целых вещей, в общем-то, редки. Между тем пещеры, эти «капсулы времени», не подвергавшиеся пожарам и разграблениям, способны донести до нас куда лучше сохранившиеся свидетельства прошлого — надписи и рисунки на стенах, укрытые от врагов сокровища и документы, в конце концов просто орудия труда и быта каменотесов…

Трудно сомневаться, что и живое население подземного мира изучено недостаточно, и решивших серьезно заняться этим зоологов и ботаников ждут там удивительные находки, в том числе и неизвестные виды флоры и фауны. Причем не только микроорганизмы и насекомые — я совершенно не удивлюсь, услышав даже о неизвестных науке видах крупных позвоночных, обитающих под землей! Например, в подмосковных пещерах замечали зверьков, обликом и поведением совершенно непохожих на представителей, описанных в определителях. Более того, некоторые исследователи считают, что природные полости в земной коре — основное место укрытия неуловимого реликтового гоминоида (в просторечии — «снежного человека»), именно там, по их версии, проводит он все свободное от поиска пропитания время…

Исследования в области физиологии и медицины под землей проводились неоднократно, но все же нерешенных загадок еще очень много. Особое внимание стоит обратить на те небесспорные, но вместе с тем многообещающие в плане познания человеческих возможностей феномены, которые получили название «парапсихологических». В пещерном мраке наш мозг уже не должен тратить, как на поверхности, львиную долю своих ресурсов на обработку визуальной, то есть полученной с помощью зрения, информации, и проявления телепатии, «кожного зрения» и другие, так называемые экстрасенсорные способности здесь могут быть куда ярче и заметнее…

Коль речь зашла о пограничных между наукой и религией вопросах, замечу, что аномальные явления под землей происходят достаточно часто, — а значит, и физикам там есть где приложить умственные усилия. Вспомните о пещере Черного Дьявола, про которую в прессе писали в 80-х годах, — времени прошло уже немало, а происхождение зарегистрированного в ней импульсного магнитного поля так и осталось непонятным…

Возникает даже такой вопрос: не является ли литосфера более благоприятным местом для инопланетных экспедиций, рассчитанных на длительное существование, которые под землей будут надежно защищены не только от бурь и ветров, но и наступления ледников? Во всяком случае, явные признаки более совершенных технологий замечались в свойствах и феноменах некоторых пещер в разных концах планеты. Есть над чем задуматься искателям иного разума…

Однако несмотря на столь, казалось бы, вдохновляющие перспективы, масштабное изучение Подземли не ведется. Даже ее описание и картографирование практически во всем мире отдано любителям, большинство которых пещеры интересуют лишь в спортивном и эстетическом отношении, и потому обычно поклонники подземного мира предпочитают посещать пусть известные, но дающие возможность насладиться «спелеоромантикой» пещеры, чем тратить дорогое отпускное время на поиски новых подземелий, — ведь их успех не гарантирован!

Главной целью написания этой книги, посвященной не только красотам подземного мира, а связанным с ним нерешенным научным вопросам, тайнам и феноменам, как раз и было привлечь внимание к изучению Подземли молодых и динамичных людей, не утративших чувства любопытства. В то же время не следует думать, что она адресована исключительно романтикам и научным работникам, — наоборот, я уверен, что «диванным» согражданам будет тоже интересно узнать о таинственном и непознанном мире под их ногами! Особо следует подчеркнуть, что книга, которую вы держите в руках, ни в коей мере не является путеводителем или справочником по пещерам России и тем более мира. Здесь собраны рассказы о тайнах немногих из них, расположенных в основном в европейской части нашей страны, как правило, малоизвестных и составляющих лишь небольшой процент всех российских подземелий. Объединяет их одно: все описанные полости автору доводилось лично исследовать или, по крайней мере, посещать (вместе с единомышленниками) — так что, за исключением нескольких особо оговоренных случаев, за достоверность изложенной здесь информации можно поручиться!

Но вот чего в книге нельзя найти — так это информации о точном местонахождении большинства упомянутых мест. Богатый и печальный опыт нескольких поколений спелеологов (не только российских) свидетельствует: красивейшие подземелья, ставшие известными широкой публике, очень быстро перестают быть таковыми. Сталактиты и сталагмиты разбиваются, в пещерах и вокруг появляются консервные банки, осколки стекла и прочие «следы цивилизации». К тому же Подземля — мир не только красивый, но и опасный для неподготовленного человека.

Зато в утешение самодеятельным сталкерам много будет рассказано о поиске и открытии новых, ранее неизвестных пещер. Этим аспектам уделялось особое внимание — вся наша страна является спелеоцелиной, изучение которой вряд ли закончится и в XXI веке! Каждый из читателей, где бы он ни жил, при желании может открыть свою пещеру! Хочется надеяться, что советы по их поиску вреда не принесут: вряд ли кто-то будет портить «собственную» пещеру, да и обследовать неизвестное даже самый отъявленный энтузиаст будет все же осторожно, запоминая путь назад… В этой книге много рассказов о поиске пещер в Калужской области, однако принципиально этот регион ничем не отличается от других.

В заключение хочу поблагодарить своих друзей за помощь и поддержку в написании этой книги. Особое спасибо Василию Абакулову, Илье Агапову, Юрию Долотову, Сергею Каминскому, Михаилу Сохину, Виталию Степкину, Татьяне Янчук — с ними вы еще познакомитесь на следующих страницах…

2. Немного о терминологии.

Понимая, что пишу для неподготовленных читателей, я, увы, не смог обойтись без использования незнакомых слов. В самом деле: если, к примеру, словосочетание «воронка просасывания», нередко встречающееся на наших страницах, всюду заменить на более понятное «яма, образовавшаяся из-за переноса вешними водами частиц грунта с поверхности в подземную полость», — то уже это намного увеличило бы объем книги.

Поэтому прежде чем приступить к чтению посвященных тайнам подземелий глав, предлагаю познакомиться с «пещерной» терминологией. Конечно, многим этот материал покажется скучным — в конце концов его можно и пропустить, а о значении специальных терминов догадываться из контекста. Но, поверьте, заранее познакомившись со «спелеологическим» языком, вы не только точнее поймете смысл прочитанного, но и гораздо лучше сможете представить и прочувствовать подземную обстановку.

Итак, пещера — это полость в литосфере, длина которой превышает наибольший размер (ширины или высоты) входа.

Если наоборот, то полость называется гротом.

В случае, когда полость расположена вертикально, ее называют колодцем (до 20 м глубины) или шахтой (глубже).

Глубина пещеры — перепад высот между входом и нижней точкой полости. Под длиной пещеры обычно понимается суммарная длина всех проходимых ходов.

Отдельные участки пещер также имеют свои названия.

Лаз — узкий ход. Если очень узкий, то неофициально именуется шкуродером.

Галерея — горизонтальная относительно прямая полость.

Зал — обширная полость с высоким сводом, отделенная от соседних участков лазами.

Камин — вертикальный участок пещеры.

Сифон — ход, полностью заполненный водой.

По своему происхождению пещеры и гроты делятся на естественные и искусственные. Понятно, что последние являются рукотворными, а первые созданы природой и часто имеют карстовое происхождение.

Карст, карстовые явления — процессы в земной коре, связанные с растворением горных пород подземными водами.

Всевозможные полости, их части, а также любые имеющие к ним прямое отношение географические объекты, пусть и находящиеся на поверхности: провалы над пещерами, выходы подземных рек, ведущие к штольням точильные рвы и т. п. мы будем именовать спелеообъектами.

Изучением их занимается спелеология — наука о пещерах, то есть полостях в земной коре различного происхождения, рассматривающая весь комплекс проблем, с ними связанных: образование, геоморфологию, вопросы практического использования и т. п.

В последнее время из спелеологии выделились два самостоятельных научных направления: спелестология — в сфере ее интересов пещеры искусственного происхождения и спелеонавтика — она изучает взаимодействие человека и Подземли. Существует также спортивная спелеология, спелеотуризм — это, по сути, вид спорта: прохождение многих пещер является сложным делом, которое не каждому под силу, и имеет элемент соревновательности.

Значение других «подземных» слов и понятий будет объяснено по ходу изложения. Замечу только, что «спелеословарь» к настоящему времени все еще полностью не устоялся и не сформировался, во многих случаях требуется интуитивное понимание используемой в литературе о подземельях терминологии. Например, специалисты часто говорят и пишут о «спелеосистемах», «пещерных системах» — однако точной формулировки этих словосочетаний нигде не дается! Обычно под ними понимают сложные разветвленные полости, имеющие несколько входов и как бы состоящие из связанных переходами отдельных пещер.

Но мало того — по многим вопросам терминологии теоретики спелеологии до сих пор ведут жаркие дебаты. Некоторые, скажем, признают пещерами полости, не имеющие искусственных покрытий. С этой точки зрения, например, прорубленные в меловом холме многокилометровые ходы подземного монастыря к классу искусственных пещер относятся только до того момента, пока стены их не оштукатурены! Или если монах, поселившийся в природной пещере, вдруг хоть немного расширит ее, выдолбит ниши и навесит дверь — жилище его мгновенно превратится уже в «подземное архитектурное сооружение»! До сих пор разные школы не пришли к согласию и в ответе на вопрос: входят ли спелестология и спелеонавтика в спелеологию — или являются самостоятельными и равноправными науками?!

При подобных спорах вспоминается пословица «Много шума из ничего». Прошу читателей иметь в виду возможность немного различного истолкования одних и тех же спелеотерминов в литературе, написанной в разное время и разными авторами.

II. ПРИРОДНЫЕ ПЕЩЕРЫ ПОДМОСКОВЬЯ.

3. Где и как природа создает пещеры.

…По сравнению с мировой спелеологией в нашем Отечестве широкие поиски и изучение пещер начались с почти полувековым запозданием. То есть до Октябрьской революции все было на очень низком уровне — научная спелеология только зарождалась, а вот потом… В сталинское время разрешались и поощрялись занятия лишь видами спорта, имеющими военно-прикладное значение (скажем, альпинизм и горный туризм, лыжные походы…). На государственном уровне изучение подземелий почти не велось (как и сейчас) — видимо, в связи с отсутствием практической отдачи. Говорят, нередко входы в даже необследованные пещеры просто взрывали — дабы лишить приюта всяческих «асоциальных элементов»…

Однако с конца 50-х годов наши спелеологи стремительно стали наверстывать упущенное! До распада Советского Союза в разных его концах были обследованы и описаны около семи тысяч пещер, в большинстве до того не известных. При этом в среде специалистов в разное время существовала мода на отдельные регионы. В первые годы развития советской спелеологии занимались больше всего пещерами Крыма, затем многих увлек Урал, был период, когда популярной сделалась украинская Подолия (там были открыты наиболее протяженные пещеры в Евразии), в 80-х годах наиболее интересным районом стал Кавказ (в его пещерах один за другим ставились рекорды Шубины), ну и наконец — Архангельская область (самые протяженные из известных российских пещер находятся на реке Пинеге).

Все эти славные времена бурных открытий прошли, и упоминаю о них лишь для того, чтобы показать, насколько широко распространены природные пещеры на территории СНГ. Трудно сомневаться, что и на нашу долю, и на долю будущих поколений подземных открытий хватит, — неизвестной остается большая часть пещер Земли вообще и России в частности.

Между тем отечественная спелеология в наши дни переживает заметный спад. Есть, конечно, яркие достижения — например открытие в 2001 году самой глубокой пещеры мира в Абхазии (оставшееся почти незамеченным общественностью)! Однако общей картины некоторого застоя они не меняют. Причины его вполне объективны: «классические» спелеорайоны далеки, билеты и снаряжение дороги, да еще возникли новые государственные границы…

Не пришла ли пора поискать новые пещерные места, поближе? Скажем, в центре Европейской России, и даже в Подмосковье?! Самое время ответить на вынесенный в заглавие вопрос: где и как могут возникнуть природные пещеры?

О процессах образования пещер можно написать толстенную книгу. Предлагаю не слишком долго, строго и заумно поговорить о наиболее типичных геологических процессах, приводящих к образованию пещер и возможных на большей части территории страны, в том числе и на Восточно-Европейской равнине.

Необходимо, правда, заметить, что известны десятки примеров открытий обширных подземных систем в тех местах, где существование их геологи не только теоретически не предполагали, но и почти «запрещали», — и все же знание основных законов возникновения и развития пещер просто необходимо для их осмысленного поиска и прохождения.

…Гуляли ли вы по дну моря? Я имею в виду пешком, без акваланга или водолазного шлема? Как ни странно, утвердительно на этот вопрос может ответить практически каждый из нас. Почти по всей России под сравнительно тонким слоем почвы и сформировавшихся в ледниковое время песчано-гравийных отложений скрываются многометровые толщи осадочных пород: мел, доломиты, различные известняки… Все они состоят из карбоната кальция (СаСО2) и образовались примерно одинаково: на дно древних морей падали раковины микроскопических (и не только) морских организмов, постепенно скапливались мощные их слои, под громадным давлением они трамбовались, спрессовывались и за десятки и сотни миллионов лет превращались в монолитный камень…

Та самая известняковая щебенка, добываемая на многочисленных карьерах и широко применяемая в строительстве, представляет собой, можно сказать, окаменевший ил древнего моря. Убедиться в этом несложно: вероятно, многим случалось находить в кучах щебня куски окаменевших раковин, кораллов, морских лилий и других обитателей древних морей. Почти весь Центральный округ: Московская, Тульская, Калужская, Орловская, Тверская области — стоит на известняках каменноугольного периода (их возраст от 250 до 350 миллионов лет), в Северо-Западном округе эта же порода сформировалась в более древние времена — почти полмиллиарда лет назад… Большая часть Черноземья и Поволжья, наоборот, покрыта породами более близкого мелового периода, отложившимися в эпоху динозавров — примерно за 50—100 миллионов лет до наших дней.

Впрочем, с точки зрения спелеологии важно не происхождение залегающих у нас под ногами горных пород, а практический вопрос: допускают ли их физико-химические свойства образование полостей, то есть пещер?

Ответ в нашем случае более чем оптимистичен: именно в карбонатных породах, прежде всего в известняках, как раз и находятся все самые протяженные, глубокие и красивые пещеры земного шара. Как же они возникают? Главную роль в этом играют обычно два процесса: механический и химический.

Прежде всего Земля наша «дышит»: постоянно случаются микроземлетрясения, подвижки, смещение слоев… При этом известняки пронзают вертикальные трещины. Ширина их различна: от микроскопической — до десятков сантиметров, и даже метров! Варьирует и высота: известняки — порода слоистая, прочность их на разной глубине сильно меняется, соответственно и трещины то сужаются, то расширяются, то ветвятся…

Особенно часто ломаются высокие и крутые берега рек под действием силы тяжести. Нависающая часть монолита стремиться отделиться от основного массива, что постепенно и происходит: образуется, как говорят геологи, «трещина бортового отпора», тянущаяся параллельно берегу иногда на сотни метров. При этом, если береговой склон высокий, разлом может пройти достаточно далеко — и в тридцати метрах, и дальше… Постепенно отколовшаяся часть окончательно оторвется и в виде оползня сползет в пойму, берег сдвинется, и процесс отрыва его части может начаться снова… Конечно, развитие трещин отпора происходит медленно, за тысячелетия, так что, гуляя по сложенным карбонатными породами крутым берегам, можно не опасаться, что земля вдруг разверзнется под ногами и уплывет… Тем более что с поверхности такие разломы заметить может обычно только наметанный глаз геолога или спелеолога: ведь сверху они, как правило, завалены обрушившимися глыбами, которые в свою очередь скрыты почвой, «армированной» корнями деревьев и кустарников.

По сути, широкие и достаточно глубокие трещины уже сами по себе являются пещерами, и лазать по ним иногда очень интересно. Вот только попасть в них не просто: хотя спелеообъекгы эти очень распространены, найти проходимый для человека лаз обычно не удается. Лишь иногда трещинные пещеры вскрываются при обрушении подмытых водой берегов, в ходе горных работ, а изредка на самом коренном берегу удается проход отыскать…

Но все же трещины — это мелочь! Серьезные пещеры в известняках образуются не при их механическом разрушении, а в результате химического растворения под влиянием карстовых процессов.

…Не исключено, что кто-то из читателей помнит школьный опыт: через мутную от взвеси карбоната кальция воду пропускают углекислый газ, и при этом постепенно вода светлеет — соли кальция растворяются. В природе часто есть все необходимое, чтобы ставить аналогичные (с точки зрения протекающих химических реакций) опыты в широких масштабах.

В самом деле — проблемы с водой редко где существуют, углекислый газ в воздухе всегда присутствует — соответственно и в природной воде он содержится (дождь ведь льет не в безвоздушном пространстве). Текущая в ручьях по прелым листьям вода дополнительно насыщается и другими органическими газами, также делающими ее хотя и не сильным, но растворителем карбонатов. А известняки, над которыми текут реки и ручьи, дождевые и вешние потоки, состоят как раз из них… И воды не только стекают по поверхности, «пропиливая» глубокие каньонообразные овраги, но и попадают в пронзающие известняковые массивы трещинки, даже самые микроскопические. Естественно, что стенки их при этом постепенно разъедаются, трещины расширяются, пропуская все большие объемы воды, — соответственно увеличивается и масса растворяемой породы…

Как уже говорилось, известняки залегают неоднородными слоями, свойства их, в том числе и растворимость, различны. Достигнув более твердого слоя, подземный поток может изменить направление, какое-то время течь почти горизонтально, вдоль слоя, а дойдя до новой трещинки, вновь повернуть вниз. Подземное русло может раздвоиться и расстроиться, может изогнуться — это зависит от расположения трещин и прочности породы в данном месте массива. Примерно так и образуются запутанные лабиринты многоэтажных карстовых пещер. Конечно, в естественных условиях камень растворяется куда медленнее, чем в школьном опыте (концентрация углекислоты в воде все же низкая), но у природы в запасе тысячи и миллионы лет…

Но ведь до центра земли вода течь не может! Правильно. И растворять карбонаты до бесконечности также не способна, иначе их бы вообще на планете не осталось. Для того чтобы пещера росла, раствор должен не просто заполнить трещину, а течь через нее, найдя где-то выход на поверхность. Обычно примерно на уровне воды в ближайшей крупной реке подземный поток меняет свое направление на горизонтальное. Нижний этаж карстовой полости в большинстве случаев представляет собой длинную галерею: сухую, если пещера древняя и «мертвая», или с текущим по ней водным потоком в случае «живой» и растущей. Воды подземных ручьев где-то на склоне выбиваются на поверхность в виде карстового источника. Наиболее мощные выходы пещерных рек называются воклюзами. Название пошло от «классического» выхода подземной реки во Франции.

Зададимся вопросом: если карстовые пещеры теоретически могут возникнуть почти в любом регионе России — почему их нет в Подмосковье, на Новгородчине или в любом другом «не экзотическом» районе страны?

Возникает встречный вопрос: а кто их там искал?

Как вы уже поняли, вход в типичную пещеру — это вовсе не тот похожий на автомобильный туннель широкий портал, горизонтально уходящий в глубь горы, который рисуют на картинках и чей образ с детства засел в наших головах… Возникают иногда и такие хрестоматийные входы, например когда в результате обрушения берегового склона вскрывается таившаяся в глубине массива подземная галерея, но все же типичная карстовая полость начинается уходящим почти вертикально вниз природным колодцем.

Несомненно, такие «дырки» в земле должны привлекать к себе внимание и быть издавна известны! Если бы не одно важное обстоятельство. Втекающие под землю воды наряду с растворенными газами несут с собой частицы почвы, сухие ветви, листья и прочий лесной мусор… Все это обычно отфильтровывается в самом начале карстовой пещеры, образуя своеобразную пробку. К тому же именно на входе из-за температурных перепадов окружающие вертикальный ход породы обычно трескаются и заваливают его глыбами. Вот и получается: вода проникает, а для человека хода нет! Трудно обычно попасть в пещеру и на выходе — там, где подземные воды вновь вырываются на поверхность. Здесь их «растворительная способность» резко снижена, а на заключительном участке галерея обычно весьма узкая…

И все же признаки того, что где-то под ногами имеется принимающая поверхностные воды полость, существуют, к тому же очень характерные и хорошо заметные.

…Вряд ли кто из читателей, бродивших по лесам и лугам, не замечал округлые котлообразные ямы самого разного диаметра и глубины: от одного метра до десяти — двадцати. Особенно легко обнаружить их в полях: сельскохозяйственная техника котловины объезжает, и по их кромке и на склонах без помех растут высокие деревья, заметные издалека. Обычно такие ямы принимают за следы войны: воронки от взрывов мин и бомб, оплывшие блиндажи и землянки — и иногда это верно. Однако в большинстве случаев такие детали рельефа сигнализируют о существовании под ними каких-то «объемов» и образуются в основном двумя путями.

Во-первых, втекающие в пещеру воды, как уже говорилось, захватывают с собой частицы почвы и прочих надстилающих известняки рыхлых пород, вроде песка и глины, в результате чего образуется конусовидное углубление, напоминающее воронку в песочных часах. Подобные провалы так и называются — воронки просасывания.

Обычно они небольшие, ямы же размерами в десятки метров образуются при обрушении сводов пещер и именуются провальными воронками.

Многие котловины возникают в силу обоих процессов: обвалилась только часть полости, а в образовавшиеся щели получила возможность просачиваться вода…[1].

Отличить карстовые воронки от взрывных кратеров времен войны и ям, образовавшихся на месте землянок и фундаментов разрушенных домов, очень легко: последние окружены хорошо заметными валами, брустверами, а на краях первых никаких признаков выброшенного грунта не заметно. Наоборот: в образовавшиеся над пещерами провалы часто впадают так называемые слепые овраги, там же и заканчивающиеся.

Спуститесь, при случае, на дно такой воронки. Первое, что вы обнаружите, — это многочисленные стеклянные и пластиковые бутылки, ржавые железки всевозможного веса, кости, рога и копыта… Не следует думать, что все эти предметы принесены вешними водами, — доставили их сюда люди. Редкая воронка в русских полях и перелесках не используется окрестными крестьянами под мусор. Как сказал один удивленный секретами природы сельский житель: «Кидаем, кидаем в яму мусор каждый год, а она все не наполнится!».

Самое интересное, что случалось находить заваленные мусором карстовые ямы даже в нескольких километрах от ближайшей деревни!

Если порыться на дне воронки, под лесным и бытовым мусором скорее всего отыщутся одна или несколько дыр, через которые и уходит вода, — геологи называют их понорами. Попробуйте протиснуться в самую широкую — не удастся. Это неудивительно. В большинстве случаев поноры имеют совсем небольшой диаметр: только руку просунуть. Можно попытаться осторожно расширить вход, убрав обвалившиеся камни. Если получилось проникнуть, вас можно поздравить с географическим открытием — первопрохождением неизвестной карстовой пещеры! Можете назвать ее своим именем. Ну а если после путешествия по ней вы сумеете выбраться обратно — совсем замечательно!

Шутки шутками, но, хотя по сложности и опасности подземных путешествий пещеры средней полосы России, конечно, не идут ни в какое сравнение с колоссальными, в сотни метров глубиной, карстовыми шахтами горных районов, — лазать и по нашим пещерам нужно грамотно.

На этом заканчивается неинтересная «теоретическая» глава. В следующих главах будет рассказано о поисках и исследованиях конкретных природных спелеообъектах, проводившихся в последнее десятилетие нашей исследовательской группой «Лабиринт». Все пещеры находятся на территории Калужской области. Но читателям из других мест, всерьез заинтересовавшихся пещерами, не следует горестно вздыхать или бежать за билетами до Калуги — лучше, используя наш опыт, оглянуться по сторонам! В 1994 году, когда организованная на общественных началах группа «Лабиринт» только начинала изучение калужского карста, в краеведческой литературе имелись упоминания лишь о трех природных пещерах, сейчас же число их (считая и не пройденные) достигло восьми — и это не предел.

4. Улыбка спелеофортуны.

В августе 1996 года теплым погожим утром на пригородном автобусе приехал я в старинное село Ахлебинино, знаменитое среди калужских краеведов усадьбой серпуховского пароходчика Коншина, — от нее ныне остались вычурный особняк с колоннами, одичавший парк, развалины каменных террас, ведущих к Оке лестниц и прочих наворотов… Впрочем, меня в дорогу позвали не остатки былых шедевров архитектуры и садово-паркового дизайна, а найденные в литературе смутные упоминания о подземных каменоломнях в том же районе. Точного местонахождения их я не знал и надеялся на помощь аборигенов.

Пройдя несколько километров вьющейся вдоль берега Оки тропой, вышел к окруженной садовыми участками калужан небольшой деревушке. По ходу подвернул к копавшимся на своих сотках садоводам-огородникам, но никто ничего не слышал о пещерах.

К описываемому времени некоторый опыт получения информации от местных жителей у меня уже был, а потому расстраиваться я не стал и направился в деревню, где подошел к сидевшим на завалинке пенсионерам. У одного из них удалось выведать, что в земле есть дыра. Весной в нее вся вода с поля уходит, а зимой в морозы там столб пара стоит…

Вот это да! На спелеообъект, само собой, нужно было обязательно взглянуть, и мой собеседник вызвался к нему отвести («иначе не найдешь»).

Выйдя за околицу, сворачиваем на ведущую с крутого берега к воде тропку, хорошо натоптанную, — явно по ней каждый день проходит множество рыболовов-любителей. Прошли всего лишь метров триста, и проводник остановился рядом с кучей хвороста у тропы, который был навален в небольшую воронку с понором на дне. Да с каким — более полуметра в диаметре! И вниз он просматривался по крайней мере метра на четыре, дальше ход скрывала тень. Настоящий карстовый колодец!

С чувством выполненного долга (дескать не подвел, привел к действительно удивительной вещи) дедушка с большим энтузиазмом принялся было разбрасывать хворост, но я его остановил: соваться в одиночку в незнакомую вертикальную пещеру казалось не очень разумным. Да и специальной подземной одежки и фонарика я не взял. Между прочим — специально. Примета верная, из серии законов Мерфи: пойдешь искать «дырки» во всеоружии — и обязательно ничего не найдешь…

Вновь вернулся я к загадочному отверстию через пару недель, уже вместе с друзьями — в экспедиции приняли участие восемь человек.

Началась она с казуса: уверенно вел я своих товарищей по тропе, подошли к знакомой ложбинке, но что это: «дыра» — вот она, но почему такая маленькая? А воронка, наоборот, кажется, стала больше… И куда подевался закрывавший ее хворост? Наваждение рассеялось быстро: мой понор находится в нескольких метрах, а сейчас мы обнаружили другой, оказавшийся, увы, для человека непроходимым (по крайней мере, без расчистки).

Сделать открытие всем нам не терпится. В несколько минут освободив вход, освещаем колодец: он оказался не таким глубоким, как мне поначалу показалось, — дно всего в трех с половиной метрах от поверхности. Однако разочарования ни у кого нет: в самом низу видна щель, косо уходящая в вечную темноту… Как всегда, первым на дно «в расклинку» (то есть опираясь на противоположные стены колодца) спустился Сергей Каминский — главный калужский энтузиаст-первооткрыватель неведомых пещер. Несколько минут слышалось только его сопение да вылетали выбрасываемые им камни, прикрывавшие ход, наконец раздается голос: «Путь открыт. Добро пожаловать!».

Оставив на всякий случай одного из членов экспедиции на поверхности, принимаем приглашение. В открытый первопроходцем лаз приходится протискиваться, но за ним оказался небольшой — площадью всего два на три метра — зал, в углу которого виден новый колодец. Освещаю его: прямо посередине хода застряла весьма увесистая и ненадежного вида глыба, не дающая рассмотреть дно. Проводим совещание (место это так и стали потом называть Залом заседаний. Делать нечего: пробую осторожно опереться на ненадежный камешек ногами. Уверившись в относительной прочности опоры, цепляюсь одной рукой за нее, второй за выступ в стене и просовываю ноги в щель. До дна они не достают, но, вывернув шею, я освещаю его налобным фонариком — «пол» совсем рядом. Слегка нарушив правила техники безопасности, отпускаю руки — и въезжаю в новый зал, совсем крошечный, где и три человека едва могут разместиться, а в углу (ну конечно) — очередной ведущий вниз лаз. Однако прежде чем лезть дальше, необходимо обеспечить подстраховку. Ухожу под образованный выступом монолитной стены козырек (о ненадежном камне, висящем в центре колодца над головой, забывать нельзя) и вижу, как из дыры показываются ноги, пытающиеся нащупать зацепки. Ко мне лез Леша Боканов — горный турист и альпинист, между делом решивший прикоснуться и к «малой спелеологии». Пытаюсь дать товарищу полезные, но трудновыполнимые на ощупь советы по продвижению в глубь земли и посмеиваюсь — картина снизу занятная…

Наконец нас двое и можно спокойно ползти дальше. Заглянув в щель, понимаю, что идет ход не вертикально вниз, а под углом, так что можно ползти по нему головой вперед — что, конечно, гораздо удобнее. Хотя не так все просто: лаз извивается штопором, приходится лавировать между каменными выступами, сгибая одновременно колени, шею и поясницу. Преодолев минут за десять этот ход Червяка (длиной каких-то три метра), высовываю плечи и голову в очередное расширение полости, а осмотревшись, вываливаюсь в нее с метровой высоты: вероятно, так же кенгуренок выбирается из сумки. Галерейка, куда я попал, оказалась на тот момент низшей достигнутой точкой новой пещеры. Впрочем, остается она таковою и по сей день: на дне зала Кенгуру имеется завал, сквозь щели в котором тянет обнадеживающий сквознячок, — но разобрать его мы так и не потрудились…

Более перспективным казался ход, ответвляющийся от зала Заседаний, со второго «этажа» пещеры, — однако расчищать его уже не было времени, однодневная экспедиция заканчивалась. Впрочем, жаловаться на ее результаты не приходилось. Собравшись на поверхности, мы поздравляли друг друга с большим успехом: была обнаружена неизвестная пещера, оказавшаяся первой в Калужской области полостью с преимущественно вертикально ориентированными ходами. И не просто обнаружена — было пройдено (суммарно) более пятидесяти метров подземных ходов, причем до глубины почти в двенадцать метров — параметры для памирских или кавказских пещер более чем скромные, но мы-то живем в средней полосе… Кстати, по праву первопроходцев следовало ее окрестить — и мы сошлись на названии Большая Улыбка. Оно было не очень уж удачным — члены экспедиции устали после насыщенного дня и уже не слишком хорошо соображали…

Все же упомянутый боковой ход покоя нам не давал, и месяц спустя к Большой Улыбке вновь отправилась экспедиция группы «Лабиринт», вернувшаяся с оглушительным успехом, — удлинили пещеру в два с половиной раза! Тот же Сергей Каминский возбужденно сообщал, что им с Василием Абакумовым потребовалось помахать кувалдой, чтобы проникнуть в новый зал. Назвали его Три Богатыря (в «отрытии» принял участие и Алексей Боканов). За залом длинный ход открылся. Двигаясь по нему, обнаружили знакомое место. Через минуту осознали, что вновь в «чернильницу» вышли. Закольцевались!

…С точки зрения обывателя, Большая Улыбка, несмотря на все свои достоинства, имеет один изъян: своды и стены ее образованы серым скучным известняком и не украшены сталактитами и сталагмитами. Между тем, по мнению обычных граждан, именно эти каменные сосульки делают пещеру пещерой. Возможно ли в наших краях появление таких украшений? Ответ в следующей главе.

5. О каменных цветах и другом подземном декоре.

Попавшие под землю воды не только создают пещеры, но часто и украшают их, делая Мир Подземли и без того непохожий на привычный надземный иногда просто фантастически красивым и эффектным. Речь идет не только о каменных сосульках-сталактитах, известных по рассказам и фотографиям даже очень далеким от спелеологии людям, — в земных пустотах встречаются и многие другие сотворенные водными растворами образования. Рассказать о них вкратце просто необходимо, хотя здесь как никогда верна народная мудрость «лучше один раз увидеть…».

Наиболее типичные украшения карстовых пещер — это все же натечные кальцитовые образования, к коим относятся и сталактиты. Чтобы «в первом приближении» понять, как они возникают, нужно вспомнить, что растворимость в воде различных веществ меняется в очень больших пределах и зависит от многих факторов, скажем температуры. Так, в холодной воде может растаять гораздо меньше солей, чем в горячей, а потому при охлаждении насыщенного раствора избыток их вновь переходит в твердое состояние, выпадая обычно в виде осадка. Выделяются растворенные в воде соли и при испарении растворов, и при их кипении, и при других процессах. Каждой хозяйке приходилось видеть накипь на стенках чайника, белый налет, покрывающий изнутри вазы с высохшей водой, а сантехники совершенно не удивляются, обнаружив при замене старых водопроводных труб, что площадь их сечения из-за отложений на стенках уменьшилась в несколько раз.

Попавшая под землю вода не только растворяет окружающие породы, но и при определенных условиях «возвращает долги». Когда из трещинки на потолке пещеры капает уже насыщенная солями кальция вода, каждая ее капля оставляет след в виде тончайшего колечка, состоящего из микроскопических кристалликов кальцита. Образуется такая каменная пленка в силу сложных физико-химических процессов, обсуждать которые здесь нет необходимости, — для нас важен результат. Постепенно на своде вырастает каменная сосулька — сталактит, а с пола пещеры навстречу ей поднимется растущий вверх сталагмит. В конце концов они срастутся, и образуется новое натечное образование — стал агнат, или колонна. Очень часто сталактиты в процессе роста в силу разных причин (скажем забился осевой канал и вода пробила дырочку на боковой поверхности сосульки) причудливо изгибаются, словно вопреки силе тяжести поворачивают вбок и даже слегка вверх, — такие «завернутые» натеки обычно именуют геликтитами.

Оставляет нередко каменную пленку и просто медленно стекающая по стенкам пещеры вода — очень часто подземные галереи сплошь покрыты гладкой коркой. В пещерах центрального региона почти всегда украшен кальцитовыми отложениями только верхний «этаж», что для меня не совсем понятно. Впрочем, не до конца ясного в геологических и геохимических процессах всегда хватает. Иногда пишут, что в процессе развития пещер в первую очередь образуются сталагмиты[2], — однако мне неоднократно приходилось бывать в полостях с висящими над газовой каменными сосульками и абсолютно необнатеченным дном… Не все понятно в происхождении пещерного жемчуга, состоящего, как и настоящие жемчужины, из концентрических слоев кальцита, «шариков», встречающихся на дне пещерных водоемов.

Еще большую загадку представляют собой встречающиеся в пещерах мумие и лунное молоко. О первом здесь говорить не будем — тайнам горного бальзама посвящены сотни работ, да и встречается оно далековато от наших мест. Другое дело, лунное молоко. В наши дни оно вышло из моды и неизвестно широкой публике, хотя во времена Средневековья почиталось универсальным лекарством, исцеляющим чуть ли не от всех болезней. Появляется эта субстанция в виде белых потеков на стенах подземелий и обладает занятным свойством — в «исходном состоянии» по консистенции лунное молоко похоже на пластилин, однако если комочек взять в руки и размять — оно превратится в жидкость и растечется между пальцами.

Химический состав лунного молока очень сильно меняется, а гипотез, объясняющих его происхождение, предложено более тридцати. Распространено это таинственное вещество довольно широко, было обнаружено даже в заброшенной подземной каменоломне под Москвой. Интересно, что именно эта его разновидность оказалась способной к флюоресценции, — освещенные фотовспышкой, натеки словно аккумулировали ее энергию и затем несколько секунд сами излучали свет[3].

Все неясности отнюдь не мешают посетителям пещер любоваться фантастическими каменными завесами из десятков сросшихся сталактитов, «пагодами», «минаретами» «свечками» сталагмитов, змеями геликтитов (и иногда пачкаться в лунном молоке)… Нередко пещера сплошь покрыта изнутри натечными образованиями, так что даже непонятно, что представляет собой вмещающая полость порода…

С химической точки зрения в большинстве случаев пещерные натеки состоят из того же карбоната кальция, что и окружающие породы (и даже та самая накипь в чайнике), — однако фактура их совершенно иная. Цвет натечных образований может меняться от почти белого до темно-коричневого, проходя через все промежуточные оттенки желтого. Мало того — они почти всегда состоят из разноцветных слоев и образуют слои в десятки сантиметров толщиной. Такая порода именуется мраморный оникс, довольно легко обрабатывается и используется для изготовления всяких безделушек. Ради него были варварски разграблены и даже полностью срыты многие среднеазиатские пещеры не только любителями, но и промышленными предприятиями.

Такова уж природа человека — собирательский инстинкт заложен генетически, и ничего с этим не поделать. Даже великий спелеолог всемирно известный Норбер Кастере, заклеймив на нескольких страницах своей книги[4] расхитителей пещер, тут же и повествует о личной коллекции пещерных натеков, собственноручно им собранной за долгие годы, — и его попытки нащупать тонкую разницу между коллекционерами «настоящими» и «ненастоящими» выглядят несколько неубедительно.

Другое дело, что спелеоварваров следует предупредить о том, что обычно вне подземной обстановки пещерные трофеи не смотрятся, особенно в виде небольших кусков; отобрать же образцы большого размера и целого вида непросто, так как кальцит весьма хрупок и обычно ломается, и вытащить наружу даже удачно отколовшиеся натеки по узким ходам и не поломать их при этом — задача трудновыполнимая.

И главное, гораздо более красивые образцы кальцита и иных пещерных минералов можно найти в многочисленных карьерах, где ведется добыча камня на щебенку. Таких горных предприятий в районах, имеющих залежи известняка, множество, и разработки очень часто вскрывают небольшие пещерки, выламывать образцы из которых можно без всяких угрызений совести. Наоборот — в этом случае вы спасете, может быть, уникальнейшие творения природы от гибели в дробилках щебзаводов… Особенно легко отыскать на карьерах друзы кристаллического кальцита — кстати, об этих «пещерных цветах» нужно поговорить отдельно.

Почему-то о натечном кальците, состоящем из сросшихся микроскопических кристалликов, пишут в любой посвященной пещерам книге или статье, а вот про другую модификацию того же минерала упомянуть забывают. Хотя в подмосковных пещерах, особенно не раскарстованных трещинах, значительные участки стен бывают покрыты щетками прозрачных кристалликов, переливающихся в луче фонаря и иногда отражающих свет не хуже катафота. Образовывались более-менее крупные (по крайней мере различимые без микроскопа) кристаллы в полностью заполненных минеральными растворами полостях еще на так называемой докарстовой стадии. Наряду с кальцитовыми образованиями попадаются в наших местах и арагонитовые (этот минерал состоит из того же карбоната кальция, но имеет другую кристаллическую решетку), а иногда в известняках образуются небольшие — от силы с кулак — полости, выстланные изнутри кристаллами горного хрусталя.

Один из расположенных в Ферзиковском районе Калужской области известняковых карьеров несколько лет служил местом паломничества московских коллекционеров и художников-камнерезов. В ходе взрывных работ на нем регулярно вскрывались довольно протяженные трещины. Некоторые из них были заполнены слоями мраморного оникса красивого лимонно-желтого цвета, на стенках других росло множество каменных цветков, «лепестки» которых представляли собой не совсем обычной формы — длинные и тонкие, похожи на прозрачные иглы — кристаллы кальцита.

Совсем не следует думать, что возникающие в пещерах минеральные образования состоят исключительно из карбонатов, — все зависит от химического состава циркулировавших в них растворов… Однажды мне пришлось видеть сталактиты из поваренной соли! Выросли они под сводом искусственного грота, представлявшего собой… сооруженную дорожниками эстакаду, на которой возвышалась огромная куча смешанного с солью песка, предназначавшегося для посыпки зимой дорог и размывавшегося летом дождями.

Конечно, это шутка, а если говорить серьезно, то наряду с кальцитовыми очень часты в наших пещерах украшения из… замерзшей воды! Проще говоря льда — в разнообразии форм он может поспорить с кальцитом!

Так, в привходовой части многих полостей, особенно горизонтальных, зимой очень часто вырастают столбики ледяных сталагмитов: возле лотка температура обычно ниже, чем под потолком, и падающие сверху капли за время полета успевают переохладиться и, упав, окончательно превратиться в лед. Вот и получается, что в Мире Подземли, где все не так, даже ледяные сосульки растут вверх! Причем они могут еще изгибаться, чуть ли не под прямым углом, — такое случается в местах с сильным потоком воздуха, сдувающим растекающиеся по сталагмиту капли на его подветренную сторону. Лед в пещерах может быть цветным, окрашенным в желтые и коричневые цвета благодаря примесям глины. А бывает, что водяной пар кристаллизуется, минуя жидкую стадию. Собственно, так образуется и обычный иней, однако в силу особых законов циркуляции воздуха на расположенных недалеко от поверхности стенах пещер иногда возникают просто громадные кристаллы льда, этакие шестиугольные пластинки величиной с ладонь! Тут же друзы более мелких ледяных кристаллов, завеси инея… И все это блестит, переливается, играет. Вряд ли режиссер-сказочник найдет лучший пейзаж для съемок интерьеров дворца снежной королевы!

Правда, обычно пещеры обзаводятся ледяными украшениями только в холодное время года, однако существуют полости, в которых температура остается отрицательной круглый год. Наиболее известная из них Кунгурская в Пермской области. Примечательно, что расположены некоторые известные ледяные пещеры вне пояса вечной мерзлоты (Кунгурская — примерно на широте Ярославля), а следовательно, нельзя исключать их образование и в других совсем не экзотических местах…

6. Как выросли шишки в пещере.

Как-то знакомый турист-байдарочник припомнил, что видел в молодости «нечто похожее на вход в пещеру» на высоком правом берегу Оки, в районе лежащего близ границы с Тульской областью небольшого села. Впрочем, близко к предполагаемой «дырке» он не подходил и под землю не заглядывал, так что на самом ли деле там существует более-менее серьезная пещера или нет сказать не мог. Упоминал о пещере в этом районе и туристский путеводитель[5], однако так же скупо и неконкретно. Все же, рассудив, что «дыма без огня не бывает» и выбрав подходящие выходные, вдвоем с Каминским мы отправились на разведку.

В то время опыта у нас еще было мало, а потому «виртуальную» пещеру мы решили не искать самостоятельно, а спросить дорогу к ней у местных жителей. С каждой новой беседой настроение наше падало.

Нет, говорили с нами деревенские охотно, удивлялись нашему необычному интересу, рассказывали о местных достопримечательностях вроде развалин помещичьей усадьбы и скандальных соседей, но расспросам о пещерах все искренне удивлялись.

Может быть, дело в стереотипе мышления? Учли и эту возможность, стали формулировать вопрос иначе: «Есть ли в окрестностях дырки, щели в земле, чтобы человек мог пролезть?» Увы, ответы собеседников не изменились и звучали примерно одинаково: «Нет, у нас ничего подобного и не было!».

Надежды отыскать пещеру исчезли после того, как мы постучались в дом почти 80-летнего дедушки, бывшего школьного учителя. 50 лет проработав в школе, он никогда не слышал от вездесущих ребятишек ничего подобного.

Все же опрос надо было довести до конца, и уже без всяких надежд мы продолжали работу, поговорив с обитателями почти каждого из полусотни домов. Добрались, наконец, до жилья сельского охотника.

На стук, слегка покачиваясь, вышел молодой мужчина лет тридцати пяти и, даже не дослушав вопрос, заявил, что есть здесь две пещеры: одну давно завалило, а в другой еще лет пятнадцать назад он барсуков гонял, когда охотился. Там ход вниз шел, ступенями, развилки были.

Новый знакомый принялся объяснять путь, как водится у деревенских жителей, вполне доходчиво, впрочем, через минуту сам осознал, что запутался, и, сунув босые ноги в шлепанцы, вызвался проводить.

Решение это оказалось весьма мудрым, ибо «ведущая через луг» «тропа» в реальности оказалась пунктирной линией, образованной слегка примятой ногами максимум двух-трех прошедших здесь человек травой, самостоятельно мы наверняка бы ее не опознали. Однако это была лишь первая неожиданность: преодолев по «тропе» луг, наш проводник не стал сворачивать ни направо, ни налево, а взял курс на растущий по краю коренного берега кустарник. «Неужели придется сквозь кусты по склону ломиться?!» — пронеслось у меня в голове — «тяжелый путь предстоит…» Как потом выяснилось, такие же мысли одолевали и Каминского. На основании как долгих объяснений охотника, так и отсутствия информации о пещере у местных жителей следовал единственно возможный вывод: искомая пещера находится минимум в пяти километрах от села, так что следовало настраиваться на достаточно утомительную дорогу…

Между тем практически в тот момент, когда мы одновременно предавались размышлениям о предстоящем пути и подсчитывали имеющийся в запасе резерв времени, охотник остановился на кромке берега и сообщил, что пришли.

От изумления мы на несколько минут потеряли дар речи и стояли разинув рты и тараща глаза: высоко над рекой над почти отвесным обрывом виды во все стороны открывались восхитительные. В трехстах метрах позади виднелись крыши крайних сельских домов, в полукилометре ниже сквозь ветки угадывалась пристань и дорога (по ней мы поднимались утром), а почти прямо под ногами, на фоне известняковых скальных выходов, хорошо выделялся ведущий в таинственное подземелье черный лаз… И был он вовсе не узким — на четвереньках можно свободно войти… Как всегда, в подобных случаях в сознании всплыли слова А.С. Пушкина: «Мы ленивы и нелюбопытны»…

Впрочем, к спелеологам это изречение отношения не имеет, и, горячо поблагодарив проводника, мы поторопились заползти в полость и заняться ее обследованием.

Размеры пещеры неизбалованных (пока!) многокилометровыми спелеосистемами исследователей среднерусского карста не разочаровали: за преодолеваемой «на четырех точках» входной щелью открылся относительно просторный коридор — горизонтальная галерея. Довольно широкая и высокая — идти можно в полный рост, не пригибаясь, — через несколько метров она заканчивается Т-образной развилкой. Стало понятно, что пещера образовалась на пересечении двух размытых (раскарстованных) трещин, рвущих слагающие берег породы в почти перпендикулярных направлениях. Та, в одном конце которой и открылся (в результате эрозии склона) пустивший нас под землю лаз, уходит от берега точно к расположенной в полусотне метров воронке просасывания. Вторая (трещина отпора) тянется параллельно обрыву на несколько сотен метров, ее помогала проследить цепочка воронок. Впрочем, пытаться «продлить» пещеру вверх или в стороны было делом бесперспективным — поноры в ямах имелись, но узкие и сплошь замытые глиной. Другое дело, вниз: хотя мы и не слишком полагались на рассказ охотника (местные жители о любой пещере всегда говорят, что та «раньше была длиннее»), второй этаж под нами явно имелся — на это указывали многочисленные дыры на дне ходов, проникнуть в которые сразу не получилось…

Все же следующей зимой неугомонный первооткрыватель Каминский вместе с Сергеем Качаном, предприняв новую экспедицию, расчистили сразу два хода на нижний ярус, удлинив полость почти в два раза. Возможно, это еще не предел. Названная нашим первым проводником цифра — он утверждал, что, «гоняя барсуков», полностью размотал сорокаметровый шпагат, — выглядит скорее скромной, чем фантастической, и не сильно превышает установленные нами на сегодняшний день размеры пещеры. Да и описал Сергей К. типичную карстовую полость («ступенями уходящий вниз ход») совершенно правильно. Все это заставляет серьезно отнестись к его утверждению о том, что пещера имеет, по крайней мере, три этажа, тем более, что кое-где на нижнем ярусе различаются подозрительные замытые глиной осыпи…

Но главная изюминка «барсучьей» пещеры — не размеры, и здесь придется вернуться немного назад, к моменту, когда мы впервые проникли в нее.

…Расправив в «завходовом» коридорчике плечи и осветив полость, в первую очередь увидели, что первопроходцами в этот раз стать нам не суждено — на стенах имелись «дуристские» автографы, в небольшом, правда, количестве (самая поздняя нацарапанная «визитка» была датирована 1970-м годом). Однако, читая их, я обратил внимание на фон — цвет стен был не обычного для известняка серовато-желтого цвета, а оранжево-коричневым. Да и структура их отличалась от типичной для этого камня — стены и свод полости были гладкими, словно покрыты чем-то похожим на слой карамели. Здесь загадки не было — это отложения кальцита достаточно типичные для пещер. Слой мраморного оникса, впрочем, здесь не очень толстый — менее сантиметра, и в нем ничего необычного не было, а вот другие минеральные образования нас удивили: на потолке, стенах, просто на отдельно лежащих в проходе глыбах камня кое-где виднелись некие шишки, удивительно похожие по форме на сосновые, только крупнее величиной. Сначала я принял их за обычные сталактиты, однако никогда не приходилось мне слышать или читать о натеках столь странной формы. Да и макушки их были ориентированы в разных направлениях — не могла же вода капать и вверх, и вниз, и в стороны одновременно?! На одном из камней лежал почти правильный кальцитовый шарик диаметром сантиметра три. Попытался взять его в руки, но нет, тот оказался сросшимся с покрытой таким же слоем глыбой. Как возникли эти удивительные каменные шишки? Геологи потом также не сказали ничего определенного. Могу предложить только такую гипотезу.

Возможно, миллионы лет назад полость эта была заполнена минеральным раствором, в котором шли процессы кристаллизации, и на стенах будущей пещеры медленно вырастали обычные друзы кальцитовых кристаллов. Затем гидрология изменилась — изолированная полость вскрылась, по ней заструились уже проточные воды, отлагавшие слои мраморного оникса и на голых камнях, и на выросших на них щетках и друзах кристаллического кальцита. Постепенно те и превратились в шарики и шишки…

Предположение кажется логичным, но одну из таких «штучек» я, каюсь, расколол и не нашел в ее центре никаких кристаллов — нарост сплошь состоял из снежно-белого натечного кальцита.

В общем, пещера с шишками ждет специалистов-карстоведов, хотя может и не дождаться: в последние годы, после того как известие о существующей под боком экзотике достигло ушей «при-родолюбов», наиболее эффектные шишки исчезли…

Буквально за год до написания этой книги пещера преподнесла нам еще один сюрприз. Протискиваясь по подземелью, Сергей Каминский наткнулся на один из камней, им же самим расколотый при расчистке ведущих вниз колодцев. Захотел отнести мешающую проходу глыбу в сторону, взял ее в руки и остолбенел: на каменной плитке четко выступал контур окаменевшего трилобита. Посветив фонариком, наткнулся Сергей и на вторую половину камня с обратным отпечатком этого же существа. Казалось бы, что в находке необычного? Ныне трилобиты вымерли, а в древних морях обитали миллиарды этих немного похожих на раков или креветок существ, тысячи разных видов. Знакомые палеонтологи определили, что найденное животное, скорее всего принадлежит к Odontochil’aM, — а трилобиты этого рода обитали в середине девонского периода, то есть около 380 миллионов лет назад. Слагающие же Калужскую область породы, как уже говорилось, относятся к другому периоду, каменноугольному, и, по крайней мере, на 30 миллионов лет «моложе». Таким образом, сделанная в приокской пещере находка может уточнить историю развития жизни на Земле — если, конечно, ею заинтересуются специалисты.

7. Самая красивая пещера Подмосковья.

Об этой пещере я узнал из изданного почти сто лет назад путеводителя. Автор его, Дмитрий Иванович Малинин, калужский историк и краевед, в разделе о Медынском уезде писал следующее[6]:

«Еще в 60-х гг. XIX в. в откосе крутого и обрывистого берега реки, между (впадающими в нее. — А. П.) ручьем и рвом существовали три пещеры, одна над другой. Верхняя находилась под самым валом древнего городища, и добраться до узкого входа в нее по крутизне обрыва было трудно. Другая пещера была под первою, в полугоре, вход в нее был очень тесен и вел в довольно обширный грот, около стен которого лежали в виде диванов большие брусовые камни, кое-где были трещины или углубления с холодным сырым воздухом. При подошве обрыва, у самой реки, находилась третья пещера, вход в которую жители завалили наглухо землей и камнями, так как подозревали, что она служит притоном разным ворам и разбойникам. Рассказывали, что в конце XVIII в. сын местного дьячка ходил в эту пещеру и нашел там много ходов и других пещер, в одной из которых он будто бы видел большой камень наподобие надгробной плиты».

Стоит ли говорить, что вскоре после обнаружения столь ценной информации три человека с рюкзаками — очередная экспедиция «Лабиринта» в составе автора, уже многократно упоминавшегося Сергея Каминского и Тани Янчук — вышли из автобуса в указанном Малининым селе.

Огляделись вокруг и почти разочаровались: берега реки оказались довольно низкими и пологими, что в соответствии с уже имевшимся к тому времени опытом не очень-то благоприятствовало нахождению здесь спелеообъектов… Однако встреченные сельчане уверенно заявляли: пещера существует и находится точно в указанном Малининым месте, неподалеку от известного археологам средневекового городища.

Вскоре склон в самом деле стал более крутым, попадались обнажения (в геологическом смысле — непокрытые дерновиной обрывы). Подойдя к ним и присмотревшись, мы дружно изумились — порода структурой и даже цветом напоминала весьма качественный голландский сыр. Или окаменевшую губку… Чуть ли не половину ее объема составлял… воздух! Камни состояли сплошь из «пузырьков», переплетающихся трубочек, пещерок величиной от ореха до футбольного мяча, причем с миниатюрными сталактитами и сталагмитами на стенках! Настроение сразу поднялось: было очевидно, что странная пористая порода имеет отношение к карстовым явлениям… Уж позже мы выяснили, что называется она травертин (известковый туф), а образуется, как повествовали справочники, «в отложениях горячих источников». По другим данным, впрочем, травертин откладывают и холодные карстовые воды, вышедшие на поверхность и перенасыщенные растворившимися при «строительстве» пещер карбонатными солями.

Как бы то ни было, перед нами предстал целый утес, сложенный таким вынесенным из глубин известняком, и если справедлив закон сохранения вещества, полости где-то под землей могли быть изрядного объема.

Ниже по реке показались, наконец, и входы в царство Плутона, точно в том же месте, где их видел Малинин сто лет назад, — на береговом склоне, один над другим.

Протиснувшись в верхний, оказываемся в большом по подмосковным масштабам — стоим втроем и во весь рост — куполообразном зале. Летучие мыши, испуганные вторжением двуногих, мечутся над головами и совершают сложные маневры вокруг, ухитряясь поворачивать в считанных сантиметрах от наших изумленно-восторженных лиц…

Разумеется, не обычные для любых пещер рукокрылые заставили нас в очередной уже раз за день ахать. Все вокруг было покрыто кальцитовыми натеками. Серый камень-известняк в Мали-нинской пещере виден лишь под ногами, да и то не везде, стены и своды же затянуты словно отполированной коркой известняковых натечных отложений. Поверхность ее причудливо бугрится, необычного желто-коричневого цвета, и в целом окружающий «интерьер» похож то ли на изыски дизайнера-авангардиста, то ли на… внутренности кита или слона: это уж зависит от восприятия!

Много в привходовом гроте оказалось и более интересных натечных форм: на стенах изогнутые и переплетающиеся каменные веточки-гелектиты, над головой кое-где висят классические сталактиты. Из последних самые большие давно сколоты — пещера все же изредка посещается деревенскими подростками, однако в целом она, несмотря на близость крупного села, выглядит на удивление дикой: спелеоварвары не загадили ее консервными банками и автографами, да и каменные сосульки не все на сувениры разобраны… Просто удивительно!

Осмотревшись, вылезаем на поверхность и через второй лаз отправляемся глубже. Так же богато украшенная натеками галерея ведет вниз под углом градусов 45, представляя собой цепочку «комнат», связанных преодолеваемыми «на выдохе» переходами. Довольно плотный по комплекции Сергей не смог протиснуться уже во второй и, вздыхая, остался ждать нас снаружи, я же (самый худой в компании) вскоре попал в небольшой зал и снова удивился: с потолка свисали сразу несколько крупных (с приличный огурец) и абсолютно неповрежденных сталактитов. Зову Татьяну — основательно попыхтев, та все же приползла ко мне и полностью разделила восторг.

Между тем в углу полости видна щель, из которой тянет обнадеживающий сквознячок, — ход идет дальше! Заползаю в него примерно по пояс и… и чертыхаюсь: шкуродер имеет треугольное сечение, острой вершиной вниз — при этом стенки хода покрыты гладким кальцитовым слоем, абсолютно без зацепок, так что сила тяжести норовит затянуть спелеолога вниз и заклинить! Представив, каково будет лежать между двух стен вниз головой и болтать руками и ногами, от дальнейшего продвижения пока отказываюсь, объяснив подруге, что здесь нужна подстраховка. На вопрос, сумеет ли она меня за ноги вытащить при необходимости, та мудро ответила, что лучше сначала немного здесь адаптироваться.

Танюша решила слазать за оставленной на поверхности фототехникой — но… спелеологам-то лучше всех известно, что не всегда наши намерения соответствуют возможностям. Какое-то время я слышал сопение и пыхтение, а потом — недоумевающий возглас, как же она сюда-то проползла?

Развернувшись и глядя сзади на ноги и иные лежащие ниже пояса части тела спутницы, я начал было давать ей указания по ориентации туловища в подземном пространстве, однако подруга поступила проще: вернувшись, сняла свои толстые штаны и моментально преодолела узость!

Стало ясно, что дальнейшее прохождение галереи придется отложить на будущее — до той поры, когда выберутся сюда несколько человек соответствующей комплекции. Обидно, но авантюризм знаменитого французского спелеолога Норбера Кастере, в одиночку покорявшего сложнейшие пещеры, для членов нашей группы образцом никогда не служил…

Однако мы обязательно еще вернемся — медынская спелео-система способна преподнести много сюрпризов, в том числе и не только в области чистой спелеологии, но и в плане истории и археологии, даже поверхностный осмотр окрестностей пещеры свидетельствует об этом. Нет, нам не удалось найти третью, судя по описанию Малинина, самую интересную пещеру в основании холма, видимо, вход в нее был заложен очень тщательно и за прошедшее столетие полностью зарос. Однако исторические находки в здешних подземельях вполне возможны. Поднявшись на травертиновый холм, почти точно над пещерой можно видеть оплывшие, но легко читаемые валы и рвы, опоясывающие вершину. Из летописей известно, что город здесь существовал по крайней мере с XIV до конца XVII века, когда в годы Смутного времени был разорен поляками. И город серьезный — одно время он служил даже резиденцией Ивана III и имел собственный монетный двор. Несомненно, та часть пещеры, в которой мы побывали, исключительно природного происхождения, но разве не логично предположить, что могла она соединяться, скажем, с крепостными подземными ходами, необходимыми любому укрепленному пункту? Во всяком случае, в центре площадки городища имеется обширная явно провальная воронка, по обыкновению заваленная сельчанами различным хламом…

С местными жителями мы о пещере также поговорили, и вещи некоторые из них рассказывали прелюбопытные. Один из старейших жителей села сообщил, что в молодости, еще до войны, в пещеру ходил в одиночку. Очень далеко проникал, гораздо больше пройденных нами тридцати метров, катушка ниток почти полностью разматывалась… В конце была белая наледь под ногами, а за ней трещина вниз… Но скорее всего за наледь собеседник принял кальцитовые натеки, предполагать существование в подмосковной пещере ледяных залов уж очень фантастично… Хотя существует же знаменитая Кунгурская ледяная пещера на Урале! Природа способна на выдумки…

Между тем в геологии пещеры не все понятно. Складывается впечатление, что она не просто покрыта изнутри травертином, а образовалась в целиком состоящем из этой породы холме, ни о чем подобном не пишет ни один известный нам геологический справочник.

Добавил информации к размышлению и разговор с одним из учителей сельской школы. Тот заявил, что в село как-то приезжал отдыхать некий москвич, владеющий биолокацией, и с помощью рамок обнаружил под селом какие-то регулярные пустоты. Я не слишком доверяю подобным неприборным методам исследований, в данном районе требовалось бы провести комплексную геофизическую разведку, но — увы: оплатить подобные работы спелеологи-любители не в состоянии, энтузиастов же среди владеющих нужной аппаратурой специалистов пока не нашлось.

Между тем расположенная всего в сотне километров от Москвы уникальная пещера просто требует для своего изучения специальной комплексной экспедиции, в которую обязательно должны входить профессиональные ученые самого разного профиля. Когда она будет осуществлена? Не знаю.

8. Треснувшие берега Серены.

Знакомый турист-байдарочник, сплавлявшийся по небольшой калужской речке Серене, рассказал нам, что видел мимоходом на ее берегах выходы подземных ручьев, а также мощные трещины, переходящие, возможно, в пещеры. Еще более интригующие сведения о том же месте дала другая случайная знакомая, уже пожилая женщина: в деревне на Серене она видела две пещеры; ребятишки туда лазали, но далеко ходить боялись.

Вышеприведенными сведениями информация о Серенских подземельях исчерпывалась — ни в краеведческой литературе, ни у географов ничего о них не имелось.

В начале лета 2000 года вместе с хорошо знакомым читателям С. Каминским мы отправились на проверку интригующей информации.

Доехав до ближайшей к предполагаемым пещерам станции на электричке, вышли. Оставалось пройти километров 15 пешком: автобусы, как мы знали, здесь не ходят. Чтобы не искать в дальнейшем переправу, решили перейти реку по железнодорожному мосту, но не тут-то было: хотя ширина ее всего-то метров десять, мост охраняют четыре вооруженных милиционера и пешеходов не пускают: операция «Вихрь-антитеррор» в действии!

Пришлось идти по левому берегу, но волнения оказались напрасными: пешеходный мост имелся. Причем довольно оригинальный: к двум натянутым через реку тросам прикручены досочки. При этом длиной настил был за тридцать метров, а шириной — меньше одного, и вы можете представить, как раскачивается и извивается мост под ногами идущего через него туриста с увесистым рюкзаком.

Пасшая на лугу корову женщина охотно рассказала о причине отсутствия перил у моста (сданы в цветной металл) и о пещерах, или, как здесь говорят, пещерах. Из ее рассказа следовало, что раньше они длинные были: на другой берег реки вели. Там место есть, Ладонка — площадка на холме, будто ладонь. Старики рассказывали, находились такие, кто проходил под рекой и выходил на эту Ладонку. Поговаривали, золото в пещерах какой-то разбойник прятал. Еще до войны провалился под землю барашек. Пастух полез доставать, ходил под землей с факелом, так и не нашел. А в 60-х годах колхоз камень рядом с пещерами добывал, и от взрывов они пообвалились.

Нам не терпелось увидеть все своими глазами. Редкий случай — искать спелеообъекты в этот раз было не нужно. Прямо от деревни с высокого берега видны несколько параллельных трещин отпора, прорезающих покрытый молодой травой пологий склон берега. Издали выглядят они эффектно — черные на зеленом. Будто гигантских размеров медведь провел по лугу когтистой лапой, оставив ряд параллельных борозд.

Трещины оказались узкими — не более полуметра, но глубокими. Сергей первым «в расклинку» спустился в одну из них, а вернувшись, издал несколько выражающих восхищение междометий, после чего позвал удивиться самому.

— Слазай, сам посмотри!

Попав на расположенное почти в четырех метрах от поверхности дно, оглядываюсь: стены и своды сплошь покрыты сталактитами и другими натечными формами всех размеров, от совсем крошечных до 20—30-сантиметровых (наиболее крупные давно сбиты), причем сосульки продолжают расти, с каждой капает вода, оставляя тончайшую пленку кальцита.

А нет ли на полу поднимающихся им навстречу сталагмитов? Увы, под ногами кости, старые чугунки и битые бутылки… словом, интереснейший природный объект служит местным жителям обыкновенной мусорной ямой. Удивительно еще, что на стенах нет «автографов», причина тому, разумеется, в нераскрученности места среди туристов.

Все трещины оказались относительно недлинными — и сотни метров не наберется, — но достаточно глубокими. Сверху они большей частью открыты. Подняв вверх глаза, между сходящихся в силу законов перспективы и закрывающих большую часть поля зрения стен видна ломаная голубая линия неба. Кое-где, впрочем, разломы берега прикрыты сверху каменными глыбами и производят уж полное «пещерное» впечатление.

Существуют ли у них какие-то скрытые завалами ответвления? Более-менее однозначно можно лишь утверждать, что под Сереной пещеры не проходят, об этом говорит строение берега. Однако допустимо, есть у пронзивших берег трещин и какие-то незаметные при беглом осмотре продолжения — как вниз, под мусорные кучи, так и в стороны, да расчистка хлама отняла бы слишком много времени… Остается провести грубую топосъемку найденных объектов, а заодно и осмотреть окрестности.

Еще утром, проходя по деревне, мы обратили внимание на развалины домов, построенных из того самого пещерного камня, добывавшегося в карьерчике, котлован которого и сейчас заметен на потрескавшемся берегу. А позже вновь зайдя в деревню и повнимательнее посмотрев на стены построек, я в который раз за сегодня удивился: пещерный камень был не обычный известняк, а некая пористая порода, напоминающая губку, сплошь состоящую из миниатюрных каменных ниточек, палочек и перетяжек.

Заинтересовавшийся нездешними людьми колоритный дедушка (несмотря на лето, пребывавший в ушанке и валенках) тут же объяснил, что этот камень так и называется «пухляк», что тепло хорошо держит, влагу не впитывает, что здесь раньше вулкан был, лава кипела и застывала… А дальше по реке седловатый камень есть — в форме седла. Под ним золото в незапамятные времена спрятали, только с места этот камень сдвигать нельзя.

Слова дедульки заставляли задуматься. «Пухляк», конечно, на самом деле представляет собой, как уже догадались читатели, растворенный и вновь отложенный водой известняк, аналогичный обычным пещерным натекам. И, как они уже знают, называется эта порода травертином (или известковым туфом) и отлагается — внимание! — перенасыщенными растворенными карбонатными солями подземных вод!

Выходы последних обнаружились недалеко. Несколько выше трещин по склону на одном уровне выстроились в ряд сразу пять мощных родников. Заметно, что ключи эти не простые. Несомненно, это выходы подземных ручьев, похоже, они и вынесли слагающий берег травертин.

Расход воды более чем приличный, но если она выливается, то должна где-то и вливаться? Мы уже неоднократно описывали структуру типичной карстовой пещеры: в начале ходы идут ступенчато вниз (из тех самых воронок просачивания), переходя затем в горизонтальную галерею, иногда и обводненную. В данном случае выход — вот он, перед нами, однако проползти в узкие щели родников, даже если не бояться холодной воды, нереально. А где же вход?

Обходим все дома, беседуем со старожилами. На сей раз безрезультатно: исчезающих ручьев, карстовых воронок в окрестностях они не знают. Но отрицательный результат — тоже результат. Наш богатый опыт свидетельствует, что русские крестьяне, вопреки распространенному мнению, окрестности своих сел и деревень знают в лучшем случае на километр — другой. Может быть, ручьи уходят под землю еще дальше? Или все намного сложнее?

Как бы то ни было, полости на берегах Серены могут быть не маленькими, если судить по огромным залежам вынесенного из глубин земли известняка. Причем рост их продолжается с большой скоростью. Переправившись вновь на другой берег реки, мы стали подниматься по руслу громадного оврага, преодолевая завалы из упавших деревьев. Не помню, почему мы выбрали этот маршрут, — вероятно, хотели пособирать на дне ручья минералы и окаменелости. Однако Каминский обнаружил в ручье бревно с каменными натеками, хотя на вид ему было не больше сорока лет.

Вообще все берега оврага сплошь оказались покрытыми натечным кальцитом. Хотелось бы знать, чем вызваны столь интенсивные процессы переотложения карбонатных пород в этом районе. Может быть, растворяющие камень воды поднимаются из глубин земли и, подобно кавказским, имеют кислую реакцию? Переадресую вопрос геологам и продолжу повествование о нашей разведке.

Открытия не закончились: выше по ручью нас ждал еще один необычный для наших равнинных мест географический объект — самый настоящий водопад, высотой почти два с половиной метра! Полюбовавшись весьма эффектным зрелищем бурлящей воды, поднимаемся в гору, на коренной берег. И сразу осознаем, что здесь и для археологов с историками найдется работа: Ладонка представляет собой древнее городище! Прикрывающий его с напольной стороны вал и выброшенные кротами черепки и кости не оставляют в этом никаких сомнений.

А точно напротив городища белеет тот самый седловатый камень. Форма его весьма интересна — прямоугольный треугольник, в верхней стороне которого (гипотенузе) находится полукруглое «седло». Возможно, это игра природы — мало ли камней необычного вида, однако, учитывая предания, вполне можно представить, что стоял в языческие времена этот камень на вершине холма, служил солнечными часами-календарем, во времена же Крещения Руси был сброшен со своего места на склон…

Надеюсь, я убедил читателей, что даже в самых казалось бы обжитых районах России можно обнаружить интереснейшие вещи — и не только под землей. Страшно подумать, о скольких подобных берегам Серены местах, экзотических, но расположенных буквально рядом, известно в лучшем случае лишь жителям окрестных сел и деревень…

9. Поход над подземной рекой.

Читатель может возразить, что наши карстовые пещеры красивые, интересные, но имеют глубину максимум в десять метров, да и горизонтальная их протяженность невелика. Суммарная длина ходов самой большой из обследованных пещер — Улыбки — не дотягивает и до двухсот метров, остальные меньше… Что это в сравнении с карстовыми шахтами Кавказа глубиной в километры и лабиринтами Подолии протяженностью во многие их десятки?!

Ну что ж — относительно глубины карстовых пещер со скептиками не поспоришь: на большей части Европейской России найти полости глубже 20–40 метров может надеяться лишь совсем оторвавшийся от реальности спелеолог. Такова уж геология равнинных мест. Дно карстовой пустоты не может опуститься ниже уровня воды в ближайшем крупном водоеме (об этом уже говорилось в главе, посвященной образованию природных пещер), а перепад высот у нас обычно не превышает полусотни метров… Но вот на длину пещер, даже в Подмосковье, законы природы, в общем-то, ограничений не накладывают: известняки залегают у нас сплошными массивами на площадях в сотни тысяч квадратных километров, пласты их почти всегда расположены наклонно, так что все условия для появления по-настоящему протяженных карстовых систем у нас есть.

Скажу больше — по крайней мере в Калужской области (геологически ничем не отличающейся от соседних) имеются не только все условия, но наличествуют и сами многокилометровые пещеры. И это не голословное утверждение: известно местонахождение двух таких карстовых объектов. Расскажу об обнаружении одного из них.

…На северной окраине Калуги находится небольшое село Жерело, окруженное садовыми участками горожан. И мало кто из людей, добираясь до огородов и дач, называя кондуктору остановку, задумывался над происхождением имени этого населенного пункта. Даже коренные сельчане, как мы убедились, не могут объяснить его название. А между тем для знатоков топонимики загадки здесь нет. Составленный в XIX веке «Словарь языка простолюдинов Калужской губернии» лаконично информирует: «жерело — провал земли»[7].

Стоит село это близ истока невидной речушки (скорее ручья) со столь же говорящим именем — Жерелка. Весной 2000 года члены группы «Лабиринт» отправились на его берега искать эти самые «жерела», «жерла», в общем, карстовые воронки с донорами, способные теоретически вывести в неведомые пещеры. Самый надежный метод в таких случаях — просто пройти и изучить берега ручья, благо нас было шесть человек, а воронки в весеннем голом лесу видны издалека.

Решено — сделано: выйдя по тропе к низовьям речушки, выстроились цепочкой и стали подниматься к истокам. Не сразу пришел опыт синхронных поисков: идущие верхом так и норовили спутать главное русло с отвершками и отклониться от курса, но постепенно взаимодействие налаживалось. А находки начались еще до появления «чувства локтя». Мелкие воронки диаметром с метр стали попадаться сразу, а через километр послышались призывные возгласы идущих уже по коренному берегу девушек. Оказалось, на опушке тянущегося вдоль Жерелки леса они нашли впадину покрупнее — метров десять в диаметре, с двумя донорами. Стекавшие с поля вешние воды бурлили в яме совсем недавно: на дне ее толстый слой жидкой глинистой земли, перемешанной с ветками и прелыми листьями. На протяжении следующих двух километров выявилось еще несколько типичных воронок просасывания на высоких берегах. Под каждой из них может находиться небольшая пещера. Однако дыры на дне всех ям были тесноваты для того, чтобы в них протиснуться, копаться в грязи никому удовольствия не доставляло, так что в ту экспедицию заниматься ими мы не стали. Отметив точки на карте, отложили расчистку до лета.

И вскоре была сделана находка, значение которой мы осознали не сразу. Сергей Каминский заинтересовался бетонной трубой, торчащей на береговом склоне, из которой вырывался мощный поток. Рядом — несколько заржавевших вентилей. Сток ливневой канализации? Но здесь нет крупных населенных пунктов, глухой лес… По едва заметной тропке поднимаемся на берег и попадаем в небольшую деревню. Жители ее пояснили, что это Гремячий родник, от которого в советское время местный колхоз водопровод провел в больницу, контору и еще несколько зданий.

Оказалось, родник потому так назван, что раньше его рев за километр был слышен. Вся Жерелка с него начинается, пришли бы мы летом — выше ключа увидели бы сухое русло!

Вот он — подземный ручей, возможно, выходящий из неизвестной пещеры. Но что она собой представляет и как в нее попасть? Со стороны родника не получится — он забетонирован и перекопан… Но где-то же вода под землю втекает?

Ответ мы получили на следующий день. Переночевав в сосняке среди дотаивавших сугробов, так же цепью двигаясь вдоль ручья, вышли к тому самому селу с говорящим названием. Первое сделанное в нем открытие было, так сказать, личного плана: возле крайнего сельского дома экспедиция с удивлением обнаружила телефонную будку с действующим аппаратом, после чего все вдруг испытали жуткую потребность позвонить… все равно кому. Это от радости возвращения к цивилизации. Два дня мы блуждали по лесам и оврагам чуть ли не в черте Калуги — и, кроме упомянутого забетонированного родника, не встретили никаких следов человека, даже кострищ и пустых бутылок. Какие же возможности для открытий скрывает наша необъятная Родина, если даже на окраине города с 350-тысячным населением остались такие дикие места!

Когда остроты по поводу умения выискивать нехоженые тропы иссякли, вновь вспоминаем о спелеологии и обращаемся за помощью к местным жителям. Оказалось, что если значение слова «жерело» нынешние жители села и забыли, то о карстовых воронках в окрестностях осведомлены многие из них. Только именуют их старожилы иначе, чем в позапрошлом веке: вертепы или вертелы.

По словам пожилой обитательницы того самого дома с телефонной будкой, вода там по кругу так и ходит, и пропадает — втекает много, а вытекает слабенький ручеек, и то только в половодье. Раньше даже страшно было — бросишь палку — утянет! Сейчас вертеп уже не тот. Во время войны его забили, туда свозили павших лошадей, которых целиком затягивало под землю…

Все же заполненная вращающейся по спирали водой десятиметрового диаметра яма впечатляет и сегодня: объемы втекающей и вытекающей из нее воды просто несопоставимы. Из воды торчат концы здоровенных бревен, затянутых в понор мощным водоворотом. Летом надземный ручеек ниже воронки вообще исчезает и на протяжении двух километров Жерелка полностью течет под землей. Что представляет собой ее подземное русло? Полностью заполненный водой узкий ход или широкую галерею со струящимся по дну ручьем? Сказать трудно. Очевидно, промыла речушка себе подземную дорогу по геологическим меркам не очень давно — на это указывают крутые берега на пересыхающем ее участке (такие бывшие русла ушедших под землю рек и ручьев называются суходолами). Да и в половодье все вешние воды под землей не помещаются… Однако текущий под землей поток каждую минуту продолжает растворять камень, углубляя и расширяя пусть и на тысячные доли миллиметра подземное русло. Со временем оно сможет даже весной принимать все воды, речушка полностью спрячется под землю, берега суходола над ней оползут, и он превратится в едва заметную ложбинку…

Впрочем, на все это потребуются тысячелетия. А потому не очень надеясь обнаружить подземелье на Жерелке, мы продолжили поиски более перспективных объектов. И они, как оказалось, существуют!

10. Подземная река под Брынью.

Весной 2001 года вместе с друзьями-сталкерами посетили мы окрестности села Брынь, что в Сухиничском районе Калужской области. Задачей экспедиции был поиск неизвестных археологических памятников, но как часто бывает в нашей стране, открыли мы для себя и кое-что другое. Причем в области спелеологии «побочные результаты» были настолько яркими, что к концу экспедиции ее члены даже забыли о первоначальной цели!

Все началось с того, что кто-то из сельчан поведал о расположенном невдалеке роднике с красноречивым именем Гремячий, и конечно мы решили завернуть к этой местной достопримечательности. Не скажу, что ожидали увидеть что-то особенное. Карстовые родники, как уже говорилось, представляющие собой выходы подземных ручейков, по берегам наших рек не редкость, и почти всегда в народе их именуют Гремячими или Гремучими. В данном случае реальность далеко превзошла ожидания.

Скажу больше — источник потрясал и ошеломлял!

Еще на подходе к нему, метров за сто, мы услышали грохот, а приблизившись, обнаружили сразу три ключа, под напором, с шумом и ревом (так, что рядом даже разговаривать приходилось на повышенных тонах) выбивающихся из берегового склона. Вода всех ключей сливается в общий поток, который без всяких оговорок можно назвать речкой, — шириной метра полтора и глубиной сантиметров тридцать! Возможно, летом она слабеет, но в любом случае Гремячий (источники такого типа геологи называют воклюзами) заслуживал внимания и тщательного осмотра, чем мы, налюбовавшись, и занялись.

На коренном берегу, точно над источником, в глаза бросаются округлые ямы — их тут целая россыпь. В этих краях крестьяне иногда роют подобные для зимнего хранения картофеля, первоначально я их и принял за таковые, но нет — ближайшее рассмотрение показало, что это карстовые воронки с колодцами-понорами на дне. Не слишком разочаровывает даже то, что оказались все они очень узкими, так что протиснуться ни в один не удалось.

Решив пока не заниматься расчисткой и расширением этих дырок (что всегда требует больших затрат времени и труда и не обязательно приводит к успеху), мы задумались над классическим вопросом: если речушка из-под земли вытекает, то где-то она должна втекать туда? Обычно определить направление подземного русла помогает своеобразный овражек, оставшийся на том месте, где река или ручей текли до того, как проложили себе новую подземную дорогу. Увы, в данном случае суходол был едва виден. Он представлял собой совсем неглубокую ложбинку, пересекавшую поле и совершенно теряющуюся в начинающемся вдали леске, так что выйти по нему к началу подземной реки было нереально. Однако, в этом присутствовал и вдохновляющий момент — тот факт, что старое надземное русло практически незаметно означает, что ушла река под землю очень давно, возможно, сразу после отступления ледника. Какие же обширные полости могла промыть вода за тысячелетия, да еще при таком сильном течении? Страшно даже подумать!

Как обычно вопросом об истоке подземной реки в первую очередь обратились к местным жителям. Большинство из них откровенно посмеивалось над нашими вопросами, директор местной школы даже уверял, что «Гремячий — это обычный мощный родник, и все истории о подземной речке просто-напросто бабушкины сказки».

Мы нашли трех человек — бабушек и дедушек, знавших «сказки» о том, что в трех километрах от села имеются некие ямы с бурлящей водой, в которые бросали мякину, и она в Гремячем выплывала — и толково объяснивших к ним дорогу. Путь предстоял не маленький — до ям от Гремячего было километра три.

В ходе опроса всплыл еще один факт, подтверждающий существование под землей больших пещер. Заинтересовавшись странной компанией, к нам подошла женщина, оказавшаяся главой местной администрации, прекрасно осведомленная о здешних достопримечательностях. Она рассказала, что у них в полях ямы нередко появляются, а лет десять назад за церковью земля просела, и недавно провал возник.

Трудно сомневаться, что обнаруженная сельчанами круглая яма пятнадцати метров в диаметре имеет провальное происхождение, — где-то в глубинах земных в очередной раз рухнули своды пещеры. Кстати, вполне возможно, что соответствуют истине и слова о замеченном кем-то НЛО над провалом. Геофизики знают, что в подобных местах в земной коре возрастает напряженность электростатического поля, вполне способного вызвать ионизацию и свечение атмосферы.

Понятно, что находящиеся где-то под ногами пещеры, в которых не бывал человек, сильно подогревают энтузиазм спелеологов, и к указанным ямам — виртуальному началу подземной реки — члены экспедиции отправились с самыми радужными надеждами. Волнуясь, правда, — найдутся ли среди полей и лугов? Опасения оказались напрасными. Как и в предыдущем случае, шум воды был слышен издалека. Ориентируясь на звук, мы обнаружили текущую по лугу речку, нырявшую сразу в несколько воронок с понорами. Причем стоя на их краю, слышно не журчание, а исходящий из-под ног глухой рокот, явно указывающий на то, что вода не просто просачивается по каким-то жилам и трещинам, а падает с немалой высоты в подземный водоем! Но и на этот раз дырки оказались для человека непроходимыми.

Действительно ли воды Гремячего берут начало здесь? Мы стояли в задумчивости… Пожалуй, «приход» равняется «расходу», да вот заметный суходол тянулся от ям совсем в другую сторону, так же теряясь в лесу. Неужели поток разворачивается под землей на девяносто градусов?

Сомнения рассеял обитающий на расположенном невдалеке хуторке дедушка. Он убедил нас, что Гремячий начинается здесь! Когда тут в поток кидали солому, мякину — все выплывало в нем! Раньше мужики запечатывали пустые бутылки, кидали в речушку, а они потом в Гремячем оказывались.

Имеется ли в Сухиничском районе одна разветвленная пещера или их несколько (на обратном пути водитель попутной машины рассказал о еще одной ныряющей под землю реке в тех местах — в любом случае размеры подземелий могут быть рекордными для Центрального района. Попасть в них сходу не получилось — ситуация типичная. Проникновение в самые большие пещеры мира почти всегда требовало долгой расчистки входов: ведь в них в первую очередь откладывается принесенный водой мусор и песок, да плюс температурные перепады на границе сред, да плюс — и какой еще плюс — то, что редко какой находящийся неподалеку от жилья понор не использовали практичные русские крестьяне в качестве мусорной ямы или скотомогильника… У здешних пещер хоть одна «дырка», сразу доступная для человека, может прятаться в любом месте на площади в десятки квадратных километров. Словом, открытия громадных спелеосистем в Центральном районе впереди, карстовое поле под Брынью себя покажет!

11. Карст: не провались под землю!

Каждый день все мы ходим привычными маршрутами: на работу, в институт, магазин… Чуть ли не еженедельно совершаем более дальние поездки — на дачу или просто на природу… И во время этих обычных путешествий окружающие пейзажи воспринимаются нами как нечто неизменно однообразное. Не без мелких, конечно, изменений: «деревья распустились» или «снежок выпал»… Резких перемен не бывает, разве что бытового плана. Возвращаешься вечером домой, а посреди тротуара яма, в ней мужики в оранжевых жилетах копаются: теплотрассу прорвало…

Ну а если без экскаватора: идешь, а впереди разверзлась пропасть, такое возможно?

Со школьных уроков географии всем известно: поверхность Земли не остается неизменной, где-то поднимаются горы и острова, где-то, наоборот, огромные участки опускаются и становятся дном морским. Обычно происходят такие изменения весьма медленно — миллионы лет. Случаются и более быстрые, почти катастрофические изменения рельефа — прежде всего в тектонически активных районах, где извергаются вулканы и происходят землетрясения…

Русская платформа, занимающая большую часть европейской части страны, с давно потухшей вулканической деятельностью оказалась исключением.

Буквально лет шесть назад на территории родной Калужской области в буквальном смысле под воду ушло несколько десятков гектаров лесного берега небольшой речушки Комолы. О происшествии в прессе и электронных СМИ не сообщалось. Я узнал о нем совершенно случайно, когда вместе с друзьями обследовал тот район в поисках пещер. Мы уже разбили палатку и ужинали, когда к лагерю подошла группа дачников, проводящих лето в вымирающей деревне Станы. Познакомившись, разговорились о тайнах пещер и прочих чудесах, и интеллигентный парень лет 25 поведал, что здесь есть место, где недавно в одну ночь целый лес, стоявший на берегу, исчез.

Подойдя к провалу, мы ахнули. Зрелище открылось впечатляющее: зажатая в крутых, не успевших обрасти берегах речная долина, а под ногами, скрытые водой, переплелись сотни (если не тысячи) гниющих деревьев, еще недавно возвышавшихся на высоком берегу.

Ничего таинственного в происшествии не было, геологические причины вызвавших его процессов вполне понятны — рухнули своды располагавшейся под крутояром пещеры. Явно была она немаленьких размеров и, увы! — исследователей не дождалась…

Вполне возможно, что провал этот не последний. На противоположном берегу реки, в нескольких километрах от него, существует лаз, ведущий в небольшую пещеру. Полость эта нам хорошо известна, и ничем не примечательна, трещина в известняковом массиве, быстро сужающаяся, так что протиснуться в ее дальний конец взрослый человек не в состоянии. Однако, по словам местных мальчишек, некоторым деревенским смельчакам удавалось пролезть по шкуродеру и выяснить, что ход этот выводит в зал площадью в несколько сотен квадратных метров, украшенный красивейшими натеками… Возможно, когда-нибудь рухнет и его потолок и образуется новый провал — но, будем надеяться, случится это нескоро…

Вообще на большей части территории нашей страны карстовые котловины над подземными полостями не редкость, и увидеть их не сложно даже на окраине Москвы. Иногда такие ямы остаются сухими, но чаще заполняются водой, превращаясь в карстовые озера, обычно имеющие округлую или овальную форму и круто уходящие под воду берега.

Здесь неизбежен вопрос: если пещеры в самом деле распространены так широко, не может ли случиться так, что и дом, в котором я живу, однажды провалится?

Вообще, по существующим правилам, недра тех мест, где предполагается крупное строительство, геологами обязательно проверяются, в том числе и на наличие пустот. Хотя… лучше было бы написать не «проверяются», а «должны проверяться»… Во всяком случае, казусы, связанные с обнаружением в городской черте карста, хоть и редко, но происходят.

Доктор геолого-минералогических наук, профессор А.А. Малахов рассказал в своей книге[8] забавную историю, случившуюся в довольно крупном уральском городе Чусовом, которую не могу не пересказать.

Первые «звоночки» начались весной 1965 года, когда запертые на ночь в отделении милиции «асоциальные элементы» (то есть местные выпивохи) вполне серьезно проинформировали утром стражей порядка о «великом грохотании», слышавшемся из-под земли. Какова была реакция отечественных милиционеров на подобные заявления вообразить не трудно. И хотя шумовые «сигналы» снизу продолжали время от времени поступать, их списывали на галлюцинации и игру воображения. Развязка наступила в ночь на первое мая. Оставшийся в отделении дежурный, позвонив в три часа ночи на дом своему начальнику, четко доложил, что часть милиции провалилась под землю.

Вызванные на следующий день геологи вскоре установили, что под землей имеются две обширные карстовые полости. Оказалось, рухнуть могла не только милиция, но и находившаяся неподалеку средняя школа…

Тем более, не всегда проводится геологическое обследование в сельских районах.

В апреле 1999 года газета «Брянский рабочий» опубликовала репортаж о провалившихся садовых домиках, тихо-мирно стоявших до того в одном из пригородных дачных кооперативов. Провалились они не то чтобы глубоко, но достаточно основательно, — макушки самых высоких яблонь оказались точно на уровне «дневной поверхности»!

А бывает, что людям приходится мириться с существующими под ногами пустотами, даже зная об их потенциальной опасности. Так, обширные карстовые поля имеются вокруг знаменитого озера Баскунчак (в Волгоградской области), где добывается большая часть российской поваренной соли. На ведущей к озеру довольно оживленной автотрассе имеется любопытный дорожный указатель, возможно, единственный в своем роде.

В свете подобных фактов стоит, может быть, внимательнее отнестись и к легендам о провалившихся под землю домах и церквах. Их рассказывают у нас чуть ли не в каждой десятой деревне, и часто с точки зрения логики ничего невероятного в этих историях нет. Если карстовые полости не всегда обнаруживают в наши дни, то что говорить о прошлом, — буровых установок и средств геофизической разведки в распоряжении прежних архитекторов не было.

Нельзя, конечно, не вспомнить о знаменитом граде Китеже. Легенда гласит, что жители его, не пожелав сдаваться безбожным басурманам, обратились за защитой к Богу. Всевышний внял их мольбам и… упрятал город под землю! По одним вариантам сказания, на месте провалившегося города находится ныне озеро Светлояр (Нижегородская область), по другим — Китеж укрыт в высоких холмах, причем жизнь в нем продолжается, и звон колоколов подземного города можно слышать и поныне…

Понятно, что давно нашлись энтузиасты, давшие легенде рациональное и материалистическое толкование. Город, по их мнению, просто рухнул в громадный карстовый провал, позднее заполнившийся водой. С точки зрения геологии ничего невозможного здесь нет, но все же объяснение кажется мне надуманным. Пещера, оказавшаяся «в нужном месте» и разверзшаяся «в нужное время», аккурат перед вражьим нашествием… В окружающем мире вполне достаточно настоящих тайн, зачем же их еще конструировать из ничего?

Примерно то же самое можно сказать и об истории, случившейся в годы Второй мировой войны в городе Дугна Тульской области, — ее рассказал местный житель в письме, опубликованном в 1999 году в газете «Летучий Голландец». По его словам, во время Великой Отечественной войны «ушел под землю» немецкий склад боеприпасов. Фашисты подозревали диверсию, однако, проведя изыскания, пришли к выводу о природном характере явления. Привезли экскаватор, попытались откопать склад, но котлован постоянно заполнялся жидкой глиной…

Впрочем, к этому сообщению я склонен относиться с чуть большим доверием, нежели к байкам про град Китеж, хотя и оно построено по всем правилам мифотворчества: «сама природа защищает отчизну»…

Вообще-то, устные народные рассказы очень часто дают интереснейший материал для размышлений. Полагаю, предыдущие главы уже убедили читателей, каким большим подспорьем могут стать полученные от аборигенов сведения. В качестве примера приведу цитату из написанной в конце XIX века выдающимся русским этнографом и фольклористом С.В. Максимовым монографии:

«Среди Олонецких озер существуют, например, такие, которые временно исчезают, иногда на долгие сроки, но всегда с возвратом всей вылившейся воды в старую обсохлую котловину. В одном озере, в 10 кв. верст величины и до 4 саж. глубины, вся вода исчезает так, что по пустынному полю, бывшему дном, извивается только небольшой ручей, продолжающий течь и под льдом. Пучина другого озера никогда не усыхает окончательно, как в первом, но вода и здесь убывает значительно; к Рождеству лед садится прямо на дно, образуя холмы, ямы и трещины; весной вода наполняет озеро, переполняет его и затем начинает показывать новое чудо — обратное течение. Вода третьего озера, высыхая, уводила с собой куда-то и рыбу, доходившую в озере до баснословных размеров. Рыба снова возвращалась сюда, когда с проливными осенними дождями озеро снова наполнялось водой в уровень с высокими берегами, а иногда и выше. Четвертое озеро высыхало так, что дно его казалось дикой степью: люди ходили здесь как по суше. Однажды, два года кряду, крестьяне косили здесь сено и довольно удачно сеяли овес»[9].

Все эти исчезающие озера находятся, можно сказать, в дальних окрестностях Санкт-Петербурга, однако, насколько известно, детального изучения их (с целью поиска пещер) никогда не проводилось.

В заключение нужно отметить, что к обрушению склонны не только карстовые пещеры, провалы образуются над полостями самого разного происхождения, в том числе и созданными искусственно.

Несколько лет назад все центральные телеканалы показали кадры с обнаружившимся утром во дворе многоэтажного московского дома котлованом. На дно провала вместе с асфальтом отправилась и припаркованная на ночь «тойота»… Образовалась пустота путем вымывания грунта стоками из лопнувших канализационных труб. Впечатляющие воронки появляются над старыми угольными шахтами. Неподалеку от древнего города Козельска на площади в несколько квадратных километров образовался настоящий лунный ландшафт — вся территория покрыта различными блюдцеобразными провалами. Обретающийся на заброшенной шахте сторож уверяет, что не так давно разверзшаяся земля заживо похоронила двух горожан, собиравших над подземными выработками ягоды… Впрочем, я склонен относить такие рассказы к современному фольклору. Как ни неожиданно случаются обвалы сводов пещер, но все же происходят они не мгновенно, сопровождаются звуками и микроземлетрясениями, так что застать врасплох эти явления могут разве что человека спящего.

III. ПЕЩЕРЫ — ГОРНЫЕ ВЫРАБОТКИ.

12. Мифы и реальность Кольцовских пещер.

В этой главе речь пойдет о моей первой и любимой спелеосистеме — Кольцовских пещерах. Попутно можно сказать и несколько слов о том, как автор стал исследователем среднерусских пещер.

Мир Подземли привлекал меня с детства, однако интерес этот был достаточно абстрактным. Долгое время я, также как и большинство сограждан, был убежден, что ближайшая пещера находится за тридевять земель от моей родной Калуги, и для того чтобы попасть туда, необходимо приложить хотя и не героические, но достаточно хлопотливые усилия. Так и откладывалось практическое знакомство со спелеологией на неопределенное время, а свою страсть к поиску нового я удовлетворял, занимаясь «охотой» за более близкими (территориально) тайнами и загадками. Разговор с А.С. — человеком, считающим себя экстрасенсом и целителем, многое изменил и открыл глаза на истинное положение вещей. На известие о том, что мы, несколько калужских единомышленников (в основном из клуба любителей фантастики), организовали в своем космическом городе сталкерскую группу, А.С. рассказал следующую историю. Ело предком был граф Воронцов, сподвижник Петра Первого. Человеком граф был состоятельным, для своего времени прогрессивным, к тому же обладал обширными магическими познаниями. На берегу Оки у него было поместье — дворец из ста комнат, поля, леса… Только православный храм он строить запрещал в своих владениях, мало того — повелел даже кладбищенские кресты в радиусе нескольких верст снести. А все потому, что именно на месте нынешнего села Кольцово устроил чернокнижник свою главную магическую лабораторию, точнее — не на месте, а в прямом смысле слова под ним: располагалась она в подземельях, на шести кольцевых ярусах, и каждый имел свое предназначение.

На пером сверху этаже добывали камень для усадьбы, а кроме того, протяженные подземные ходы использовались колдуном для тайных вылазок. Второе кольцо представляло собой ключ к лабиринту: там располагалось кровавое озеро и стояли мистические стражи, не пускавшие посторонних ниже, на третий ярус, где находился алтарь, на котором приносил Воронцов в жертву сатане невинных младенцев. До сих пор груды костей и черепов там лежат… Еще ниже была устроена восьмигранная комната. В ней замурована знаменитая Черная книга в переплете из человеческой кожи, дающая владельцу абсолютную власть над миром. Этажом ниже располагалась сокровищница графа — нажитые праведными и неправедными путями золото, серебро, камни… И на самом последнем, шестом ярусе устроил чернокнижник винные погреба. Последние ярусы, кстати, находятся под Окой, и выходы из них имеются и на правом берегу, да только никто не знает где… Воронцов долго в пещерах своими делами занимался, а потом все же схватили его… Где-то на выезде вдали от поместья сила графа все же ослабевала. Но все равно когда, по обычаю тех времен, хотели колдуна четвертовать, топор от него отскакивал. Пришлось палачу прежде голову рубить, а не руки-ноги, как полагалось… В заключение собеседник предложил заняться исследованиями вместе. У его деда в семейном архиве и планы подземелий должны найтись, и другие документы о Воронцове!

С момента этого разговора прошло более десяти лет. Воронцовские бумаги мой знакомый за это время собирался найти еще не раз, но все ему недосуг. В Государственном же архиве Калужской области вообще никаких упоминаний об имениях Воронцова на Оке обнаружить не удалось. Однако тема эта заинтересовала, стал собирать сведения о Кольцовских пещерах, искать знающих людей… Так и вышли мы на Сергея Г., одного из немногих туристов, хорошо знающих окские подземелья (отчасти Сергей их и открывал). Его рассказы были не менее интригующими, чем повествования экстрасенса. Он подтвердил, что про черного колдуна давно слышал. Сейчас в пещерах только один ярус открыт, хотя говорят, еще в 60-х годах существовали колодцы, ведущие вниз. Спустившиеся туда на второй этаж обязательно должны были найти подземное озеро. Оно и было ключом к нижним ярусам пещер: если отражение фонарика в воде было кроваво-красным, значит, дальше хода нет! Последний лаз был хранителями пещер перекрыт глиняной пробкой лет десять назад, в одну ночь. Да и сейчас в подземельях непонятного хватает, и со странными явлениями сталкиваться в Кольцовских пещерах Сергею лично приходилось. Например, шли они с товарищем к выходу, разговаривали, а вылезли на поверхность и оказались в ста метрах друг от друга: думали, рядом держались, а как-то незаметно по разным ходам разошлись. А однажды в самом дальнем конце пещер девушка из нашей группы в транс впала, казалось, с какими-то подземными духами беседует, причем вопросы только ей были слышны, а ответы она вслух произносила: «Я к вам иду, сейчас я к вам иду…» — и при этом куда-то рвалась одна лезть. Хотели «зачарованную» веревкой обвязать и посмотреть, куда ее заведут, да не рискнули, с трезвой головой надо в тех местах ходить.

Сергей пояснил, что та часть системы долгое время закрыта была оползнем, он сам вместе с друзьями через него ход прокапывал. Сначала по прямой хотели пройти, но не смогли, все время сверху глина сыпалась. Потом затащили с поверхности арматуру длиной метра три, ткнули вверх, а там пустота на месте вывалившейся в ход глины. Так и обошли завал, прорыв два лаза — вверх, потом вниз. За преградой оказалась совершенно неизвестная до того часть системы — стены чистенькие, без надписей. Назвали ее потом Газы — и неспроста: в дальнем конце системы массив известняка прорезает вертикальная трещина, им по ней на двадцать метров вниз спуститься удалось, дальше слишком узко. Вот и есть такая догадка, что по трещине этой выходят из глубин какие-то газы, действующие на психику: во всяком случае, именно у трещины всякая чертовщина чаще всего и случается. Впрочем, разбираться с этим не пытались. Они в Кольцовские подземелья больше для тренировки перед горными походами ходили…

Однако нашелся в Калуге человек, не только посещавший пещеры, но и изучавший по мере сил их историю, — профессиональный историк Василий Абакулов. Именно он познакомил меня и других калужских «аномальщиков» с Подземлей, а позднее мы объединили усилия, и уже несколько лет Василий является активным членом нашей группы, получившей новое название — «Лабиринт».

Итак, приглашаю читателей вместе с нами совершить экскурсию по Кольцовским пещерам.

В летнее время к пещерам проще всего добраться со стороны Оки. Река эта здесь течет в необычайно для наших равнинных мест крутых берегах — настоящем каньоне (по мнению некоторых геологов, она после отступления ледника изменила свое направление и пробила новое русло). Впрочем, небольшие надпойменные террасы кое-где все же просматриваются. Склоны густо заросли деревьями и кустарниками, среди которых в одном месте имеется прогал с идущей вверх тропой, она и выводит к входам в пещеры, расположенным на верхней террасе.

Опознать их неспелеологу сложновато. Вместо высоких арча-тых сводов, которые «непосвященные» ожидают увидеть, в выходящем к реке обрыве обнаружилось множество разнообразной формы и размера дырок, самая большая из них в метр высотой. Туристы-спелестологи гордо именуют ее Центральным входом, и именно в него обычно и идут новички.

Входить все же приходится в три погибели, да еще и свет фонарей после яркого солнца кажется удивительно тусклым! Через несколько метров глаза адаптируются, а ход становится просторнее. Можно оглядеться: мы находимся в коридоре прямоугольного сечения шириной метра два и высотой около полутора. Стены его забутованы — выложены обломками камня, пол покрыт глиной с кусками щебня, и только над головой виден монолитный известняк.

Кое-где сохранились остатки деревянных крепей — в большинстве случаев в виде кусков бревен под ногами, хотя отдельные дубовые столбы по-прежнему подпирают своды. Естественно, возникает вопрос: насколько опасно здесь ходить? Не может ли случиться обвал?

В ответ на эти обычные для новичков опасения опытные пещерники обычно поднимают солидных размеров бревно и кидают вопрошающему. Мышцы испытуемого непроизвольно напрягаются (на вид в бревнышке килограммов десять), и тут же тело по инерции заносит вперед. За десятилетия в специфическом подземном микроклимате дуб истлел и по плотности стал походить на пенопласт. Своды же просели и прочно легли на забутовку стен. Впрочем, «чайникам» я повторять этот розыгрыш не советую — отдельные куски крепей все же остались достаточно прочными и увесистыми… Вероятно, дело в том, что температурно-влажностный режим в разных местах пещер различен.

Несомненно, время в подземельях поработало: обвалилось и осыпалось многое. Через некоторые упавшие сверху «камешки» перелезать приходится с большим трудом, еще хуже, когда в катакомбы сползает из нередких в известняке трещин и «карманов» черная юрская глина, очень липучая.

Между тем коридор (называемый правильно откаточным штреком — по нему вывозили из забоев готовую продукцию) делает несколько плавных поворотов и приводит нас в «комнату». «Хата Хана, — объясняет чувствующий себя в подземельях хозяином Абакулов, — один из самых больших залов в системе».

Обычно названия пещерам дает первооткрыватель (в случае искусственных пещер, входы куда обычно требуется расчищать — «первоотрыватель»), и не всегда его ассоциации ясны последователям.

Остановившись, вновь можем осмотреться. На ходу этого сделать практически невозможно: мало того, что слишком мало освещаемое фонарем пятно, так еще и взгляд направлен в основном вниз.

Теперь уже не остается никаких сомнений, что Кольцовские пещеры (по крайней мере, их известная на сегодня часть) представляют собой старинные каменоломни, где добывали мраморовидный известняк. Дальняя (по отношению к берегу) стена зала образована известняковым монолитом, а противоположная часть завалена «отработкой»: крупным и мелким щебнем, вперемешку с глинистым грунтом. Своды испещрены следами шахтерских инструментов типа клиньев, на стене забоя видны непонятные ряды рельефных треугольников — каждый со стороной сантиметров в пять-семь. Кое-кто из туристов принимает эти встречающиеся во многих местах похожие на корону рисунки за «знаки Воронцова», однако связь их с технологией камнедобычи очевидна. Тому, как добывали под землей камень, будет в дальнейшем посвящена отдельная глава, а пока продолжим нашу экскурсию.

Перевалив через перегородившую проход косо лежащую каменную плиту, попадаем в «Бурелом»: вокруг хаотическое нагромождение бесформенных глыб, весьма приличных размеров. Странный какой-то обвал… Возможно, обрушения вызваны взрывами. Среди жителей расположенных поблизости деревень ходят многочисленные рассказы о том, что после войны в пещерах укрывались дезертиры, и сотрудники НКВД выкуривали их гранатами.

Версия вполне правдоподобная. Косвенно реальность подземных боев подтверждает найденная здесь же автоматная гильза. Есть и другие следы послевоенных драм, но для их осмотра надо приложить некоторые усилия…

Первое препятствие — «Ленкоступ»: горное давление выдавило стену штрека так, что ход оказался почти перекрытым, осталась лишь маленькая «форточка», под самым потолком, словно нарочно устроенная: позволяет «впритык» протиснуться взрослому человеку.

Ползти приходится метра три, причем на боку, далее завал кончается, и вы буквально вываливаетесь снова в откаточный штрек, на удивление хорошо сохранившийся. Ход этот называют «Елена», говорят, первой преодолела завал и вышла в него девушка с таким именем. А над головой сияет «звездное небо», только потрогав «звездочки» рукой, обнаруживаешь, что это всего лишь… сконденсировавшиеся капельки воды, отражающие свет фонаря.

Однако не все в этом мире объяснимо… На сводах обращают на себя внимание и тонкие изломанные зигзагами белые линии на плитах, иные из них достигают метра, при этом причудливо ветвятся… Что это? Природа молниевидных «рисунков» нам до сих пор непонятна. Лично я склоняюсь к тому, что это плесневые грибки прорастают по микротрещинам камня.

Кстати, даже обычная плесень в пещерах выглядит непривычно. Как-то в одном из штреков мы забыли рукавицы, а через две недели обнаружили, что они стали белыми и пушистыми, стали похожи на во много раз увеличенные головки одуванчика. На варежках выросли нити плесени невиданной длины — по десять — двадцать сантиметров! Интересно, что на старых крепях иногда вырастают и высшие грибы, шляпочные, и это в полной темноте!

Необычайно эффектно выглядят завеси пробившихся по трещинам корней растущих на поверхности деревьев. Они свисают сверху параллельными рядами, сплошь покрыты капельками воды, и лично у меня почему-то вызывают ассоциации с распространенной формой полярного сияния.

Искрится в свете фонаря и слой черной глины, четкой линией перечеркивающий светлый известняк, — это отражают свет конкреции кристаллического гипса, в народе называвшегося марьиным стеклом. Было время, когда пластины этого прозрачного, легко расслаивающегося минерала использовали наряду со слюдой-мусковитом как заменитель дорогого оконного стекла. Глина буквально «нашпигована» кристалликами гипса, правда, мелкими — со спичечный коробок.

Пройдя метров двадцать по идущей параллельно берегу «Елене» почти обычным шагом (только слегка согнувшись), мы неизбежно выйдем на перекресток: справа виден дневной свет — там один из входов, а слева, где, казалось бы, должен продолжаться ведущий от берега к забоям штрек — очередная груда камней, также похожая на обрушенную взрывом.

Составленная Абакуловым схема, тем не менее, показывает ведущий через завал ход. В первый раз я с некоторой опаской «нырял» в одну из щелей между камнями: узкий ход за ней (ползти можно только по-пластунски) змеится штопором, но через несколько метров завал кончается, так что можно встать на ноги. Пройдя по штреку, справа видим ответвление, проход в него наполовину закрыт кладкой, резко отличающейся по виду от обычной забутовки штреков. Встав на четвереньки, продвигаемся в маленький зал, обозначенный на схеме как «Грот Отшельника». Именно здесь после войны жил человек по имени Иван Сизов.

Историю его нам позднее рассказал дедушка из ближней деревни. По его словам, дезертиром Отшельник не был, а пострадал безвинно. Работал то ли бухгалтером, то ли счетоводом, и очередная ревизия свалила на него недостачу. Время было крутое, вот и переселился Иван под землю. Не то чтобы совсем порвал с цивилизацией — в деревню за продовольствием ходил, даже на гулянках появлялся, но все же основное время проводил в пещере. Через два года его все же арестовали, причем без шума, просто подослали к Сизову «подсадную утку», агента, назвавшегося дезертиром.

Что представляет собой подземное убежище Отшельника? Комнатка, по площади примерно равная кухне малогабаритной квартиры-хрущевки, но с еще более низкими потолками: даже человек среднего роста вынужден стоять пригнувшись. Минимально келья для жилья обустроена: почти половину ее занимает грубо сложенная печь с плитой и подобием лежанки (дымоход выведен в узкую вертикальную трещину), сохранилось несколько кастрюль, в нише лежит ножовка и явно оставшийся от камне-добытчиков молот… И все же при всей любви к спелестологии я очень сомневаюсь, что в лагере самого строгого режима Отшельнику жилось бы намного труднее.

Лично для меня неясными остаются в этой истории два момента: во-первых, на что все же Сизов жил (неужели одной рыбалкой кормился?), а главное, каким путем доставлял он в свое убежище дрова? Не тем же шкуродером, по которому сейчас попадают в его келью туристы? Может быть, ход был взорван уже после пленения Отшельника — или есть какая-то тайная дырка, до сих пор не обнаруженная?

Впрочем, Магическая Лаборатория интересовала куда более этих мелких загадок…

Одно из почитаемых мистических мест Кольцовских пещер находится совсем недалеко от Центрального входа. Войдя в очередной зал, прямо перед глазами, в центре монолитной стены мы видим… Врата Ада! Выглядят они как начало пробитого в породе полукруглого в сечении хода, забитого глиняной пробкой. Причем ее поверхность словно выровнена заподлицо с поверхностью забоя и выглажена, будто оштукатурена.

Старые туристы-пещерники рассказывают об этом месте любопытную легенду.

Еще не так давно, лет тридцать назад. Врата были открыты — начинающийся ими ход вел на легендарные Нижние Ярусы. Однажды к пещерам пришла очередная группа искателей приключений. Разбили палатки у реки, выпили ради приезда и, посидев у костра, легли спать, а подземелья оставили наутро. Однако часа в три ночи раздался вдруг чей-то крик: «Хватит дрыхнуть, пошли в пещеры!» Будто загипнотизированные, все члены группы встали и отправились к дыркам (ребята заранее решили, что пойдут на нижние этажи). Все же уже у входа на кого-то из туристов словно просветление нашло: «Глубокая ночь, спать надо!» Чары рассеялись, и группа повернула назад, а утром обнаружилось, что Врата забиты глиной, причем она образовала вертикальную выглаженную стену, что совсем непонятно: в случае природного оползня порода несомненно легла бы горкой. Это дух графа Воронцова хотел заманить людей в свои владения и, отрезав путь назад, погубить их… Впрочем, сегодня Врата Ада имеют уже несколько иной вид — некие энтузиасты пытались расчистить ход вниз и сильно расковыряли глиняную стену.

Насколько реальна эта история? Рассмотрение других окружающих Кольцовские пещеры легенд отложу до конца главы — а пока продолжим экскурсию.

Неподалеку от Врат Ада на камне выцарапана надпись: «Проход Всеобщего Удовольствия» ПВУ, чуть ниже поясняется: «Там все останутся довольны». Стрелка указывает на лаз, узковатый, но в общем не отличающийся от уже виденных. Протиснувшись в него, человек… попадает в лужу, в самом прямом смысле слова: лоток покрыт жидкой грязью, в которой приходится ползти по-пластунски, высота хода здесь сантиметров тридцать. Вдобавок глина не только мокрая, но и липкая, буквально приклеивающая бедного путешественника. Вывалившихся из ПВУ новичков радостно приветствуют опытные товарищи: вот теперь можно сказать, что вы побывали в пещерах.

Возникает вопрос: зачем было устраивать каменотесам столь неудобный и узкий ход? Ответ прост: они его и не устраивали. Проход Всеобщего Удовольствия прорыли туристы, и не сквозь известняк, а через «отработку», то есть негодную породу, в основ-ном глину с кусками мелкого камня, каковой горняки заполняли уже отработанные участки. ПВУ выводит в очередной откаточный штрек (ход Медвежий), перпендикулярный берегу, так что попасть в него можно и «с улицы», не валяясь в грязи. Но столь легкий путь не для романтиков…

Стряхнув с себя наиболее массивные и наименее прилипшие комья, втискиваемся в очередную дыру и ползем на этот раз почти вверх. Когда впервые я выбрался на перекрывший штрек холм глины (на этот раз менее липкой) и отдышался, то ахнул: над головой был куполообразный свод почти четырехметровой высоты, весь покрытый разноцветной глинистой породой. Это Грот Собор — самый эффектный зал в системе. Образование его очевидно: миллионы лет назад в известняках образовался «карман», заполненная глиной полость. Разработки прошли точно под ней, и когда истлели державшие потолок крепи, глина высыпалась в лежащий внизу штрек, а на ее месте, как бы на антресолях, образовался эффектный зал.

За Собором начинаются знаменитые Газы, вскрытые тем самым Сергеем Г. Подсистема эта объединяет два небольших зала и знаменитую трещину, ведущую вниз почти на пятнадцать метров (точнее это ее доступная для человека глубина — ниже разлом сужается и становится непроходимым). Впрочем, даже в широкой ее части перемещаться без опыта не просто, особенно назад, вверх. В первое путешествие удивительно было наблюдать за довольно плотным Абакумовым, «перетекающим» по трещине подобно беспозвоночному, при этом он еще и успевал давать мудрые советы: «Выдохни, и на выдохе подтянись!».

Выбравшись из «преисподней», приятно несколько минут посидеть. К услугам спелестологов в Газах имеется даже «лавочка» — деревянное бревно метра три длиной. Это тоже загадка. Если оно лежит со времен добычи камня, то как могло сохраниться столь прочным, а если принесено недавно — кто и как смог протащить его через камины Грота Собор?

Кстати, внимательный читатель может спросить: почему некоторые подземные помещения мы называем гротами, ведь, строго говоря, грот — это открытая полость? Правильнее было бы говорить зал Собор, однако в искусственных пещерах залы по традиции часто называют гротами. Как уже говорилось, подземная терминология далеко не устоялась и еще формируется и уточняется. Чтобы не вносить путаницы, в случае «ненастоящих» гротов я буду писать их с большой буквы — как имя собственное.

В Газах имеется еще один любопытный зал — грот Навеса. От сводов здесь отделился пласт известняка толщиной в несколько сантиметров, и так и остался в «висячем» положении, образуя навес в пару квадратных метров.

Передохнув, можно заглянуть еще в одну трещину, только идущую относительно уровня каменоломни не вниз, а вверх. Называется она Пекинские Небоскребы. «Небоскребы» — в силу вертикальной ориентации, а «Пекинские» — по ассоциации с площадью типичных квартир этого города. Вползать в «Пекины» надо по-пластунски, затем развернуться на бок, проползти еще немного и встать в полный рост. Далее двигаясь правым плечом вперед («в профиль» в трещине встать невозможно — слишком узка), делаем несколько шагов, затем с высоты около метра прыгаем в штрек, свод которого и рассекают «Небоскребы»…

В Кольцовские пещеры входит еще одна система — Треугольник. Недавно неугомонный первоотрыватель Каминский соединил ее с основной, прокопав через «отработку» ход, но проще попасть в нее все же с поверхности. Правда, ведущий под землю лаз здесь не такой шикарный, как Центральный вход. То есть лет сто назад он был вполне просторным, однако склон берез а в этом месте довольно пологий, соответственно, начало штрека было многократно перекрыто оползнями, осталась только маленькая дыра под бывшим сводом. Протиснувшись в нее головой вперед, по завалившей вход земле, словно по детской горке, съезжаем вниз — и оказываемся на развилке: штреки в этой пещере расходятся треугольниками, отсюда и получила она свое название. Интересна эта ее часть тем, что многие камни внутри окрашены в желто-оранжевый цвет, но это не следы жертвоприношений, как многие думают, а отложенный просочившейся по трещинам водой минерал лимонит, иначе — болотная руда или, еще проще, природная «ржавчина»…

Интересен в Треугольнике зал Радужный — он «спрятан» в расширении трещины, проходящей точно над штреком и перпендикулярной к нему. Причем в полость эту ведут два лаза, слева и справа от прохода, так что можно забраться в один из них, пройти по второму этажу над коридором и вылезти в другой. Возможно, и имя свое зал получил оттого, что можно по нему гулять как по радуге, а может быть, его открывателя навели на это название разноцветные глины на стенках полости…

Однако куда более интригует место, традиционно называемое Завал Памяти Московской Группы. Рассказывают о нем в туристской среде следующее: в 1960-х годах спецгруппа КГБ «Айсберг» получила задание изъять из Воронцовских подземелий Черную книгу. О последней в европейской магической традиции существует много легенд, и все они сводятся к тому, что собранные в книге заклинания и методики позволяют не просто выйти на прямую связь с дьяволом, но и (ни больше ни меньше) подчинить его своей воле! Наиболее популярный вариант мифа гласит, что всего в мире существует три экземпляра Книги, и (здесь начинается уже чисто калужская легенда. — А.П.) один из них принадлежал Воронцову и до сих пор замурован в его подземной лаборатории. Стоит ли говорить, что наши органы захотели завладеть столь полезной в холодной войне вещью?!

Итак, спецгруппа проникла на Нижние Ярусы, но на обратном пути попала под внезапный обвал. Пытались спасатели выручить чекистов, да смогли откопать только одного из девятнадцати человек. Умер он в районной больнице не приходя в сознание, а после смерти нашли у спецназовца золотой медальон в форме прекрасной женской головки, какового раньше никто у этого товарища не видел. Вывод один — только подразнил дух Воронцова ученых магов из КГБ, допустил в свою сокровищницу, но не позволил вернуться назад…

Что ж, пожалуй, пора наконец прокомментировать предания Кольцовских пещер с точки зрения реальности. Могу огорчить или, как сейчас говорят, «обломать» вознамерившихся получить неограниченную власть над миром читателей — мне не удалось найти в «кольцовских спелеобайках» никакой основы. Начнем по порядку. Предпринятые как мной, так и независимо В. Абакуловым архивные изыскания свидетельствуют: не было у нас ни в петровские времена, ни позже землевладельца по фамилии Воронцов. Ход на месте Врат Ада действительно когда-то существовал, однако глина заполнила его не несколько десятилетий назад, а за десятки миллионов лет до наших дней. И представляет он собой типичный погребенный карст — промытую водой, а позднее замытую принесенной ею же глиной галерею (что такое воронки просасывания, помните?). Почему глиняная стена ровная? А потому, что находятся Врата в центре забоя и были срезаны при откалывании от массива продукции — каменных блоков. Что касается секретной спецгруппы КГБ группы «Айсберг»» — о ее существовании мне ничего не известно, а вот любительская спелеогруппа «Айсберги» (во множественном числе) в 70-х годах существовала, и члены ее в Кольцовских пещерах бывали, но, насколько я знаю, выбрались из них без каких-либо чрезвычайных происшествий. Да и старожилы окрестных деревень ничего о спасработах и эвакуации пострадавших никаких воспоминаний не сохранили…

Разумеется, энтузиастов все приведенные доводы все равно не убедят. Говорю это с полным основанием, так как и я сам, и другие калужские исследователи много раз опровергали их в местных СМИ, и безрезультатно. Не так давно, приехав в очередную экспедицию и подойдя к Вратам Ада, мы с величайшим изумлением обнаружили на полу штрека сразу три магических рисунка (круги, пентаграмма…), выложенных из нескольких сотен самодельных черно-белых свечек! Сатанисты в «дьявольском» месте шабаш проводили! Находятся и чудаки, каждое лето упорно роющие шину во Вратах Ада. Ну что ж — ветер им в корму…

Не следует относить автора этих строк к скептикам: признаю — аномальные явления в Кольцовских пещерах изредка происходят. Так же как и в других искусственных и природных подземельях, не выделяясь из общего ряда ни частотой, ни интенсивностью. Случались они и со мной, и с моими друзьями, которым не могу не верить. Тема эта заслуживает самого серьезного внимания, и ей будет посвящена отдельная глава, ибо мифический Воронцов тут совершенно ни при чем.

Однако и без «аномальщны» расположенный рядом Мир Подземли притягивает и очаровывает почти любого, хоть раз побывавшего в нем. Чего стоит хотя бы массовый выход на охоту летучих мышей. Впервые мне пришлось наблюдать его в первой же экспедиции, и впечатление было неизгладимым.

Под землей понятия о пространстве и времени иные, чем наверху. Длина ходов Кольцовских пещер чуть меньше километра, но даже поверхностный осмотр их занял у нас весь световой день. Выходили на поверхность в сумерках, и мимо по штреку проносились десятки рукокрылых зверьков. Особенно эффектной была картина при взгляде назад: летучие мыши мчались прямо на нас, в нескольких сантиметрах от фонарей пикировали вниз, по-над полом мчались в темноту и вновь включались в круговерть. Интересно, что во время подземного блуждания мы заметили всего несколько висящих вниз головой детенышей, взрослые же рукокрылые летом туристов к себе не подпускают, прячась в узких щелках и злобно попискивая оттуда.

Словом, спелестология и малая спелеология меня и моих друзей весьма увлекли и захватили. В то же лето Кольцовские пещеры стали для нас родным домом, и я не ожидал от них новых эстетических потрясений. Однако ошибся.

Морозное время года для экспедиции мы выбрали прежде всего для поиска проталин, таковые нередко появляются над не слишком сильно заваленными дырками, помогая их обнаружить.

Итак, отшагав два километра по покрытому глубоким снегом полю и порядочно выдохнувшись, забрались мы все в тот же Центральный вход с одной мыслью — устроить подземный лагерь и отдохнуть. Но лишь только глаза привыкли к темноте — от усталости не осталось и следа. Знакомый штрек преобразился, стены его покрылись ледяными кристаллами, с потолка свисали двадцатисантиметровые гроздья инея. Метров тридцать мы шли по сказочно красивому ледяному коридору, переливающемуся в свете фонарей миллионами искр. Но это было еще не все!

Пройдя несколько метров, я удивился: кто это столько бутылок из-под «пепси» кверху донышками в коридоре оставил?

Идущий первым Каминский выдвинул свою теорию: это свечки фигурные, видимо коридор для фотосъемок украшали…

На этом мы одновременно остановились, решив разобраться. И оказалось, что не правы были оба: благодаря капавшей со сводов воде и морозному воздуху внизу, на дне хода, выросли десятки ледяных сталагмитов. Каких только форм здесь не было — и в виде свечек, и в виде сосулек, и огромные бокалы на тонюсенькой ножке… Иногда лед их был прозрачным, иногда молочно-белым, в точности похожим на парафин, а в некоторых местах благодаря примесям глины был раскрашен в желто-коричневые цвета… В конце зимы ледяные столбики сталактитов вырастают более чем на метр и почти перекрывают входы ледяной решеткой… И наконец, удивительны были висевшие под потолком мохнатые шарики, иногда покрытые инеем или каплями воды. Не сразу мы осознали, что это висящие вниз головой и укрывшие голову крыльями летучие мыши, пережидающие зиму в спячке.

В общем, зимой пещеры неописуемо сказочно красивы, так что теперь мы предпочитаем ходить в них именно в холодное время года, тем более что на большом удалении от поверхности температура круглый год одинакова — около плюс шести градусов Цельсия. И как раз в одну из зимних экспедиций Кольцовские пещеры отблагодарили нас за внимание по-настоящему удивительной находкой — «каменным баллоном». Но о нем рассказ еще впереди.

Признаться, как бы интересны не были родные калужские искусственные пещеры, постепенно их нам стало не хватать. Захотелось увидеть другие катакомбы. Сделать это оказалось несложно: подземных каменоломен, как выяснилось, в России и СНГ невероятное количество, и мир их оказался удивительно разнообразным. В этом разделе мы расскажем о небольшой его части.

13. Удивительный мир подземных каменоломен.

Любуясь белокаменными стенами и храмами древних русских городов, редкий экскурсант задавался вопросом: а где брали для них строительный материал? Даже когда задаешь его специально, люди обычно пожимают плечами и говорят что-то вроде: «собирали в полях валуны» или «привозили издалека». На самом же деле ответ прост. Как правило, камень брали где-то поблизости, причем до широкого распространения кирпича и бетона, до появления мощной горной техники и динамита добывали его, как правило, в подземных каменоломнях. Так же, как и многие другие виды полезных ископаемых. Строительного камня требовалось не просто много, а очень много. И масштабы подземной добычи его были огромны до самого последнего времени — открытый способ (с помощью карьеров) распространился лишь в XX веке. Все это привело к тому, что почти все старые, издавна застроенные городами территории и нашей страны и всего мира изрыты искусственными пещерами основательно. Причем интересно, что о многих даже не так давно существовавших подземных разработках вы не найдете упоминания не только в учебниках истории — о них забыли сами местные жители. А между тем старинные каменоломни являются своеобразными памятниками истории и культуры и весьма своеобразными природно-географическими достопримечательностями. За прошедшие после прекращения добычи десятилетия (а то и столетия) искусственные пещеры «оприроднились». Благодаря обвалам, просадкам, осыпям вид их не так уж сильно отличается от естественных полостей, а лазать по ним настолько же интересно. Многие из них давно освоены спелеотуристами-романтиками. Но чувство первопроходца (точнее первоотрывателя) спелестологам испытывать приходится довольно часто. Проникновение в заброшенные штреки, где лет сто не ступала нога человека, волнует не менее чем перво-прохождение природной пещеры. Тем более что в большинстве случаев у искусственных пещер разрушаются (осыпаются, оплывают под действием температурных перепадов) только входы. И бывшие разработки превращаются в своеобразную «капсулу времени», где в течение столетий в неизменном виде сохраняется дух эпохи… И таких «запечатанных» пещер гораздо больше, чем открытых…

Особо нужно подчеркнуть, что образовавшиеся при добыче полезных ископаемых полости удивительно разнообразны. Каждый регион имеет свою специфику и «изюминку». Опытный спелестолог, привыкший к подмосковным подземным каменоломням, приехав, скажем в Приднестровье, превращается в «чайника». Так отличаются способы хождений по пещерам в разных местах.

Некоторым спелестологическим системам (не обязательно самым интересным, а хорошо знакомым автору) мы посвятим отдельные главы. Здесь я сделаю беглый обзор наиболее интересных и популярных районов европейской части СНГ.

Начну с самых древних каменоломен, разрабатывавшихся еще в 1—4-м тысячелетиях до новой эры…

Неискушенный в археологии читатель возразит: это же первобытная эпоха! В то время люди здесь еще каменных жилищ не строили!

Правильно. Однако камень требовался для других целей. И в больших количествах. В указанное время у нас еще господствовал неолит — новый каменный век. Практически все главные орудия — ножи, наконечники копий, рубила, терки… — изготавливались из прочного камня — кремня. Как и в строительном деле, здесь тоже требовался материал не первый попавшийся. Ценившиеся предками кремневые конкреции залегают в мягких карбонатных породах, и, выбрав пригодный минерал на поверхности, приходилось углубляться в землю. Разработки каменного века, насколько можно судить, не были очень уж сложными: вертикальная шахта и внизу ее иногда — боковые штреки. Впрочем, примитивными древние каменоломни тоже назвать нельзя. Кое-где первые горняки ставили под кровлю столбы, обходили низкокачественные жилы… Работы вели со знанием дела. Судя по археологическим находкам, основными инструментами при добыче были кирки из оленьих рогов. Обнаружены примитивные светильники, следы веревок, клиньев и прочие признаки поточного производства. В СНГ широко известные неолитические шахты находятся в Западной Белоруссии в районе Волковысской возвышенности. Здесь их тысячи. Не очень глубокие: 3–5 метров, заложенные в ослепительно белом мелу. Некоторые ямы были засыпаны самими шахтерами, другие неплохо сохранились. Тех, кто всерьез заинтересовался ими, отсылаю к специальной литературе[10].

Внимание же читателей-сталкеров хочу обратить на то, что белорусские кремневые шахты практически единственные, расположенные более-менее близко к нашим местам. Хотя такие выработки каменного века достаточно распространены, археологами они обнаружены в соседней Польше, в Швеции, в Бельгии, наиболее разветвленные из известных — во Франции и дальше в Южной Европе, вплоть до Сицилии, и даже на островной Англии[11].

Так неужели в СНГ они существуют только в одном районе на западе? Вряд ли. Надо искать!

Между прочим, такие поиски могут иметь и патриотическое значение. Геолог и писатель Рудольф Баландин выдвинул романтическую версию, что именно от рудокопов произошли русские. Точнее, одно из прославянских племен специализировалось на подземной добыче кремня, передав потомкам и свою славу, и, возможно, название. Именно в тех местах протекает река Рось, а в Карпатах и до сих пор любую полость в земле называют «рупа». Рупа, руда, русь…[12].

Специалистам судить, имеет ли право эта версия на существование. Но если автор ее прав, отечественная спелестология может гордиться своими глубокими корнями…

Перейдем к более близким временам.

Нет, наверное, в нашей стране ни одного образованного человека, который не знал бы о подземных каменоломнях Черноморского побережья, на Украине и в Крыму. Обычно их именуют катакомбами, что, с точки зрения энциклопедии, неверно. Так археологи называют определенный тип захоронений. Впрочем, суть не в названии. С незапамятных времен в Причерноморье добывали камень закрытым способом (вероятно, разработки начали еще колонисты античной Греции). И за прошедшие столетия образовались подземные лабиринты в сотни километров ходов. Массовой добыче камня способствовала особенность здешней породы — молодого (по геологическим меркам) известняка-ракушечника. Часто его называют «пильным». Минерал этот относительно мягкий, легко обрабатывается даже топором и обычной пилой, и в то же время прочный, не склонен к растрескиванию и расслаиванию. Такие свойства позволяют закладывать широкие и высокие штольни, не опасаясь обвалов, и вести добычу на нескольких уровнях. Материал настолько дешев и хорош, что от разработок не отказались и в XX веке — лишь механизировали добычу.

Никто не знает точного числа спелестологических систем нашего Черноморья, — но, бесспорно, оно огромно. Летний отпуск 2003 года с Сергеем Каминским мы проводили на Керченском полуострове, недалеко от села Яковенково. Занимались в основном наблюдениями за животными, но как-то на склоне одной степной горушки глазастый Сергей совершенно случайно увидел прямоугольных очертаний понижение. Явно когда-то здесь был рукотворный котлован. Спустились туда — и в зарослях терна нашли сразу несколько дыр, за которыми тянулись длинные и высокие галереи. Вернувшись, спросили о них деревенских. Оказалось, о каменоломнях никто не знал, лишь смотритель маяка предположил, что выработки образовались недавно, в 50-х годах, когда маяк строили. Когда же мы прочитали табличку на маяке, то оказалось, что в эксплуатацию он сдан в 1874 году, и его «хозяин» имел в виду век XIX!

Все же катакомбы-каменоломни этого региона известны достаточно широко. Прежде всего потому, что во многих спелестосистемах базировались в Великую Отечественную войну партизанские отряды. Связанные с ними героические (а чаще трагические) страницы истории многократно описаны в книгах и обыграны в фильмах. Но и туристами-спелестологами многие из искусственных пещер Крыма, Одесской, Херсонской областей освоены достаточно хорошо.

Другой спелестологический район, очень похожий на Черноморский и по методам добычи, и по ее масштабам, пока известен весьма слабо. Речь о Молдове. Как и на юге Украины, в этой стране также имеются несметные залежи мягкого и неломкого известняка, и активная добыча его продолжается до настоящего времени. В советское время она велась с помощью горных комбайнов — камнерезных машин конструкции Заступайло (КМАЗы) и позднее Галанина (КМГ). Эти агрегаты в два захода выпиливают из монолита стандартные блоки, размеры которых обычно выбираются кратными обычному кирпичу. В результате такой механизированной разработки получаются очень характерные искусственные пещеры со стенами «в клеточку». Во время расцвета добычи выработки закладывались огромных размеров. Под землей существовало интенсивное двухрядное движение: к забоям и обратно потоком шли грузовики, а резался камень нередко и на удалении в несколько километров от поверхности. Ну а суммарная длина выработок составляла сотни метров. Практически все строения в селах (вплоть до заборов) сложены из камня, причем добывают его и кустарным способом. Часто из выпиленных блоков сложены лишь углы строений, не несущие стены выложены разноразмерным камнем. После прекращения добычи некоторые из них переоборудовались в винохранилища. Многие подземные каменоломни просто заброшены, и лишь изредка посещаются местными подростками. Причем вовсе не из любви к острым ощущениям, а с вполне утилитарной целью — ребята выносят бракованный камень, продают его односельчанам и таким образом имеют возможность немного заработать.

Странно, но делают они это даже без карманного фонарика. Когда в 1999 году я с друзьями побывал на берегах реки Реут, промышлявшие подростки просто молились на нас, а точнее — на наши мощные фонари. Тут же мы убедились, что наряду с не очень интересными выработками недавнего времени в Молдове по берегам рек очень много и старинных каменоломен, разрабатывавшихся вручную и совершенно не обследованных. Вероятно, некоторые из них имеют весьма почтенный возраст — пильный известиях здесь добывается издавна.

На исконно русских землях использовать строительный камень начали, видимо, несколько позже, чем на юге. Предкам привычнее и логичнее было возводить строения из дерева. Создавать же каменные строения на русских землях стали после Крещения Руси, когда приехали к нам иностранные специалисты из Византии, в том числе и архитекторы, привыкшие работать с камнем.

Считается, что под Москвой первыми были Драгомиловские каменоломни. В XIV веке в них брали материал для строительства Кремля, возводимого византийским архитектором Аристотелем Фиораванти. В настоящее время в оставшиеся на их месте полости не попасть — разросшийся мегаполис запечатал выходы асфальтом и бетоном. А вот более молодые подмосковные каменоломни увидеть может каждый. Самые близкие и известные расположены на реке Пахре — знаменитые Сьяны, Силикаты, Никиты… Названия давались туристами по ближайшему населенному пункту. Чуть дальше от столицы отстоят Старицкие (Тверская область) и Кольцовские пещеры, а также распложенные в Тульской области на реке Осетр Бяки… Еще дальше находятся многочисленные выработки Средней Волги — в Самарской области и соседних…

Каждая из этих и других систем имеет свою специфику, и о некоторых из них читатель найдет здесь отдельные рассказы, однако во многом искусственные пещеры ближнего и дальнего Подмосковья схожи. Такова уж геология наших краев — известняки у нас куда более ломкие и разнородные, чем на юге, при их разработке просторные залы не устроишь — кровля обвалится, да и слои «делового камня» не слишком мощные. Как правило, подмосковные катакомбы тесные и низкие, объем пустого пространства в них горняками сводился к минимуму. Длинные, но узкие штреки тянутся к забоям минимальной площади, так что только-только можно работать. Даже там, где разработки велись по методу «колонного зала», нет ощущения простора — оставленные «целики» занимают едва ли не такой же объем, как вынутая порода. И все подземные каменоломни, даже относительно недавнего времени, здесь «оприроднились»: отрезки штреков и залов связаны проложенными спелестологами через завалы лазами — шкурниками, часто преодолеваемыми только на выдохе. Во многих местах в пустоты просачиваются грунтовые воды — в виде капежа или «плывуны» жидкой глины. Входы в практически все ближние подмосковные пещеры в сталинские годы были взорваны, так что теперь в них попадают через колодцы, иногда глубиной в несколько метров, устроенные в более поздние «либеральные» времена романтиками Подземли.

Своя специфика у пещер-каменоломен Орловской области, казалось бы, не столь далекой от столицы. Интересно уже то, что хотя некоторые из них расположены недалеко от Орла — серьезными и несерьезными спелестологами они практически не освоены. Лишь в одной из пещер до самого недавнего времени проводили тренировки ребята из кружка «Юных спасателей», но в 2002 году и они хождения под землю прекратили, и никем не поддерживаемый лаз был закрыт весенними оползнями. Между тем исследовать орловские подземелья стоило бы. Необычно уже само расположение входов в каменоломни — в нижней части берегового склона, чуть ли не в пойме (обычно разработки закладывались гораздо выше, в верхней половине берега). Как юные эмчеэсовцы, так и живущие рядом старожилы говорят, что залы в каменоломнях были необычно большой высоты — более трех метров. Ходы тянулись на многие километры, причем ломки обслуживались лошадьми из специальной конюшни, а кое-где, по рассказам ветеранов, в пещерах существовали целые подземные озера, даже судоходные, со своим «флотом» — деревянными лодками еще времен каменотесов! Добыча известняка велась вплоть до середины XX века, а во время Великой Отечественной войны обе стороны использовали каменоломни в качестве бомбоубежища.

Обычно, как уже говорилось, ходы подземных каменоломен начинались на склоне, — но нет правила без исключения. Очень нетипично велись разработки известняков на юго-западе Санкт-Петербурга, неподалеку от Гатчины, возможно потому, что в том районе нет подходящих естественных обнажений. Здесь сначала рыли квадратного сечения котлован, а затем в одной из его стен закладывали штольню и на соседней стороне ямы делали пандус для вывоза готовой продукции. Известняки эти весьма низкого качества — ломкие и трещиноватые, и, как свидетельствует изучавший их питерский спелеолог П. Мирошниченко[13], ныне подземелья в очень плохом состоянии, — кажется, что они пролегают в куче щебня, так что никому не советуем в них лезть, тем более что без расчистки это все равно невозможно сделать.

Куда более безопасны и хорошо освоены туристами и спелестологами песчаниковые пещеры Ленинградской области. Наиболее известные из них находятся на реке Тосне, но есть и другие — на реке Оредеж, близ Старой Ладоги… На северо-западе брали песчаник в первую очередь для стекольного производства, но использовалась эта порода и для других целей. Песчаниковые выработки могут иметь протяженность в километры и быть достаточно просторными. Как и известняки, сорта песчаника также могут обладать самыми разными свойствами. По сути, горная порода эта представляет собой сцементированный самой природой песок и, в зависимости от состава связующею «раствора», может быть мягкой или твердой. Твердые сорта годятся, например, на бутовый камень. А кое-где в подземных каменоломнях ломали из него заготовки для… мельничных жерновов. Подобный промысел издавна существовал неподалеку от города Серпейска (Калужская область). Старожилы рассказывают, что до революции славились их края жерновами, а в советские годы под землей добывали камень для фундаментов сельских построек. Говорят, в забытую ныне пещеру свободно въезжал трактор «Беларусь» с тележкой — и даже разворачивался под землей.

Пожалуй, следует сказать и о разработках рудных минералов. Далеко не всегда они велись в шахтах, во многих случаях с поверхности в недра вели горизонтальные или слегка наклонные штольни. Такие рудники имеют очень давнюю историю, некоторые медные месторождения начали разрабатывать более тысячи лет назад — и потенциально они доступны самодеятельным исследователям-спелестологам. Правда, находятся далековато — на Южном Урале, а то и на Алтае. В наших краях (например, Калужской или Тульской областях) с петровских времен в довольно больших объемах добывали для чугунолитейных заводов так называемую болотную руду. Ныне от ее разработок отказались из-за нерентабельности — слишком бедные у нас месторождения, а во времена демидовских заводов рыли для ее добычи вертикальные колодцы-дудки. Таким же способом добывали иногда и неглубоко залегающий подмосковный бурый уголь. Сегодня на месте дудок, впрочем, остались только оплывшие неглубокие ямы…

14. Подмосковные пещеры и их сталкеры.

Газетно-журнальных статей и телерепортажей, рассказывающих о находящихся в пригородах Москвы пещерах-каменоломнях, в последние годы появилось много. Однако почти всегда они малоинформативны и представления об этих подземельях, о том, как они выглядят, не дают. Мало того — иногда авторы, сознательно или случайно, сообщают весьма любопытные (но в корне ошибочные) вещи: например, что пещера Силикаты имеет природное происхождение, а другой поведал о «подземных реках» и «десятиметровой высоты залах» в Сьянах… Не знаю, смогу ли я рассказать о подмосковных катакомбах лучше, но попробую.

Наиболее крупные подземные разработки известняков велись южнее столицы, на берегах реки Пахры, и я приглашаю присоединиться к нашей экскурсии в одну из типичных здешних пещер, носящую странное имя Курья.

Итак, выходим из идущего в Домодедово автобуса, проходим поселок — и на заснеженном поле замечаем овраг с впадающими в него отвертками, на удивление прямолинейными. Для посвященного загадки в этом нет — странные овражки представляют собой точильные рвы. В данном случае на удивление широкие и заметно отличаются от ранее виденных. Возможно, дело в том, что перепад высот от дна оврага до коренного берега здесь незначителен, да и склоны довольно пологие, вот и приходилось копать в покрывающих известняк рыхлых слоях солидных размеров канавы, чтобы добраться до выходов «делового камня». Точильные рвы для поиска пещер имеют колоссальное значение, ибо в отличие от самих входов в каменоломни сохраняются на века и позволяют оценить масштабы камнедобычи. На берегах Пахры они поистине громадны — следы подземных ломок часто попадаются на протяжении полусотни километров!

Впрочем, сейчас входы под землю выглядят совсем не так, как во времена расцвета горных работ…

…Начало марта. Весна, но снег в полях по пояс, а в нем барахтаются человеческие фигурки с рюкзаками. Так со стороны выглядит наша компания спелестологов, решивших, пользуясь длинными выходными, посетить — для сравнительного анализа и обмена опытом — знаменитые пещеры. Сверяясь с нарисованной московским коллегой схемой, настойчиво ищем вход в подземелья. Безуспешно. Наконец выходим на тропинку — обычно такие хорошо натоптанные дорожки ведут в деревню с немалым числом домов, однако в данном случае мы подошли к… лежащей на склоне покрышке от заднего колеса трактора «Беларусь»! Не успели раздаться возгласы недоумения, как прямо из центра колеса вылезают друг за другом несколько молодых людей, в которых нетрудно признать собратьев по увлечению.

Оказалось это такой вход. Раньше каменотесы врубались горизонтально в берег, но старые лазы в Подмосковье не сохранились. Частью заплыли, в большинстве были взорваны в послевоенное время, это уже после вертикальный колодец любители пещер прокопали…

То, что «вольные» хождения под землю в нашей стране долгое время не просто не поощрялись, а запрещались, — факт известный. По сведениям известного московского спелестолога С. Гусакова, в 1947 году был издан специальный указ, по которому были завалены десятки (если не сотни) входов в подземелья — как искусственные, так и природные, часто абсолютно не исследованные[14].

Вряд ли подобные меры диктовались заботой о здоровье туристов — скорее, товарищ Сталин боялся, как бы вражьи диверсанты и иные троцкисты не устроили в пещерах свои тайные базы…

С наступлением более либеральных времен, когда молодежь открыла для себя спелеотуризм, пещеры, в том числе заваленные, стали активно искаться. И вскрываться…

Результаты этой работы — перед глазами: покрышка служит верхним венцом почти пятиметровой глубины колодца (в других пещерах есть и более глубокие). Думаю, что, увидев его, даже самый завзятый брюзга и скептик невольно преклонится перед энтузиазмом спелестологов. Колодец обшит добротным срубом, в бревна вбиты толстые скобы, образующие лестницу… Явно на работу потратили не один день, и не два… Причем копали без всякой гарантии успеха. В свободное время, без какого-либо принуждения!

Спустившись на дно, замечаем идущий вбок и вниз ход, высотой всего сантиметров тридцать, прокопанный среди обрушенных взрывом каменных глыб. Теперь в процессе попадания под землю начинается самый сложный этап — метров пятнадцать приходится просто ползти, да еще и толкая перед собой постоянно цепляющийся за выступы рюкзак! Подобные ходы назвали шкурниками или шкуродерами вполне оправданно — если не собственная кожа, то одежда при перемещении по ним страдает сильно. Под землей, конечно, используется специальный комплект, обычно комбинезон, гражданский же костюм прячется в рюкзак, который в свою очередь помещается в чехол или специальный подземный транспортный мешок, формой похожий на сардельку. Особенно необходимы такие меры в случаях, когда в шкуродер просачивается грунтовая вода и приходится буквально ложиться лицом в грязь…

Когда шкурник заканчивается, спелестолог вываливается в небольшой зал, от которого веером расходятся несколько коридоров, по существу, здесь начинается лабиринт. На видном месте лежит журнал — толстая тетрадка, в которой отмечаются все посетители пещер. Предосторожность введена самими спелестологами, и не лишняя, длина ходов только изученной и нанесенной на схемы части системы превышает 5 километров… Заблудиться легко, и такое с рискнувшими спуститься сюда без карты и проводников «энтузиастами» время от времени случается. Хотя редко, обычно «чайникам» помогают освоиться под землей более опытные товарищи. Такая связь поколений существует уже лет тридцать. Полистав журнал, я с удивлением обнаружил, что, несмотря на снег и ветер, в пещере помимо нас находится еще более двадцати человек!

Да, про сформировавшуюся вокруг московских пещер уникальную общность спелестологов-романтиков пишут совсем редко. Между тем как раз последний аспект очень интересен: сами по себе ближнеподмосковные подземные каменоломни не очень сильно отличаются от сотен других, разбросанных по России, но их близость к многомиллионному мегаполису привела к тому, что в выработках с 60-х годов перебывали тысячи человек. Некоторые — эпизодически, многие приезжали и приезжают в системы почти каждые выходные. Но Подземля — это не пригородный лес, а зона повышенного риска. Полная анархия здесь недопустима. Власти же пещерников практически не замечали (а если и открывали глаза — обычно после ЧП, — то избавлялись от лишней головной боли, замуровывая входы).

Все это породило в среде поклонников подземелий невиданную в Советском Союзе самоорганизацию и самоуправление. Практически в каждой мало-мальски крупной системе старинных каменоломен формировалась из числа наиболее преданных ей спелеров неформальная администрация — следившая как за порядком в подземельях, так и за тем, чтобы не случалось там разных ЧП. А если они происходили, поиски заблудившихся проводили обычно те же «неформалы» из «хозяев пещер», традиционно стараясь, чтобы о казусах не узнали «органы».

За десятилетия романтики Подземли стихийно сформировали некую подземную культуру со своими традициями и обычаями, проявляется она буквально на каждом шагу. Например, в пещерах не имеют значения «мирские заслуги» человека: образование, должность, экономическое положение… Среди спелестологов есть представители буквально всех социальных групп, но спрашивать об этом не принято, подземный авторитет зарабатывается под землей… Это подчеркивается даже тем, что свои имена и фамилии завзятые спелера «оставляют» на поверхности, а внизу пользуются прозвищами (или, скажем аккуратнее, никами): Магистр, Бегемот, Архимед, Ондатра… При этом совсем не исключено, что какой-нибудь Дуб в миру является остепененным научным работником… Бесспорно, есть во всем этом и немалый игровой элемент — так ведь ролевые игры популярны во всем мире…

Имеются и материальные выражения спелеокультуры — в виде подземных украшений.

Неподалеку от грота с журналом расположена… Красная площадь! Так именуется просторный перекресток, в оправдание названия украшенный разноцветным изображением Спасской башни и Кремлевской стены, — картина нарисована во всю стену! Немного пройдя, попадем в часть каменоломни, именуемую Системой длинных штреков. Залы с бывшими забоями здесь необычно маленькие, зато откаточные штреки, ведущие к ним, весьма длинные и больше напоминают крепостные подземные ходы, как их обычно показывают кинематографисты… Во многих местах приходится идти пригнувшись, и путешествие могло бы быть скучным и монотонным, но путь оживляют различные «достопримечательности»: то ржавое колесо, заботливо вмонтированное в середину стены, то… настоящий дорожный знак или табличка с названием улицы.

Штреки, как обычно, приводят в совсем небольшие «комнаты» (гроты по-пещерному), в которых одна из стен представляет собой бывший забой. Но не всегда пройти по ним легко — часть проходов, ведущих к тем участкам, где деловой камень выбран, завалена отработкой. Хорошо, если это комья глины, но бывает иначе… Один из залов спелестологи назвали Сукино, и меткость названия оценит любой человек, пробиравшийся в этот совсем неинтересный зал по полузасыпанному некрупным камнем с преострыми углами штреку…

В подобных относительно труднодоступных частях подземелий кажется, что добычу прекратили только что, — настолько четко видны царапины шахтерских инструментов, а кое-где сохранились и кованые вещицы столетней давности. Однако в большинстве полостей эти следы теряются на фоне декораций современных покорителей Подземли — на стенах высечены барельефы в виде ликов. Один из идущих вдоль монолита проходов назван Улицей озабоченных подростков, — что нарисовано здесь, думаю, понятно…

Многие залы имеют свое лицо. Зайдем в грот Музей. Он оформлен с помощью разнообразных железяк, в виде цепей, ломов и даже старых чайников (настоящих — железных и с носиками), собранных сюда со всей системы и даже специально принесенных «с улицы». В центре зала на конце перекладины прицеплен рыжий парик… Есть в этом что-то сюрреалистично-авангардистское…

Неподалеку имеется целая галерея забавных фигурок из глины. В роли скульптора может попробовать себя любой, все демократично.

Как относиться к подобному творчеству?

Лично я не сторонник подобных украшений, но ничего не поделаешь, московские пещеры из исторических памятников давно превратились в памятник городской (но со спелестологической спецификой) масс-культуры. Думаю, будущие археологи получат здесь богатый материал о второй половине XX века и, несомненно, скажут предкам спасибо.

Самое неожиданное, что многие из «произведений» сделаны с определенным вкусом — автографов типа «здесь был Вася» почти нет. К тому же, как поясняют встреченные ребята из группы «Грань» (она и является «администрацией» здешних пещер), в основном все это — творчество «первопроходцев» системы из 80-х годов. Среди современных спелестологов есть понимание, что подземелья красивы сами по себе, и их «украшение» особенно не приветствуется. Собеседники говорят, что примерно раз в полгода в меру сил чистят пещеры, вынося оставленные случайными посетителями консервные банки и обертки. Ведь это любимый их мир — кому придет на ум гадить у себя в жилище?..

Самое время рассказать о двух «гротах особого назначения». Случилось так, что подходил я к ним без «экскурсовода» и, сверяясь со схемой, ломал голову: почему два зала на ней заштрихованы? Что означает это «условное обозначение»: заваленные участки, обводненные, особо грязные? Все оказалось проще и естественней: весь пол покрытых штриховкой полостей в маленьких кучках, состоящих отнюдь не из глины… Как ни странно, в своеобразном пещерном климате «вторичный продукт» удивительно быстро разлагается без сильного запаха, превращаясь в сухой порошок.

Что ж, подземелья длинные, на улицу не набегаешься.

Возникает, однако, еще один вопрос — а как удовлетворить другую физиологическую потребность, в воде и пище? Ведь спелестологи часто уходят под землю на несколько дней, а что из себя представляет вход — мы уже рассказывали.

С источником огня все просто — в пещерах еду готовят обычно на разнообразных примусах, иногда на газовых горелках. Но нужна еще и вода… Подземных рек, о которых иногда пишут безответственные авторы, в подмосковных катакомбах на самом деле нет, однако грунтовые воды просачиваются во многих местах, кое-где со сводов постоянно срываются капли. Если капель интенсивная, то все просто: на полу пещеры устанавливается ведро, а иногда можно видеть выдолбленные в камне углубления для сбора воды, устроенные, вероятно, еще каменотесами. В Курьей таких мощных протечек нет, и для сбора воды туристами оборудованы «капельники»: под сводами подвешены здоровенные «простыни» полиэтиленовой пленки, собирающей воду в подставленные канистры. Рядом очередь спелестологов — вода считается общественной и распределяется по потребности.

Отдохнув и подкрепившись, отправляемся в другую часть системы. Судя по всему, она разрабатывалась сравнительно недавно, когда технических возможностей было уже побольше, — штреки здесь шире, потолки выше, а гроты-забои весьма впечатляющих размеров. Многие площадью в двадцать — пятьдесят квадратных метров со сводами почти четырехметровой высоты. Камень выколот аккуратными прямоугольными блоками, и на стенах сведущий в геологии человек может прочесть все «слои земные». Один из залов именуется Кит — на белой известняковой поверхности стены четко выделяется включение коричневой кремниевой породы, формой похожее, действительно, на туловище кита. Для полного сходства кто-то дорисовал ему плавник и фонтан… Здесь, кстати, наиболее удобные места для подземных лагерей. Многие из них неплохо оборудованы, из камня выложены столики, расчищены места для стоянок. На одной из полок громадная коллекция пустых пивных и винных бутылок, накопленных за долгие годы развития отечественной спелестологии…

Конечно, присутствуют и творения «авангардистов-абстракционистов». В монолитной стене вырублена небольшая ниша, причем часть породы в форме цилиндра оставлена, — получился своеобразный то ли поручень, то ли ось. Когда я увидел эту «штучку» — решил, что назначение ее технологическое: вокруг опоры, скажем, могли пропускать канат при транспортировке блоков… Однако местные спелестологи над такой наивной версией посмеялись и объяснились, что это — ручка! Этот зал называется Ручка, вот она здесь и к месту. В чемоданах же ручки бывают — и в пещерах они нужны!

Логика железная, что и говорить! Одна надпись на стене почитается старинной, оставленной камнедобытчиками. Увы, она весьма лаконична: «1859» — и все!

Вернувшись почти к входу, через полузасыпанный штрек-шкурник можно попасть в третью, по мнению специалистов, самую древнюю, но вскрытую лишь недавно часть системы: Тавровую. По сути, вся она — один большой колонный зал — столбы известняка сечением примерно три на три метра перемежаются такими же промежутками. Не дай бог неопытному человеку попасть в центр этого каменною леса — ориентация теряется мгновенно, и блуждать здесь можно долго. Представьте — впереди, сзади, слева, справа луч фонаря выхватывает расположенные в шахматном порядке каменные глыбы, и конца им не видно… Дело осложняется и тем, что в более поздние времена колонный зал также засыпали отработкой, и хотя своды здесь и были когда-то высокими — почти везде навалены кучи смешанного с землей щебня, и приходится то взбираться на них, то вновь спускаться… Ко всему наблюдаются непременные для заброшенных подземных каменоломен обвалы. В некоторых углах энтузиасты ведут расчистку рукотворных и природных завалов, надеясь попасть в давно забытые части пещер…

Несмотря на почти полувековую историю спелеотуризма, московские пещеры до сих пор до конца не изучены. Может быть, не настолько, как каменоломни Орловской или Тульской областей, — но вскрытия новых полостей случаются нередко и здесь.

Происходят под землей и другие неожиданности. Однажды ребята из «Грани» сидели в штреке, как вдруг появилось какое-то буро-красное пятно, приблизилось и прошло сквозь одного из них… Вот еще загадка, ее всегда можно посмотреть: штрек один будто гномами сделан — ширина и высота по сорок сантиметров. Человек там развернуться не сможет, а стены между тем камнем выложены, и пол утоптан. Явно рукотворный ход, — но кто и как его устроил?! И зачем? Он никуда не ведет, стены его через несколько метров плавно сужаются и штрек выклинивается…

Что касается «хода гномов» — возможно, это всего лишь кладовая для шахтерских инструментов, но о тайнах Подземли мы поговорим особо, им в этой книге посвящен специальный раздел. Завершая нашу виртуальную экскурсию, нельзя обойти молчанием вопрос о дальнейшей судьбе пригородных пещер — тем более, что в последнее время споры вокруг них («пускать — или не пускать») вновь обострились. Мнения самые разные: кто-то предлагает залить дырки бетоном, кто-то — превратить их в экскурсионные объекты. Что тут сказать? Отдельную пещеру, даже несколько пещер замуровать можно, — но мир Подземли останется и запретить ходить в него невозможно! Не забывайте — объемы добычи были огромны, число поклонников спелестологии велико… Опыт показывает, что при закрытии одной системы романтики очень быстро откапывают вход в другую… К каждому точильному рву сторожа не поставишь… Да и надо ли? Я не хочу идеализировать спелестологов, но все же они составляют совсем не самую плохую часть социума и, так же как пещеры, заслуживают уважения и бережного отношения.

15. Подземные достопримечательности Старицы.

Городок Старица, что в Тверской области, хоть и уступает по популярности наиболее известным городам-музеям вроде Суздаля или Новгорода, все же известен любителям истории. Тихие улочки с двухэтажными домами дореволюционной постройки, а особенно — величественные храмы и монастырские комплексы пользуются большим вниманием и уважением у экскурсантов, состоящих преимущественно из пожилых гуманитариев.

Однако можно встретить в Старице и более молодых путешественников, в туристском облачении и с горными рюкзаками. Среди них не только тверяки, но иногда и жители весьма отдаленных регионов. Понятно, что их привлекают уже не памятники архитектуры, хотя на вопрос о месте добычи белого камня ответить может любой из ребят. Многочисленные подземные каменоломни издавна устраивались в ближайших окрестностях Старицы, по обоим берегам Волги — и в настоящее время образовавшиеся в местах ломок искусственные пещеры приобрели особую популярность.

Как обычно, цели и намерения у посетителей местных катакомб разные: одних привлекают непривычные подземные пейзажи, других — преодоление сложных в спортивном отношении завалов и ходов-шкуродеров, третьи видят смысл поездки в том, чтобы проникнуть в неизвестную современникам, десятилетиями отрезанную завалами полость, — ради этого они готовы совершено бесплатно махать лопатами и таскать камни весь световой день. Находятся и такие, кто приезжает на волжские берега только для того, чтобы посидеть у костра, послушать рассказы бывалых спелестологов.

В последние годы серьезные исследования Старицких пещер проводит Русское общество спелестологических исследований (РОСИ). Основавшие эту общественную организацию энтузиасты, среди прочих целей, поставили перед собой и сверхзадачу: создать Кадастр всех искусственных пещер России с точными картами, описаниями, историческими сведениями. Расскажу о впечатлениях, полученных от Старицких пещер во время одной из экспедиций общества, проводившей топосъемку некоторых спелеосистем.

…Первое, что мы видим, поднявшись на высокий волжский берег, — это многочисленные округлые ямы. Самого разного размера: от совсем небольших — до почти десятиметрового диаметра. Некоторые заросли кустарником, другие совсем свежие, с крутыми осыпающимися склонами… Пожалуй, даже человек, далекий от спелеологии и не слышавший о провальных воронках над пустотами, не примет здешние ямы за следы бомбежек и окопов, — многие из них выстраиваются в правильные цепочки и линиями, — интуитивно понятно, что все это неспроста… Пожалуй, такого количества провалов я не видел больше нигде — при этом далеко не все из них заметны. Так, в какой-то момент идущий первым в нашей партии президент РОСИ Михаил Сохин вдруг останавливается, смотрит под ноги, разгребает вокруг себя листву — и оказывается, что стоит он на хлипкой плетенке еловых корней над впадиной глубиной в несколько метров. Настоящая волчья яма! А невдалеке, между прочим, — огороды и дачные домики… Один этот пример наглядно показывает: спелестология — далеко не отвлеченная абстрактная наука — изучение и просто картографирование пещер приносит и практически значимые результаты.

На дне многих воронок видны щели, явно промытые водой и аналогичные понорам в карстовых воронках. В нашей волчьей яме одна из дырок выводит в расширение — так называемую вторичную пещеру: то, что когда-то было потолком каменоломен, стало ее полом. В сами же катакомбы проникнуть в данном случае не удается: в куче глыб известняка этой производной полости нет ни одной щели. Хотя в большую часть Старицких пещер приходится попадать именно так — через провальные воронки. «Родные» выходы штолен находились на склоне берега, но сейчас они в большинстве замыты и закрыты оползнями. Часто их местонахождение можно угадать благодаря оплывшим, но заметным точильным рвам, правда вскрывать забитые земляными пробками входы — дело хлопотное и долгое, и зачем этим заниматься, когда есть проходимые дыры в воронках?

Такой лаз, давно найденный спелестологами, есть на дне заросшей кустарником ямы, лежащей впереди по курсу. Рядом даже устроена лавочка, а поперек колодца перекинуто бревно с тросом. Держась за него, спускаемся вниз, перелезаем через несколько «камешков» — и попадаем в пещеру Базовая, полную топосъемку которой предстоит выполнить.

Первые метры кажутся мне жуткими, но не из-за давящей обстановки и подземного мрака, а по прозаической причине: под ногами хлюпает жидкая грязь, в которой ноги вязнут выше щиколотки. Как и в случае карстовых пещер, провалы над катакомбами работают водосборниками, принимающими потоки стекающих с полей вод. Впрочем, через несколько десятков шагов дно становится немного тверже и суше, так что можно и оглядеться.

Как обычно в наших краях, разработки здесь велись двумя способами: штрековым и камерно-столбовым. В той части, где использовался последний, образовался типичный колонный зал — со всех сторон нас окружают монолитные колонны, оставленные для того, чтобы предохранить свод от обрушения. Впрочем, несмотря на это, за десятилетия обвалы произошли во многих местах: высота пещер колеблется от 3 метров до 30 сантиметров, так что время от времени приходится проползать по кучам камня «на выдохе». Через несколько минут все перемазались с ног до головы. Впрочем, знали куда шли — одежка на нас совсем не парадная… В отличие от «вертикальных спелеологов» с их сложным и дорогим снаряжением: скальными крючьями, лестницами, гидрокостюмами — спелестологу в большинстве случаев требуется лишь фонарь и простенький комбинезон.

Выглядят «колонники» величественно, но заблудиться в них проще простого, а потому соваться туда можно, только имея большой опыт или особые способности к ориентации под землей. В данном случае причин для опасений не было: рядом идет активист РОСИ Андрей Парфенов — профессиональный геодезист, проводивший топосъемку десятков пещер.

С концом рулетки я отхожу к какой-либо ключевой точке (повороту или перекрестку), Андрей же, взяв по компасу азимут на свет моего фонаря и отсчитав расстояние, рисует план пещеры. Честно признаюсь, что уже через пятьдесят метров я потерял всякую ориентировку, спутник же, поглядывая на свою схему, идет весьма уверенно, лишь говоря время от времени: «Так, здесь мы уже были — ищи наш …надцатый пикет (пикет — это пункт, от которого ведется отчет, отмечается кучкой камней и запиской с номером)».

Впрочем, стоит предостеречь читателей от чрезмерной надежды на планы пещер — даже на «проверенные» и «точные». Подземелья — а особенно искусственные — «живут» и постоянно меняются. Во время описываемой экспедиции мы в этом лишний раз убедились. Было так: в какой-то момент я опередил занятого рисованием товарища и вышел на очередной перекресток. Повертев головой, увидел падающий сверху свет, а подойдя ближе, обнаружил и дыру, через которую было видно голубое небо. Ничего интересного в «открытии» не было, и, не задерживаясь, двинулся по проходу дальше. Через несколько шагов послышался шум осыпающейся породы, и я, подумав, что это Андрей меня ищет, повернул назад. Оказалось, нет, — тот сидел на прежнем месте, заканчивая составление схемы. Уже вместе идем назад, и спутник, сверяясь с составленной предшественниками схемой, сообщает, что где-то здесь должен быть еще один лаз на поверхность! Отвечаю, что он рядом, оборачиваюсь в ту сторону, где только что видел «форточку», — а света из нее нет! Осматриваемся: на полу, под ногами, сохранились ледяные сталагмиты (экспедиция проходила в начале мая) — верный признак того, что зимой сюда поступал с поверхности морозный воздух. Но «форточка» на своде закрылась! Тут-то я припомнил слышанный шум… Самое примечательное, что засыпалась щель сама собой, без каких-либо провоцирующих действий со стороны спелестологов.

…Закончив обследование колонного зала, направляемся в другую часть системы. Здесь ориентироваться уже гораздо легче — к забоям ведут длинные и узкие откаточные штреки. Вид их довольно «молодой» — часто попадаются дубовые столбы, предназначенные для разгрузки кровли. Ставили их здесь своеобразно. Обычно крепи в каменоломнях имели вид буквы «П»: две вертикальные опоры с перекладиной сверху. В Старицких же пещерах столбы стоят с интервалами в несколько метров парами, причем наклонно: нижние концы упираются в вырубленные в боковых стенах прохода гнезда, а верхние — в потолок. Кажется, такая крепь едва держится, и как она может противодействовать горному давлению — непонятно. Спелестологи объясняют, что ставили их для проверяющих: в царское время тоже указы издавались о соблюдении техники безопасности!

Вообще-то известняк в Старицких пещерах довольно прочный. Забутовка по сторонам коридоров во многих местах на несколько десятков сантиметров «не достает» до сводов — и кое-где «на выдохе» по этому пустому пространству вполне можно проползать, иногда значительно сокращая путь.

К еще одной особенности расположенных на Верхней Волге подземных каменоломен можно отнести их довольно богатые минеральные украшения. Так, разглядывая схему, я заинтересовался названием одного из участков пещер: Фотозал. Такое имя обещало какой-то любопытный и эффектный интерьер — так и оказалось: забой здесь вскрыл природную полость, одна из стен каковой сплошь покрыта кальцитовыми натеками. Мало того — помимо покрывающей камни корки, на многих выступающих из стены глыбах выросли сталагмиты — выглядят как свечки на настенных подсвечниках-бра. К тому же местные кальцитовые натеки еще и редкого зеленоватого оттенка. Пожалуй, красотой Фотозал не уступит многим карстовым пещерам, — хотя, по словам тверских спелестологов, несколько лет назад он был еще эффектнее: многие из каменных сосулек отбиты туристами-варварами и испорчены копотью свечей.

Но, в общем, кальцитовые натеки не редкость во многих известняковых пещерах, для их появления достаточно просачивающейся в пещеры воды. И растут они иногда относительно быстро — на сводах некоторых рядом расположенных штолен висят маленькие сталактитики размером с сигарету, выросшие уже после прекращения разработок. Другое дело, друзочки и щеточки кристаллов прозрачного кварца — обычно в известняках они образуются нечасто, в Старицких же пещерах им буквально нет числа. В монолитах то и дело попадаются округлые полости, величиной от грецкого ореха до яблока, выстланные сверкающими кристалликами, правда, некрупными — от силы в пять миллиметров. Судя по всему, они даже представляли проблему для каменотесов: в одной из пещер есть зал, заполненный отработкой, негодной породой, — и почти весь он состоит из таких сверкающих кварцевых жеод. Говорят, можно в Старицких пещерах и в руслах многочисленных впадающих в Волгу оврагов найти не только слитки бесцветного кварца, горного хрусталя, но и особенно красивые аметистовые кристаллы фиолетового цвета, — хотя мне они не попадались.

…Закончив осмотр нескольких пещер, возвращаемся в поставленный у самой воды лагерь, а пройдя (пока варится ужин) немного по берегу реки, обнаруживаем, что наша стоянка не единственная: несколько ниже по течению остановились студенты педагогического университета, приехавшие изучать биосферу пещер, чуть дальше — лагерь тверской спелеогруппы «Аллигатор». Ее члены намереваются в очередной раз расчистить ход в Капкан — крупную каменоломню, несомненно существующую, но давно закрытую оползнем.

Впрочем, встретили мы на берегу не только коллег спелестологов, но и гражданское население: рыболовов, косарей, дачников-отдыхающих из числа обитателей расположенных на берегах деревень. Как оказалось, у аборигенов к своим подземным достопримечательностям отношение преимущественно настороженное, а то и негативное — многие мечтают «пещеры позасыпать, а туристов в милицию посдавать». Примечательно, что на естественный вопрос: «Чем вам не угодили спелеотуристы?» вразумительного ответа никто из собеседников не дал — отделываются лишь общими фразами в духе: «их завалит, а нам (?) отвечать»…

Полбеды, если бы такое отношение к пригородным пещерам было только у сельских мужиков — так нет! Спелестологии в нашей стране вообще долго не везло с признанием. Если спелеология с конца 50-х годов развивается, в общем, поступательно, то вот к хождениям в искусственные исторические подземелья, «официальное» отношение в разные годы менялось очень сильно. В сталинские годы массовые посещения пещер были вообще запрещены. Энтузиаст изучения среднерусских пещер И. Прокофьев писал в 1961 году о том, что полной карты пещер, расположенных близ станции Сьяново, в то время еще не существовало![15].

А Сьяны — самая знаменитая подмосковная спелеосистема, находящаяся чуть ли не в черте города! Вот так! Но все же с 1960-х годов наши катакомбы туристы начали интенсивно обживать. В первое время в подземных каменоломнях вполне легально проводили тренировки спелеологи (даже самого высокого класса), однако в годы застоя спелестология перешла на неформальное положение: власти ее существование не замечали, и лишь иногда, после аварийных случаев, засыпали входы в пещеры. Сейчас положение меняется. Летом 1997 года в той же Старице прошла I Всероссийская спелестологическая конференция (с участием гостей из Франции и Нидерландов), организованная РОСИ, выпускающим (правда мизерным тиражом) свое научное издание — «Спелестологический ежегодник». В некоторые искусственные пещеры проводятся экскурсии… И все же опасливое отношение к ним со стороны местных властей остается.

Трудно найти логику в таком подходе к интереснейшим природно-историческим памятникам. Стремление лишить пристанища бродяг? Но в подземельях их и не бывает — «асоциальным элементам» гораздо сытнее живется на вокзалах и в подвалах. Забота о безопасности спелестологов? Так ведь легально существуют гораздо более травмоопасные виды спорта. Риск попасть под обвал, например, куда выше в традиционных спелеологии или альпинизме. Единственная реальная угроза (особенно для самоуверенных новичков-«чайников») — заблудиться под землей. Такие случаи происходят у нас редко, раз в год, и в роли спасателей часто выступают сами любители спелестологии, у иных «стаж» хождений под землю насчитывает несколько десятилетий…

Разумеется, несчастные случаи в пещерах время от времени происходить будут, но запретить бывать в них, как теперь все убедились, невозможно. И незачем… Хорошая возможность отойти от обыденной городской жизни. Да и социальную роль, хотя бы в деле борьбы с гиподинамией и «романтикой подворотен», спелестология, несомненно, сыграть может немалую. Тем более что занятия большинством экстремальных видов спорта обходятся дорого. Та же «вертикальная» спелеология или альпинизм — в сравнении с ними спелестология является просто верхом дешевизны и демократичности: не нужно сложного снаряжения и оборудования, дорога к каменоломням обходится гораздо дешевле, чем билеты на Кавказ или Памир… Физическая же нагрузка и в катакомбах изрядная — преодолевая шкуродеры или трещины, задействовать приходится буквально все группы мышц. В общем, да здравствует малая спелеология!

16. Всплывающие пещеры Тосны.

С точки зрения ортодоксального краеведа советской закалки, поселок Ульяновка, что в получасе езды от Питера, интересен в основном тем, что какое-то время был местом жительства А.И. Ульяновой-Елизаровой — старшей сестры Ленина. Однако нормальных туристов и пикничников (а их выходит из электричек на ближайшей станции Саблино немало, особенно в летние выходные дни) привлекает сюда не дом сестры вождя, а совсем другие исторические и природные объекты, являющиеся настоящей жемчужиной Ленинградской области.

Каждая из сливающихся близ Ульяновки рек — Саблинка и Тосна — имеет по действующему водопаду. Хотя они и не слишком высокие, но «самые настоящие» и выглядят достаточно эффектно. Как, впрочем, и реки, текущие в необычно крутых каньонообразных берегах, как горные потоки Кавказа и Карелии. Особенно интересно идти вдоль поймы Тосны в холодное время года, когда на деревьях и кустарниках нет листвы: за петлями реки открываются то красные, то желтые, то полосатые утесы. Русло здесь прорезало путь в песчаниках, именно они придают берегам такой нарядный и необычный вид. И даже не слишком внимательный глаз увидит во многих местах берегового склона на разной высоте темные дыры — входы в знаменитые Саблинские пещеры. Относительно знаменитые, они известны далеко не всем питерцам. Хотя если говорить о российских пещерах-каменоломнях, то по популярности и известности Саблинские катакомбы могут посоперничать даже с подмосковными Сьянами, и туристов в них бывает много, и научные исследования здесь начались давно. Например, в 1920-х годах известный популяризатор зоологии В. Би-анки описывал обитающих там летучих мышей[16].

Расскажем об этих пещерах по порядку.

Еще с Екатерининских времен в Санкт-Петербургской губернии интенсивно стало развиваться стекольное производство, в том числе изготовление знаменитого императорского хрусталя, над технологией которого немало работал М.В. Ломоносов. Сырьем для стекольных заводов, как известно, служит чистый кварцевый песок. В природе он встречается не только в россыпях, но и сцементировавшимся в песчаник. Его-то и ломали под землей в ближних и дальних окрестностях стекольных промыслов. В дело годилась далеко не любая разновидность этой породы, а только чистые сорта, с минимальным количеством примесей. Такой песчаник имеет чисто-белый цвет — в отличие от желтых и коричневых, насыщенных солями железа. Именно в местах его выходов закладывали штольни, ныне называемые Саблинскими пещерами. В настоящее время их известно четырнадцать — самого разного размера.

Одна из самых протяженных и, пожалуй, самая известная среди них — Жемчужная, или, как говорят местные спелестологи, Жемчуга. Впрочем, все свои пять километров ходов она показывает не всем и не сразу… Знаю это по собственному опыту. В первый раз на тосненском берегу оказался я вдвоем с Таней Янчук. Мы прибыли на подземное празднование Нового года и, опередив друзей, стали искать подземелья самостоятельно. Вход в пещеру нашли сравнительно быстро, он здесь широкий и высокий, так что входить можно во весь рост. Через несколько шагов попали в обвальный зал, из которого расходилось несколько ходов. Все они были короткими и заканчивались тупиками… Довольно быстро, помня подмосковный опыт, сообразили сунуться в ведущий наклонно вниз узкий лаз и, проползя пару метров, оказались в… колонном зале. Саблинские разработки велись в основном камерно-столбовым способом, для разгрузки кровли оставлялись нетронутые «целики» породы — квадратные в сечении «столбы», площадью в два-три квадратных метра. Подобные «колонники» в известняковых выработках мы уже описывали, но вот своды питерских пещер выглядят очень своеобразно: это не ровные потолки известняковых штолен, а купола. Полное ощущение, что находишься то ли в готическом соборе, то ли в подвале средневекового замка или терема (скажем, в Грановитой палате Кремля). Не менее любопытен и пол — под ногами почти везде мягкий песочек, обычных для большинства пещер камней с острыми углами почти нет. Ходишь, как по пляжу, — только солнца над головой не хватает. При этом интересно, что звуков такой пол не глушит — чужие шаги в песчаниковых пещерах слышны за десятки метров…

Удивлялись мы не только новым для себя подземным «интерьерам», но и тому, что не можем найти их продолжения: при-входовой колонник, в котором мы очутились, обошли по периметру, и безуспешно. И это при том, что карта пещер в руках была, и опыт хождений под землей имелся. Не знаю, сколько бы мы блуждали среди каменных стволов, если бы не подошли питерские коллеги, раскрывшие тайны саблинских подземелий. В Жемчужной нашим экскурсоводом стал Илья Агапов. Начал он с того, что подвел к углу колонного зала, там где пол почти сливался с потолком, и указал на узкий лаз между двух каменных столбов. Ползти по песку — одно удовольствие, и через несколько метров мы попадаем в новый зал с колоннами и высокими сводами, затем очередной полузавал…

В конце концов выходим в… Могильный зал! Почти в центре — захоронение спелеолога. Но не простого, а Белого! Вообще-то Белый Спелеолог — это бессмертный Хранитель Подземли, своеобразный бог любителей пещер. В него верят (или делают вид, что верят) спелеологи во всех регионах СНГ[17].

Однако устраивают «могилы» Белого почти исключительно в подземельях Ленинградской области. Выглядят они как настоящие православные захоронения: небольшой холмик из песка или камней, увенчанный самым настоящим крестом (обычно «приватизированным» на ближайшей кладбищенской помойке и не без труда затащенным под землю). Такая «могила» есть практически в каждой более-менее протяженной тосненской полости, хотя, казалось бы, персонаж этот существует в единственном лице. Впрочем, служат «могилы» скорее алтарями: на холмиках по традиции оставляют Подземному Хозяину дары. Обычно это мелкие вещицы, из тех, что могут пригодиться под землей: лампочки и элементы питания, спички, иногда сигареты. Поверья категорически запрещают класть бракованные и использованные вещи, а также забирать что-либо (конечно речь не идет об аварийной ситуации). В Жемчугах рядом с могилой лежит и традиционный для разветвленных пещер журнал, в нем отмечаются все прибывшие в пещеру и покинувшие ее группы, да и просто пишутся послания «братьям по крови»… Не следует думать, что спелестологи такие уж духовно возвышенные (тем более, суеверные) люди. Буквально в трех метрах от захоронения, в тупичке, имеется огромная мусорная куча из пустых пластиковых бутылок, пакетов, консервных банок…

Правда, по сравнению с подмосковными, замусорены Саблинские пещеры все же гораздо меньше, немного здесь и настенно-насводных автографов. Думаю, впрочем, что это следствие не столько культурного уровня посещающих пещеры людей, сколько особенностей песчаника, его верхние слои легко осыпаются, так что надписи на них долго не держатся. Из традиционных для катакомб украшений встречаются во множестве только всевозможные… дорожные знаки и уличные указатели! Не знаю, как отнесутся к этим строкам работники нашей доблестной милиции, но из песен слов не выкинешь: среди спелестологов (не только питерских) считается хорошим тоном, «свинтив» где-либо табличку, вмонтировать ее в стену штрека или зала. Да не просто так, а со смыслом: у начала наглухо заваленного хода стоит знак «Тупик», а там, где уже целое поколение спелеров пытается раскопать завал, — «Осторожно — дорожные работы».

Однако продолжим нашу экскурсию. Пройдя немного уходящим от Могильного зала проходом, замечаем, что под ногами начинает хлюпать, сверху срываются капли, а чуть дальше со сводов текут целые ручейки. Вода питьевая, и кое-где под капелью стоят общественные чайники: многие группы запасаются примусами и газовыми горелками и не выходят на поверхность по нескольку дней. Интересно, что на сводах успели вырасти самые настоящие кальцитовые сталактиты, правда, не длинные, в лучшем случае с сигарету. По мнению знатока Тосненского каньона кандидата геолого-минералогических наук Н.А. Натальина, интенсивное образование каменных сосулек началось относительно недавно, после второй мировой войны. Известно, что этот район обстреливала немецкая артиллерия, и вызванные разрывом снарядов обрушения могли способствовать возникновению «водокапов»[18].

Сталактиты известны во многих искусственных пещерах, а вот образующийся под некоторыми капельниками пещерный жемчуг можно отнести к уникальным образованиям. Эти кальцитовые шарики и в естественных пещерах редко встречаются, а уж находка их в здешних выработках в 1960-х годах вызвала в среде геологов маленькую сенсацию. Кстати, именно тогда получила спелеосистема свое название Жемчужная.

Вообще, гидрологический режим тосненских пещер меняется очень сильно. Некоторые их участки полностью затоплены, так что образовались подземные озера. Очень эффектные: представьте себе выходящие из воды уже описанные каменные столбы-колонны с гулкими арчатыми сводами над ними! Причем в этом «каменном лесу» можно даже плавать на лодке (и плавают!) — глубина во многих местах «акватории» превышает метр.

Но главная их особенность в другом. Наглядно она проявилась, когда мы, нырнув в очередной лаз, словно по детской горке съехали вниз и попали в очередной «колонник». В точности похожий на уже виденные, он был расположен метров на шесть ниже той части пещер, где мы только что находились! В чем дело? Может быть, мы попали на нижний ярус, разрабатывавшийся параллельно? Идущий первым Агапов объясняет, что это более молодая часть пещер, разработки здесь позже велись, вот и все. Обратили внимание, что песчаник вокруг нас желтый. А ведь каменоломни закладывались в белых слоях… Дело в том, что порода эта имеет интересную особенность: при контакте с воздухом цементирующий песчинки раствор легко разрушается. Здешние историки говорят, что в кусках добытый песчаник доставляли только до входов из ломок, а затем он без всяких дробилок быстро превращался в обычный песок, который и отгружали на стекольные заводы.

Такое свойство окружающих пород приводит к тому, что полости в них медленно «всплывают»: со сводов постоянно сыпется песок, но падает он на дно, так что общая высота пещер часто почти не меняется, и даже вид залов сохраняется прежним. Наглядный пример известного геологам «гравитационного дрейфа».

Впрочем, не всегда этот процесс протекает плавно и незаметно. В этом нам ночью пришлось убедиться на собственном опыте.

Забравшись в поставленную неподалеку от Могильного зала палатку, отключились мы после насыщенного дня быстро, но среди ночи были разбужены дикими воплями. Сбросив остатки сна, осознали, что звуки издает спелеокот (это упитанное животное появилось в Жемчужной уже давно, освоилось в подземельях, подкармливается туристами, и менять прописку не собирается). Не успели удивиться кошачьим воплям, как раздались два гулких удара, явно вызванных падением каких-то масс на песчаное дно пещер. А что еще может падать, как не глыбы со сводов? Искать место обвала мы и не пытались, явно он случился на порядочном расстоянии от нашего лагеря (о способности песчаника проводить звук уже говорилось). Хотя, понятно, что спали мы после случившегося весьма чутко и настороженно, время от времени просыпаясь и выглядывая посмотреть на вновь уснувшего у палатки кота. Потом его спокойствие передавалось и нам…

Рассказ о ночном происшествии впоследствии вызвал интерес питерских спелестологов. Обсуждая его, кто-то вспомнил, как с потолка неожиданно свалилась глыба прямо на присевших вокруг примуса пещерников: в результате один из них получил легкую травму руки, а готовившаяся еда оказалась изрядно приправленной песочком…

Впрочем, крупные куски песчаника падают все же очень редко, вот песочек со сводов сыпется почти постоянно. Идущий по пещерам человек этого пескопада не замечает, но шуршание его по крыше палатки ночью слышно очень хорошо. Да и оставленные в залах вещи, вроде рюкзаков или сменной одежды, уже через несколько часов песчинок набирают изрядное количество.

В конце концов своды полостей достигают… нет, сначала не земной поверхности, а слоя известняка, залегающего над песчаником, — местные пещерники его называют «бут». Издавна эту породу также разрабатывали на берегах Тосны на бутовый камень, использовавшийся, например, для фундаментов, хотя, видимо, добывали его в меньших масштабах, чем песчаник. Здешние известняки довольно трещиноватые и хрупкие, так что когда пещера их достигает, ее гравитационный дрейф не прекращается, но вид в известняковом слое получающиеся вторичные пещеры приобретают уже совсем другой: со сводов сыпятся солидных размеров глыбы, укладывающиеся на дно очень неплотно. При этом свободный объем полости уменьшается, между полом и потолком остается совсем небольшое пространство, передвигаться по которому приходится обычно уже на четвереньках или ползком, лавируя между каменных глыб. Один из таких участков получил название Трамвай. Ассоциация совершенно ясная, чувствует себя здесь спелестолог примерно также, как пассажир в набитом вагоне общественного транспорта…

Что же будет с пещерами, когда они «пройдут» и известняки? Полости вскроются и тут же «захлопнутся»: в них обрушатся рыхлые четвертичные отложения — песок и глина, и в итоге о пещерах будут напоминать лишь расположенные в шахматном порядке ямы и рвы на поверхности полей Постепенно оплывут и они…

Пока до этого еще далеко, все же геологические процессы (пусть и спровоцированные человеком) идут медленно, и Саблинские пещеры будут существовать еще многие десятилетия (если не столетия). Хотя отдельные провалы на коренных берегах уже появились.

…На другом берегу реки также находятся песчаниковые выработки. Самая загадочная из левобережных пещер — Трехглазка (или Трехглазая). На первый взгляд это одна из многих каменоломен Тосненского каньона, получившая название из-за трех больших входов, «смотрящих» на реку. С точки зрения спортивной она ничем не интересна: небольшой коридор с несколькими ответвлениями — вот и все. То ли ее штреки служили разведочным целям, то ли добыча здесь по каким-то причинам была остановлена… Так считалось, пока кто-то из питерских спелестологов не обратил внимание на странные шатрообразные расширения на сводах, — их три, находятся в разных местах пещеры, довольно далеко друг от друга. От верхних точек этих «куполов» в каменных стенах штреков прорезаны неглубокие бороздки — словно для неких дверных коробок, когда-то перекрывавших ход. Однако ясно, что никаких створок здесь не было. Если разгрести обычный в Саблинских пещерах песок на лотке, то точно под «куполами» станут заметны вырезанные в камне квадратного сечения углубления, более всего напоминающие колодцы, доверху засыпанные песком. Таковыми они на самом деле и являются.

Согласно романтической версии некоторых питерских спелестологов[19], под Трехглазкой проходит один из легендарных трансконтинентальных тоннелей, устроенных будто бы в незапамятные времена под всей Россией[20].

Залегает эта суперпещера ниже уровня Тосны, колодцы же предназначались для выемки породы при прокладке стратегического хода. Для конспирации они были размещены в замаскированной под обычную каменоломню пещере, истинное назначение которой знали немногие…

Стоит ли говорить, что многие пещерники пытались расчистить вертикальные ходы, но в тоннель никто не попал…

Осмотрев Трехглазку, мы разговорились с Ю.Л. Палишевым — увлеченным спелестологом, много делающим для поиска и изучения тосненских искусственных пещер. Увы, в данном случае он «спустил с небес на землю»: вся Трехглазка — это разведочная, пробная каменоломня, заложенная с единственной целью: посмотреть, есть здесь белый песчаник для стекольного производства или нет. Той же цели: узнать, что внизу за порода, — служили и колодцы. Один удалось расчистить, он оказался не такой уж глубокий, на дне следы от бура. Никакой тайны здесь нет. А вертикальные канавки на стенах — это следы бурового станка, как бы для компенсации реактивного момента, проще говоря, чтобы не вертелся…

Вместе с Юрием Леонидовичем отправляемся в еще одну катакомбу, расположенную почти напротив Жемчужной и соперничающую с нею по протяженности и популярности, — Помойку. Впрочем, у пещеры есть более благозвучное название: Левобережная. Когда несколько лет назад вход в пещеру благоустроили и закрыли для свободного доступа, превратив ее, таким образом, в экскурсионный объект, именно оно стало «официальным», хотя спелестологи все равно называют ее по-своему Левобережная-Помойка имеет много общего с Жемчугами (как и с другими рукотворными пещерами Тосны), но выглядит, пожалуй, более грандиозно и интересно. Возможно это субъективное ощущение — ведь гидом в ней был большой энтузиаст и знаток ленинградских пещер, отлично понимающий, на что следует обратить внимание гостей. Длинные и прямые коридоры, встречающиеся во многих пещерах, на которые обычно не обращают внимания, по мнению Палишева, разведочные штреки, как и в Трехглазке. Их прокладывали в первую очередь, чтобы посмотреть, имеется ли в данном месте качественный песчаник или нет. Если результаты разведки были благоприятны, начиналась собственно добыча. Штрек расширяли в стороны, что приводило к появлению колонного зала. Многие из таких в Левобережной затоплены и превратились в подземные озера. Особенно эффектно одно: в нем наряду с каменными цельными столбами из воды торчат дубовые крепи, что для здешних пещер редкость (спелеошутники поставили рядом табличку «Лесопарк: рубка деревьев запрещена!»). Еще одна достопримечательность — зал, в центре которого стоят «Два брата спелеолога»: нерукотворная композиция из огромных каменных глыб, которой позавидовал бы любой скульптор-авангардист.

А вот искусственные добавления к подземным пейзажам меня не впечатлили: в одной части пещеры ее нынешние хозяева украсили стены копиями наскальных рисунков времен каменного века знаменитой Каповой пещеры. Хотя перерисованы они и старательно, воспринимаются совсем иначе, чем настоящие. И уж совсем нелепо выглядит композиция с манекенами, изображающими «лагерь пещерных людей». Вряд ли в пещере-каменоломне, являющейся памятником прежде всего труду горняков, такие вещи смотрятся органично…

Вообще, мнения о «закрытии» и «окультуривании» Левобережной высказываются в среде спелестологов самые разные. Горячие дискуссии не утихают уже пять лет. Отчасти повод для критики дали сами создатели «подземного музея», в первое время допустившие несколько накладок: например вход в пещеру сначала был закрыт глухой железной дверью, что вызвало нарушения в циркуляции воздуха и обрекло на голодную смерть летучих мышей (сейчас ситуацию исправили, поставив на входе решетки). Главная же причина волнений — не явится ли Левобережная первой ласточкой, не закроют ли постепенно и другие пещеры? Скажу свое мнение: оборудовать для туристов одну из Саблинских пещер стоило. Посмотреть на Мир Подземли интересно и полезно многим, но далеко не все хотят и могут делать это самостоятельно: то есть ползком и с фонариком. Да и сохранность ее как памятника истории и культуры таким образом обеспечивается гораздо лучше: мусора в пещере не стало, знающие люди обеспечивают в ней необходимый гидрологический режим и следят за состоянием стен и сводов… Тем более, что действующий руководитель музея-заповедника (или, по определению метких на язык спелестологов, «начальник помойки») Н.А. Натальин — человек в своем деле разбирающийся: кандидат геолого-минералогических наук, краевед, серьезно изучающий природу и историю Тосненского каньона. Другое дело, что ни в коем случае нельзя закрывать для свободного доступа все здешние пещеры. Хотя бы потому, что вокруг них сформировалось «поземное братство» уникальная общность самодеятельных исследователей, уже десятки лет занимающихся серьезной поисковой и научной работой, исключительно по собственной воле, без какой-либо поддержки и направления со стороны государства.

Чтобы понять, как преданы своему увлечению энтузиасты, давайте пройдем вдоль реки. Немного выше Жемчужной, почти в пойме, бросается в глаза арчатый вход в подземелье, на удивление «молодо» выглядящий. Первое впечатление не обманывает: прорубленному в горе штреку высотой в рост человека всего несколько лет. Это работа нашего современника, все того же Палишева. Юрий Леонидович говорит, что занимался проходкой два года, приезжая на берег реки по выходным, и в конце концов настойчивость была вознаграждена: более чем трехметровый ход вышел в старинную подземную каменоломню! Труд просто фантастический: у песчаника только самый верхний слой, контактирующий с воздухом, рыхлый, в глубине же массива порода эта по твердости мало отличается от гранита, при ударах искры сыплются… Но и результат соответствующий. В Левобережной энтузиаст продолбил еще более чем десятиметровый ход. И надо сказать, что поле для открытий на берегах Тосны и Саблинки еще не просто большое, а громадное: питерский спелестолог П. Мирошниченко приводит любопытные расчеты[21]: за время существования местных стеклозаводов для нужд производства было вынуто столько породы, что должны были образоваться полости суммарной длиной более… 160 километров! Общая же протяженность всех известных пещер не дотягивает и до двадцати… То есть можно считать, что сегодня известно около десяти процентов всех Саблинских пещер, остальные еще ждут своих первооотрывателей.

17. Как ломали тарусский мрамор.

Много уже было сказано о той пользе, что приносит спелестология современному обществу: здесь и научные исследования, и сохранение исторического наследия, и даже воспитание коллективизма… Все это, разумеется, чистая правда, но не вся! Если уж быть до конца честным, то под землю спелеотуристы, спелестологи и просто случайные люди забираются прежде всего за романтикой. Еще точнее — за острыми ощущениями. Однако вырубались искусственные пещеры вовсе не для того, чтобы урбанизированные потомки могли восполнить нехватку адреналина.

Между тем путешествуя по заброшенным, «оприроднившимся» подземным каменоломням, то есть перебираясь через обвалившиеся со сводов глыбы и протискиваясь через прокопанные самими подземными сталкерами в «отработке» ходы-шкуродеры, искатели приключений часто не воспринимают окружающие подземные пейзажи как рукотворные. Только на стоянках и «перекурах» обычно находится кто-то, вспоминающий вдруг о том, что было время, когда в это самое место люди приходили не для того, чтобы наслаждаться «подземной сказкой», а работать.

Тут «экстремалы» вдруг осознают свое ничтожество перед недавними предками и задумываются: как смогли те без динамита и землеройной техники, даже без электрического света, вырубить все эти многокилометровые лабиринты. И непохоже, чтобы на добыче камня были заняты каторжники. Масштабы ее были поистине огромны, на все российские каменоломни просто не хватило бы узников!

С первой экспедиции меня, как и моих товарищей, также весьма заинтересовало: как же добывался под землей камень, что представляли собой действующие подземные каменоломни, кто и по каким мотивам трудился в них? Ответить на подобные вопросы оказалось не просто нелегко, а очень трудно. В исторической литературе сколько угодно материала о развитии, скажем, путей сообщения, железоделательной промышленности, сельскохозяйственном производстве, в конце концов, о кустарных промыслах типа бондарных и ложкарных, но вот про разработки «нерудных ископаемых» если и говорится, то скупо и скороговоркой. Мало помогла и работа в архивах. Там в лучшем случае удавалось найти статистические данные о количестве добытого камня и местонахождении крупнейших ломок (с точностью до уезда!), без всяких подробностей.

Даже с родным для меня спелестологическим районом — средней Окой (в границах Калужской, Тульской, Московской областей) разобраться оказалось непросто. Разработки мраморовидного известняка (по ближайшему к ломкам населенному пункту его именовали тарусским, кванским, кольцовским мрамором) прекратились здесь в середине XX века (калужским мрамором облицованы некоторые станции Московского метро), а начались в незапамятные времена (нам попадались предельно разрушенные выработки, возраст которых явно не менее полутора сотен лет). Да и каменоломни были разные: в некоторых из них добыча велась эпизодически, небольшими артелями деревенских мужиков, другие же представляли собой крупные предприятия, с числом работников в сотни человек…

Постепенно картина труда в подземных каменоломнях все же стала проясняться, по крайней мере относительно недавнего периода: с конца XIX до 20-х годов XX века (в последующие годы камень в основном ломали открытым способом, с помощью динамита). Отчасти помогли беседы со старожилами расположенных рядом с разработками мрамора сел и деревень, отчасти редкие архивные документы. Что же удалось узнать?..

Обычно разработки начинались с того, что на береговом обрыве находили выходы делового камня. Известняк, как вы помните, — это окаменевший ил древних морей, в основном состоявший из раковин микроскопических организмов. Видовой состав их сильно варьировал, менялась и скорость осадконакопления, в некоторых случаях известняк попадал под горное давление и частично перекристаллизовывался (в результате последнего процесса образуется мрамор). Все это приводит к тому, что свойства данной породы в разных слоях и даже разных местах одного пласта меняются очень сильно. Для строительных целей требовались особые сорта камня — не слишком ломкие, не трещиноватые, легко принимающие полировку… Каменотесам приходилось искать, а затем выбирать лишь узкие деловые пласты. Начинали у поверхности, но потребность в камне была большая, расширять ломки долго вдоль берега обычно не удавалось, и волей-неволей в погоне за качественным стройматериалом требовалось уходить под землю.

Казалось бы, на месте выработок должны образовываться огромные залы, а не запутанные лабиринты, но это лишь на первый взгляд. Прочность известняка весьма ограничена и своды полостей большой площади неминуемо бы рухнули, похоронив и горняков… Однако те своевременно заботились о разгрузке кровли. Чаще всего применяли такой способ: по мере удаления забоев от берега оставляли лишь коридоры шириной около двух метров для прохода к месту работы и транспортировки готовой продукции. Стены их в большинстве случаев выложены из крупных кусков прочного известняка. Специально для этой цели камень обычно не ломали, а использовали брак. Дополнительно своды штреков подпирались дубовыми крепями, обычно конструкция имела П-образный вид. В особо проблемных местах (скажем в местах выходов глин) устраивали деревянный потолок из горизонтальных бревен, лежащих краями на верхних камнях стеновой кладки. Оставшееся выработанное пространство забрасывали негодным для реализации материалом: глиной из встреченных в процессе добычи «карманов», крупными и мелкими обломками из неделовых слоев… На языке современных спелестологов все это называется отработкой. Штреки вели к забоям, возле которых оставлялись более-менее просторные рабочие площадки. Впрочем, нередко и здесь своды дополнительно разгружали каменными или дубовыми столбами. Практически все залы разрабатывавшихся по такой схеме подземных каменоломен выглядят так: дальняя от берега стена образована монолитной породой со следами инструментов — она и является забоем, а противоположная часть заполнена отработкой — между ними, в лучшем случае, несколько метров свободного пространства.

Вышеописанный метод разработки известняков весьма распространен в средней полосе России и особенно характерен для Оки, но применялись и другие. Скажем, в некоторых случаях (возможно когда порода была монолитной и почти весь камень мог быть пущен в дело) каменотесы для разгрузки сводов не ставили специальных опор, а оставляли «целики». В результате получались колонные залы: обширные полости, заполненные расположенными в шахматном порядке столбами нетронутой породы.

Казалось бы, какой способ ни применяй — в плане подземные каменоломни всегда должны иметь очень простые очертания, а площадь выработок по форме приближаться к прямоугольнику. На деле, однако, такие «правильные» пещеры очень редки. Обычно лабиринты на месте бывших каменоломен чрезвычайно запутаны, а схемы их довольно сложны. Главная тому причина — неоднородность породы. В прошлом серьезного геологического обеспечения работ не проводилось, вот и вынуждены были горняки полагаться на опыт, интуицию и везение: наткнулись на слой делового камня — и разрабатывают его сколько возможно. Пошел материал некачественный (мягкий или трещиноватый) — добычу в этом направлении прекращают и поворачивают в сторону. Надо учесть и то, что ориентироваться под землей не просто, и маркшейдеров — специалистов по подземной геодезии — в штате каменотесных заводов[22] почти никогда не было, особенно в случае мелких артельных разработок. Сомневаюсь, что компасы у горняков имелись! Последние обстоятельства приводили к тому, что часто подземелья непреднамеренно искривлялись.

Вернемся в Поочье. У посетителей каменоломен всегда возникает вопрос: с помощью каких инструментов ломали довольно твердый мраморовидный известняк? Ответить на него помогают следы на стенах подземелий. Так, практически везде на сводах видны острые и длинные углубления — вероятно их оставили клинья, забиваемые между слоями камня. С боков монолиты, судя по всему, подрубали теми же клиньями, а также кайлами. Однажды при рытье через отработку хода мы нашли два таких инструмента, по неизвестной причине попавших в отвалы. Однако использование «ударных» инструментов разработчики явно старались свести к минимуму. При ударах всегда есть риск, что трещина пойдет совсем не в том месте, где требуется.

Чтобы избежать этого, после подготовки рабочей («свободной») поверхности в монолите камень по контуру отделяемого блока… пилили. В буквальном смысле слова. Об этом говорят многие старожилы, хотя, на первый взгляд, поверить в это трудно. Мраморизированный известняк и современным победитовым инструментам поддается с трудом. Как-то мне потребовалось отпилить пятисантиметровый кусочек этой породы, так я почти полчаса водил ножовкой по металлу… Однако в прошлом пилы были не совсем обычными. По воспоминаниям и свидетельствам старых документов, использовались инструменты, похожие на двуручные пилы, но… без зубьев! В распил, между такой «пилой» и камнем, постоянно подсыпали якобы мокрый речной песок, он и перетирал камень. Вполне возможно, что так и было, однако применяли и пилы другого типа.

…Долгое время мы не могли понять, какой инструмент оставил на стенах бывших каменоломен ряды треугольных зубцов? Подозревали широкие треугольные клинья, однако разгадка пришла неожиданно: когда мне пришлось распилить толстую доску ножовкой с крупными зубьями, причем часть их была выломана. Я получил на срезе точно такие же следы. Стало ясно, что каменотесы использовали пилы с очень крупными и редкими треугольными зубьями, со стороной каждого сантиметров в пять. Интересно, что следы таких пил приходилось видеть исключительно в окских каменоломнях, а вот в пещерах ближнего Подмосковье ряды треугольников на камнях никогда не замечал.

Надпилив камень, по контуру, его аккуратно скалывали и получали, таким образом, заготовку будущей плиты. Размер и форма блоков были самыми разными — это определялось требованиями рынка или конкретных заказчиков. В Поочье, судя по невывезенным по какой-то причине и брошенным в штреках и на берегу блокам, вырубались в основном каменные параллелепипеды размером примерно 30 х 30 х 100 сантиметров и квадратные плиты толщиной сантиметров в десять и площадью около половины квадратного метра. Я даю лишь порядок величин, строгих стандартов на готовую продукцию не было и размеры камней, как уже говорилось, варьировали.

Возникает еще вопрос (привыкшие к ровному свету электрических и ацетиленовых фонарей современники обычно про него вспоминают не сразу): как горняки освещали рабочее место? Ответ есть точный: в описываемый нами период в Окских каменоломнях использовались керосиновые лампы без стекла. Внешне они похожи на консервные баночки из-под паштета. Сбоку была приклепана ручка, примерно как в подстаканнике, а сверху имелась латунная горелка с фитильком, длину которого можно регулировать. Такие светильники нам приходилось находить в пещерах, упоминается о них и в литературе. Свет они давали относительно яркий, но направленный как вперед, так и в глаза горняку.

По технологии заготовку мало отделить от монолита, ее надо вытащить. Для начала дотащить до поверхности. Все деревенские предания утверждают, что каменные глыбы, обвязав веревками, транспортировали (на тележках или салазках) с помощью конной тяги. Туристу, привыкшему передвигаться по штрекам пригнув голову, это может показаться невероятным, но не надо забывать, что ходы в прошлом были немного выше, так как современные крепи истлели и своды легли на камни забутовки. С другой стороны, от знающих спелестологов я слышал, что во второй половине XIX века под Москвой существовал конезавод, где специально для работы в шахтах и штольнях разводили пони. Документально мне подтвердить это не удалось, но, исходя из того, что потребность в подобной специализированной тягловой силе была повсеместно и потенциальный рынок был очень большим, версия выглядит вполне логичной… И все же в большинстве случаев использовался ручной труд. При этом, если штрек был прямым, использовали устанавливаемый у входа ворот — лебедку с вертикальной осью вращения.

В морозное время оставлять с таким трудом добытый камень на поверхности было нельзя. Насыщенный влагой, он неминуемо бы растрескался. Поэтому в тех ломках, где добыча велась круглый год, штреки выводили не сразу на «улицу», а в балаганы, так называли своеобразные сараи или ангары, поставленные на береговой террасе. В них заготовки сушились, затем им придавали окончательную форму, шлифовали (так же с помощью мокрого речного песка), и на этом производственный цикл завершался. Плиты теперь нужно было отгрузить потребителю.

Зимой их вывозили на подводах, но гужевой транспорт был относительно дорог, а потому разработки в большинстве случаев велись у большой реки, чтобы использовать более рентабельный водный транспорт — баржи на бурлацкой тяге. И здесь возникала одна проблема: как спустить тяжелые камни с крутого берега?

В принципе во всех известных мне окских местах подземных разработок можно найти следы старых дорог. Либо серпантином, либо по очень пологой диагонали поднимавшиеся к террасам с балаганами, но вполне пригодные для транспортировки блоков. Некоторые краеведы свидетельствуют, что спускали их на деревянных катках, обвязав веревками, причем нередко камни срывались, ломались при падении и превращались в брак. Действительно, отесанные плиты обычно валяются в пойме под входами в пещеры и могут служить даже важным признаком при их поиске. Документальных свидетельств такого метода мне найти не удалось, а многие старожилы повествуют о другом способе решения задачи. По их словам, от балаганов к речным пристаням были построены своеобразные эстакады — деревянные желоба на опорах, по которым и скользили каменные блоки.

Один из наших информаторов, живущий близ Кольцовских пещер, рассказал о еще более диковинном техническом ухищрении. Над балаганами, на коренном берегу, был устроен специальный пруд со сливом. Когда известняковые плиты помещали на желоб, из пруда пускали воду — и так, на гидросмазке, камни и скользили вниз… Человеку с техническим образованием такая методика представляется неправдоподобной. С точки зрения физики камень и под действием силы тяжести должен скользить по желобу прекрасно, усилия скорее необходимы для его удержания… Возможно, функция воды была в другом: она предохраняла деревянный «монорельс» от быстрого истирания. Утверждать, действительно ли разработчиками применялась столь оригинальная транспортно-погрузочная система, не берусь. Замечу лишь, что ломки обычно устраивались не в любом месте берега, а близ крупного ручья или речушки (по крайней мере это верно для Средней Оки и Верхней Волги). Можно предположить, что такое расположение позволяло подавать необходимую для многих операций воду самотеком, а не поднимать ее снизу. Здесь требуются архивные изыскания: если информация подтвердится, она стала бы лишним доказательством того, что русские и в прошлом рассчитывали не только на «эх, ухнем»[23].

Бесспорно, труд рабочих в каменоломнях, несмотря на все ухищрения, был тяжелым, и ценился соответственно. Часто нанимались в каменотесы не на всю жизнь, а временно — подработать, скопить на обзаведение.

В конце XIX и начале XX века одними из крупнейших в среднем течении Оки были каменоломни Губонина и Филатьева. Располагались они рядом, на Улайской горе, в границах нынешней Тульской области. Предприятия были относительно молодыми и развивались стремительно. На основанной в 1870-х годах купцом Губониным каменоломне уже через 17 лет было занято 180 рабочих, добывших 17000 аршин (вероятно квадратных. — А.П.) плит на 3400 рублей[24].

Через десять лет предприятие еще более расширилось. В 1892 году корреспондент «Калужских Губернских Ведомостей» довольно подробно описал условия труда и быта горняков. Привожу здесь эту заметку[25] почти полностью:

«В окрестностях города Тарусы добывается преимущественно крепкий камень, известный в Москве и других городах под названием «Тарусского мрамора». В каменоломнях Губонина ломается сорт камня под названием «столовый», который при полировке имеет темно-желтый цвет, а у Филатьева вырабатывается сорт камня под названием «московский», при полировке имеющий мутно-сероватый цвет. В последнее время в окрестностях Тарусы разработка камня все более и более развивается. Независимо от некоторых мелких промышленников на каменоломнях Губонина и Филатьева добывается камня по несколько сот тысяч квадратных аршин и работают несколько сот рабочих.

Рабочие разделяются на четыре разряда: ровщиков, пильщиков, терщиков и каменотесов. Все рабочие содержатся на своих харчах, которые получают из конторских лавок, при этом харчи обходятся рабочему от 7 до 9 руб. в месяц. Самая трудная работа исполняется ровщиками, работающими внутри горы. Заработки ровщиков колеблются от 0 до 50 руб. в месяц, иногда по несколь-ку недель идет в рядах ломаный камень, за выборку которого ров-щики не получают ничего, так как работают с аршина годного камня. В таких случаях ровщики проедаются и остаются без заработка, входят в долги к хозяевам. Но за то при цельных слоях камня ровщики имеют легкий и хороший заработок. Пильщики при сдельной работе от 3 до 4 руб. за тысячу квадратных вершков зарабатывают в неделю от 3 до 5 р. Терщики в большинстве случаев невзрослые, зарабатывают в неделю от 2 р. 50 к. до 3 р. Заработок каменотесов считается с квадратного аршина и достигает 20 и 30 р. в месяц.

Добываемый камень летом отправляют на баржах по р. Оке, а зимой на лошадях до ст. Иваново Московско-Курской железной дороги. Местом сбыта служит Москва и другие большие города.

Работы на каменоломнях продолжаются круглый год, зимой камень для предохранения от разрыва морозами сушится в сушилках. Внутри горы, во рвах, работы производятся при керосиновом освещении в жестянках без стекла. Воздух постоянно спертый, пропитан сыростью, гарью и копотью, вследствие этого рабочие, главным образом ровщики, всегда бывают закопченными и вымазанными в ламповую сажу. Для постороннего наблюдателя работы в горе, во рвах, представляются опасными для находящихся там людей. В коридорах и площадках потолки поддерживаются плохо сложенными каменными устоями, на которые положены тонкие жерди. В широком пространстве между жердями в потолках заметны трещины с висящими большими камнями, держащимися только деревянными клиньями. Несмотря на кажущуюся опасность при раскопках бывает мало случаев обвалов потолка и ушибов людей.

Пильщики, терщики и каменотесы работают летом под шатрами на воздухе, а зимою в балаганах, имеющих для вывозки камня плохо затворяющиеся ворота, в щели которых постоянно дует ветер и обдает рабочих сыростью и холодом. На полу постоянно грязь, мокрый песок и лед, так как при распилении камня с песком употребляется вода. Несмотря на постоянную топку балаганных печей, внизу всегда чувствуется холод, а вверху страшная жара. В этих же балаганах, как нам пришлось наблюдать в прошлую зиму, в каменоломнях Губонина помещаются не только столовые, но и спальни, так что рабочим среди грязи и сырости от пильной работы и каменной пыли от каменотесной приходится обедать, ужинать и спать. Для спанья рабочих в балагане наверху устроены хоры. В балаганах же Филатьева имеются отдельные столовая и спальня; при всем этом, однако, несмотря на зимнюю неприглядную в гигиеническом отношении обстановку рабочих, среди них замечается мало заболеваний.

Горожанин».

Для того чтобы читатели могли оценить заработки, напомню, что рубль котировался в то время высоко, например корова стоила около десяти рублей…

IV. ПЕЩЕРНЫЕ МОНАСТЫРИ И ДРУГИЕ КУЛЬТОВЫЕ ПОДЗЕМЕЛЬЯ.

18. Подземная информтека украинских степей.

Вряд ли найдется образованный человек, ничего не слышавший о сделанных в каменном веке рисунках на стенах некоторых пещер. Считается, что в подземельях шаманы и колдуны проводили таинственные мистерии, изображая будущих жертв, а затем «убивая» их, что должно было обеспечить удачную охоту. Возможно, все было проще. Мне очень нравится гипотеза исследователя Ю. Росциуса о том, что изображения животных служили мишенями, а пещеры — своеобразными тренировочными залами, где в сложных условиях охотники оттачивали свое мастерство. Да и просто от скуки и потребности рисовать могли предки стены украшать…

Наиболее известны фрески испанской пещеры Альтамиры и грота Мадлен во Франции, обнаруженные еще в XIX веке. Нарисованные рукой древнего человека быки, мамонты, антилопы выглядят словно живые. Творения художников каменного века настолько совершенны и эстетичны, что долгое время их не признавали достойными внимания археологов, считая явной подделкой. Постепенно, впрочем, точка зрения науки изменилась, и художественные способности древнейших наших предков теперь ни у кого сомнения не вызывают. Тем более, что после первых открытий у ученых и спелеологов словно глаза открылись: новые образчики доисторического искусства стали находить не так уж редко. Скажем, известнейший французский спелеолог Норбер Кастере обнаружил в пещере Монтеспан даже скульптурные изображения — вылепленных из глины медведей, названных им самыми древними в мире статуями![26].

Были найдены рисунки мамонтов, носорогов и других животных плейстоцена и на территории России — в знаменитой Каповой пещере на Южном Урале (в настоящее время принято использовать ее традиционное башкирское название: пещера Шульган-Таш)…

Подробно пересказывать историю открытия и изучения доисторической пещерной живописи здесь нет нужды. Она хорошо описана в многочисленной литературе. Могу лишь порекомендовать хорошую книгу доктора исторических наук В. Ларичева «Пещерные Чародеи»[27].

Поговорим о том, где наши читатели могут своими глазами увидеть древние пещерные рисунки. Рассматривая альбомы с их фотографиями, многие любители истории завистливо вздыхают: даже до Каповой пещеры добраться в наши трудные времена непросто, а уж о поездке во Францию подавляющее большинство нынешних россиян могут лишь мечтать.

Однако неужели на огромной территории между Средиземноморьем и Южным Уралом древние не рисовали в пещерах? Как-то нелогично и неправдоподобно. В литературе имеется довольно много упоминаний о виденных во многих местах европейской части СНГ знаках и рисунках на камнях и стенах пещер, как правило, отрывочных и непроверенных. По крайней мере, один такого рода памятник в относительной близости от наших крупных центров существует, более того — научное изучение его началось еще в конце XIX века, почти одновременно со прославленными Альтамирой и Шульган-Ташем. И, хотя археологами наработан огромный материал, широкой публике это собрание пещерных рисунков почти не известно — не освещено в прессе и телефильмах. Речь идет о Каменной Могиле — целом подземном комплексе, расположенном в запорожских степях.

О многочисленных наскальных изображениях этого археологического памятника из специальной литературы я знал давно и, интересуясь пещерами, естественно, очень хотел увидеть их. Из той же литературы следовало, что находится Каменная Могила где-то вблизи Мелитополя, неподалеку от автотрассы Москва — Крым. Увы, обращения в турфирмы вызывали лишь удивление: никто экскурсий к уникальному памятнику не проводил.

Даже на месте уточнить его местоположение оказалось непросто: разговоры на автостанции в Запорожье с водителями рейсовых и экскурсионных автобусов ничего не дали. Все же, забравшись в шедший на юг автобус, в нескольких километрах перед Мелитополем на обочине вижу указатель: «Историко-археологический музей-заповедник КАМЕННАЯ МОГИЛА»!

Пройдя несколько километров, вижу на берегу едва струящейся речушки Молочной огромный холм, а точнее «кучу», из песчаниковых глыб, как будто высыпанных неким великаном из кузова колоссального самосвала. Площадь ее почти три гектара, а высота — более двух десятков метров. Цвет холма определить непросто: вечером он выглядит коричневым, а солнечным днем становится вдруг ярко-желтым.

Согласно местной легенде, записанной краеведами еще в прошлом веке, все это — результат трудов сказочного богатыря Бо-гура: гору из огромных глыб тому в наказание за какую-то провинность приказал сложить Аллах. Работа была серьезная: камни с далеких гор Богур ломал руками и носил их на себе. Впрочем, богатырь попытался словчить: стал укладывать их неплотно. И тогда окончательно рассерженный бог наказал его за хитрость: сделал так, чтобы оступился силач, попал в щель между камнями и умер с голоду. И поныне тело его покоится в одной из пещер. Поэтому и называется этот каменный холм могилой…[28].

Вблизи территория музея-заповедника выглядит на удивление цивилизованно, я бы сказал «по-европейски»: обнесена легким ограждением (посетителей пускают за символическую плату в 30 украинских копеек без ограничения времени), имеется автостоянка, книжный киоск и небольшое, но со вкусом отделанное и снаружи и внутри музейное здание. Мне, привыкшему к тому, что у нас памятники истории и природы обычно приходится видеть заросшими травой и бурьяном (а то и полностью разрушенными), обнаружить такой порядок было не просто приятно, а даже странно. Жаль, правда, что от избытка посетителей комплекс не страдает: рядом припаркованы лишь пара автомашин, а лазают по камням в основном жители Мелитополя и других ближайших населенных пунктов. Да и тех интересуют главным образом не доисторические рисунки, а необычные пейзажи и приятный пляж на реке…

Подхожу к холму, и он как будто увеличивается в размерах. Вскоре тропинка начинает петлять среди солидных «камешков» разнообразной формы, покрытых не менее разнообразными лишайниками всех цветов — от черного до бордового. Нечто подобное мне приходилось видеть только в горах на Урале. Лежат глыбы неплотно, образуя во многих местах ниши, гроты и «улочки», пол которых словно посыпан янтарно-желтым песком… С вершины горы открывается впечатляющий вид на степи. Здесь они сохранились в сравнительно первозданном виде. Вблизи Каменной Могилы ботаники обнаружили даже реликтовые растения, сохранившиеся с третичного периода (доледниковой эпохи).

Ну а где же знаменитые пещеры с рисунками?

Заметить входы в них оказалось непросто, помогли местные подростки, явно бывшие на Каменной Могиле не в первый раз. Бросив сумки, они быстро переодеваются в подземную одежку (которую не жалко испачкать), включают фонарики, после чего протискиваются в узкую вертикальную щель между камнями. Через какое-то время ребята вновь показываются на свет, метрах в двадцати от места погружения!

Осознав «местные условия», найти пещеры оказалось несложно. Точнее, пещерки, практически ни в одной из них нельзя встать в полный рост, да и по площади они тоже не велики — от силы в несколько квадратных метров. По сути, это лишь щели между каменными глыбами. Маловероятно, чтобы здесь имелись полости большого размера. По мнению геологов, когда-то на месте Каменной Могилы был песчаниковый останец — оставшаяся после разрушения окружающих более мягких пород своеобразная скала. Позднее она раскололась и развалилась под действием силы тяжести на отдельные блоки…

Ну а где же настоящее богатство каменной горы — знаменитые рисунки?

Несмотря на определенный опыт и многочасовые поиски, самостоятельно мне удалось обнаружить лишь несколько малоинтересных петроглифов, представлявших собой в основном примитивные геометрические орнаменты из процарапанных на камнях линий. Гораздо чаще встречались надписи типа: «Здесь был Вася» и другие автографы современников — причем поверх древних рисунков! Во многих гротах валяются обертки от «сникерсов» и прочих радостей, а кое-где туристы даже отправляли естественные потребности! В общем, я бы не сказал, что статус музея-заповедника действительно обеспечивает сохранность для потомков имеющихся здесь следов прошлого.

Как бы то ни было, самостоятельный поиск петроглифов на многочисленных плитах, пещерах и гротах Каменной Могилы времени отнимает много. Проще не изобретать велосипед и не открывать уже открытое, а посетить расположенный рядом музей. Все наиболее интересные рисунки Каменной Могилы представлены в нем. Иногда это подлинные плиты, а чаще точные копии. При этом научные сотрудники всегда готовы прийти на помощь любознательному посетителю.

Узнав о моих не слишком успешных поисках, один из музейных работников улыбается.

Рисунки на камнях заметить не просто, к тому же многие изображения они маскируют, присыпают песочком, чтобы вандалы не повредили, а часть петроглифов перенесли в музей. А в общем-то всех рисунков не знает никто — их до сих пор продолжают открывать и опознавать.

Пожалуй, самое время рассказать об истории открытия петроглифов Каменной Могилы. Она достаточно интересна и поучительна.

Как установили украинские историки, первым заинтересовался недрами необычного холма из огромных глыб известный русский академик П.И. Кеппен, побывавший здесь в 1837 году. Точнее, ученого привели к нему местные жители, поведавшие о «невидимой части айсберга»:

«Тут некогда был вход к пещере, в коей один из моих проводников, бывший в детстве пастухом и нередко с товарищами здесь прохлаждавшийся, видел на стенах надписи, из коих одна была длиною в аршин или более, составляя одну строку. В других местах были иссечены отдельные слова. Вход к этой пещере был занесен песком около 1822 года»[29].

Первые же рисунки на здешних камнях были обнаружены в 1890 году одним из основоположников отечественной научной археологии Н.И. Веселовским правда, не самостоятельно, а по наводке местного батюшки. Первоначально он заметил лишь наи более обычные для памятника геометрические фигуры, а после того, как с помощью местных крестьян расчистил пещеру, увидел на ее сводах более впечатляющие петроглифы: грубые изображения козлов и лошадей.

Впрочем, первоначально находки Веселовского особого внимания к себе не привлекли. На Каменную Могилу периодически наведывались археологи, но следующий яркий результат был достигнут лишь в предвоенные годы археологом В.Н. Даниленко. Он обнаружил около десятка новых рисунков, но, самое интересное, в одном из изображений опознал… мамонта! Его сообщение об этом сразу вызвало горячие споры, не прекращающиеся и по сей день. Некоторые специалисты утверждают, что петроглиф изображает вовсе не мохнатого слона, а заурядного быка. Между тем позднее археолог сделал еще более смелое заявление. По его мнению, им был опознан рисунок, изображающий пляшущего колдуна в звериной шкуре! Попутно он идентифицировал в петроглифах кабанов (вепрей), лучников, оленей и много других образов…

В последние десятилетия самый, пожалуй, большой вклад в изучение археологического памятника внес нынешний директор музея-заповедника Б.М. Михайлов. Более тридцати лет отдал Борис Михайлович изучению Каменной Могилы, можно сказать, он является настоящим ее фанатом (в хорошем смысле слова).

И памятник «отблагодарил» ученого, «подарив» ему множество новых рисунков и их местонахождение. Вместе с сотрудниками им было открыто 12 новых гротов и пещер с самыми разными изображениями. Результатам этих исследований посвящена солидная монография Михайлова, выпущенная, правда, мизерным тиражом[30].

Впрочем, работа далеко не закончена — открытия продолжаются. Судя по всему, как сам директор, так и его единомышленники не сомневаются, что Каменная Могила является своеобразной информтекой Приазовья, на стенах пещер которой запечатлена вся история этих мест с каменного века до недавнего прошлого. Вот как, по их мнению, она выглядит.

В палеолите, «старом» каменном веке, здесь жили охотники на мамонтов и других крупных животных, запечатленных на камнях. Было это не позднее 15 тысяч лет назад, а возможно, еще раньше. Среди рисунков более поздней эпохи наиболее интересны, по словам сотрудников музея, изображения человеческих фигурок с луками в руках, а особенно — силуэт женской фигуры, словно парящей над похожим на носорога животным. Совершенно серьезно в этой композиции они усматривают истоки мифа «Похищение Европы»! Эпоха неолита («нового» каменного века) представлена прячущимися в зарослях быками и другими животными. Быков рисовали и позднее, в медную эпоху, причем гораздо более детально. Каких только рисунков этой эпохи ариев не нашли исследователи: здесь и летящие собаки, и «древа жизни», и знаки, похожие на примитивные иероглифы… Очень интересны полурисунки-полускульптуры драконов и рыб — этих существ обожествляли многие народы индоевропейской общности… В эпоху бронзы были сделаны многочисленные рисунки коней и особенно впечатляющих парных упряжек быков. Это — время расцвета древнейших цивилизаций Египта и Междуречья, и энтузиасты утверждают, что некоторые знаки на глыбах Каменной Могилы удивительно похожи на египетские иероглифы. Мало того: в одном из гротов обнаружена даже «осмысленная» надпись, сделанная шумерийским письмом! Перевод гласит: «Радостный плуг взрыхляет землю». Михайлов допускает, что шумеры, загадочный народ, пришли в Месопотамию именно отсюда, из причерноморских степей… Кстати, рисунки кораблей также имеются на камнях информтеки. Как ни странно, не оставили изображений скифы, хотя в начале нашей эры эти земли принадлежали именно им. Непонятный пробел… Зато имеются на камнях тамгообразные (родовые) знаки сарматов и христианские символы — кресты. Михайлов считает, что изображения последних появились задолго до Крещения Киевской Руси, возможно, уже в V веке новой эры…

Беседуя, подходим к музейным стендам, и меня охватывает двоякое чувство: с одной стороны, огромное впечатление и наслаждение от древних рисунков быков, колесниц, христианских символов (правда, я так и не понял, почему явно православные кресты относят к началу нашей эры?), с другой — я при всем желании не смог понять, почему человекоподобную фигурку, словно парящую над неким пятном, местные исследователи считают женской, мало того — богиней Европой на шерстистом (!) носороге? И окончательно мои фантазия и воображение забастовали перед прочерченным несколькими линиями рисунком, — пока взгляд не упал на пояснительную надпись: «Изображение колдуна»! Не спорю, отдаленная аналогия со знаменитым изображением «пляшущего шамана» из французской пещеры есть, — но только отдаленная. Также сложно оказалось опознать рисунки лучников, охоты на мамонтов (да и самих мамонтов) и многие другие… Словом, у меня сложилось впечатление, что от излишнего энтузиазма сотрудники музея выдают желаемое за действительное, делая уникальный памятник «еще уникальнее» (впрочем, я отдаю себе отчет, что в вопросах истории и археологии являюсь дилетантом, и предупреждаю об этом читателей).

Как бы то ни было, преувеличивать значение мелитопольского «подземного Эрмитажа» нет никакой нужды, оно и так колоссально. Лично меня наиболее впечатлили плиты с выбитыми на них многочисленными изображениями человеческих ладоней и стоп. Дело в том, что такие «следовики» известны буквально по всему миру, от Шотландии до Австралии и обеих Америк! И вполне возможно, являются следами погибшей цивилизации, охватывавшей весь земной шар, о которой мы почти ничего не знаем…

Но почему люди всех эпох избирали Каменную Могилу местом творчества? Мелитопольские историки считают, что место это было священным. Гора с пещерами символизировала Мировое Древо — связь трех миров: нижнего, нашего и горнего… По своему обыкновению, я считаю, что все могло быть и куда проще: надо было людям самовыражаться, вот и оставляли они на камнях автографы. Делают это и современные туристы.

Впрочем, некоторые наши современники все же уверены, что Каменная Могила — место не простое.

Как-то я приехал к этому памятнику рано и застал только одного сторожа — молодого парня. Оказался он человеком грамотным, много работавшим на раскопках и, подобно всем краеведам, большим энтузиастом своих родных мест. От него-то я и услышал о связанной с Каменной Могилой «аномальщине»: это место обладает особыми свойствами. Непонятные явления здесь случаются часто. Регулярно появляется над холмом красный световой столб. Фотовспышки часто взрываются, электроника отказывает… Возможно, древние жрецы использовали особые геофизические условия этого места для входа в измененное состояние сознания. Один историк выдвинул гипотезу (с ним, правда, мало кто согласен), что многие изображения специально делались неоднозначными: при рассматривании петроглифа в мозгу возникала череда образов, как в мультипликации.

Не могу не заметить, что во время первой экскурсии по каменному холму со мной тоже имела место некоторая странность. Верная «Практика» на третьем кадре «забастовала»: как оказалось, пружинка прижима пленки таинственным образом выгнулась назад. Подобного не случалось ни до, ни после. А по возвращении выяснилось, что и второй фотоаппарат — супернадежная «Смена», всегда без сбоев переносившая мороз зимних походов, влажность пещер и тряску российских дорог, начиная с первого же снятого на Каменной Могиле кадра стала давать небольшую засветку — деформировался лепесток затвора.

Впрочем, на мистических свойствах Каменной Могилы я акцентировать внимание не хочу. «Агнийогнутые» граждане, в последние годы специально приезжающие сюда для отправления квазиэзотерических обрядов, музейщиков уже утомили, так что говорят они на «аномальные» темы теперь очень неохотно.

Просто любознательным посетителям, желающим прикоснуться к истории, в музее-заповеднике всегда рады. Поедете на машине или автобусе в Крым — заверните к нему — не пожалеете!

19. Подземелья Дивногорья — известные, но загадочные.

Огромные территории юга Европейской России и Восточной Украины, например Белгородская, Курская, Волгоградская, Харьковская области… покрыты меловыми отложениями. Иногда их многометровые толщи скрыты тонким слоем почвы, а во многих местах — скажем, на склонах холмов, по берегам рек — выходят на поверхность. Именно благодаря залежам мела получил Белгород свое имя. И не только он: через всю Воронежскую область протянулось Донское Белогорье — гряда крутых холмов, сложенных всем знакомой породой.

На этой территории практически нет крупных природных пещер, так же как и многокилометровых подземных каменоломен… Впрочем, может быть, и те и другие еще будут найдены: мел (состоящий из все того же карбоната кальция) относится к карстующимся породам[31], да и в строительном деле он применяется весьма широко… Однако и сегодня здесь известны многочисленные пещеры, весьма сложные и протяженные, относящиеся к классу культовых.

…В «меловой стране», о которой у нас речь, особенно впечатляет расположенное близ слияния Дона и Тихой Сосны Дивиогорье. Для меня остается загадкой, почему эти сказочно красивые места не только не являются объектом туристского паломничества, но и вообще практически неизвестны живущим за пределами Воронежской области. Представьте высокие — свыше полусотни метров — горы, крутые склоны которых летом покрыты ярко-зеленой травой с четко выделяющимися белыми «ранами» промоин и обрывов, а на вершинах холмов, на фоне ярко-голубого неба — снежно-белые столбовидные скалы, необычайно причудливых форм. Это и есть Дивы, давшие имя окружающему их клочку воронежской земли, а свое получившие от Петра I: выплыл его корабль из-за речной излучины, увидел царь берега и воскликнул: «Дивные горы»! Отсюда и пошло: «Дивногорье». (По убеждению местных жителей.).

Специалисты, понятно, с подобными народными объяснениями не согласны, но их версии происхождения топонима еще более захватывающи и романтичны. Павловский знаток Дивногорья В.В. Степкин, вслед за историком конца XIX века Е.Л. Марковым, убедительно показал, что слово «Див» восходит к индоевропейскому «деус», что означает божество. Вполне возможно, в дохристианские времена величественные Дивы являлись объектами поклонения, у их подножий устраивались языческие капища. Долгое время причудливые меловые столбы считали рукотворными: то ли остатками крепостной стены, то ли каменными изваяниями… Сейчас геологи объявляют их карстовыми останцами — остатками размытого в незапамятные времена сплошного каменного панциря. Не совсем понятно, почему в обширной меловой стране мест, где имеются дивы, очень мало. Возможно, есть доля истины и в старых представлениях. Тот же Виталий Степкин высказывает осторожное предположение, что одна из групп меловых столбов была в древности несколько «подработана», так что при наблюдении из определенной точки дивы указывали на место восхода Солнца в день летнего и зимнего солнцестояния…

Впрочем, для любителя Подземли белые горы интересны не столько снаружи, сколько «изнутри».

…Большинство москвичей или петербуржцев, даже с гуманитарным образованием, знают лишь один пещерный монастырь на территории СНГ — Киево-Печерскую лавру. Некоторые вспомнят еще Псковско-Печерскую обитель — и все! Между тем подземные монастыри — явление вовсе не уникальное, и почти любой воронежец, а тем более житель райцентра Лиски скажет вам о трех православных культовых спелеосистемах, находящихся в его крае, а именно — в Дивногорье.

Одна из них, расположенная под группой останцов Большие Дивы, вместе с прилегающей территорией ныне даже превращена в музей-заповедник. Правда, целиком «подземным» этот комплекс назвать нельзя: дело в том, что внутри одной из возвышающийся на вершине холма Див прорублены полости, то есть меловой столб был превращен в башню с нерукотворными стенами! Но главные помещения, в том числе и алтарь, расположены внутри холма. Суммарная длина ходов около двухсот метров, в комплекс входит подземный храм, а также кельи и хозяйственные «комнаты». Сегодня подземелья превращены в экскурсионный объект. Группы воронежских туристов приезжают сюда довольно часто, подруливают и автобусы из других краев… Обычно экскурсанты от прогулки по подземным ходам в восторге, хотя лично меня вид подземного комплекса сегодня привел в легкое недоумение: стены и своды пещер оштукатурены, с интервалом в несколько метров установлены светильники. Все это, в сочетании с узкими сводчатыми коридорами, оставляет впечатление то ли бомбоубежища, то ли армейского командного пункта… Сотрудники музея говорят, что при реставрации подземелий пытались сделать их такими, какими они были в предреволюционные годы. При этом признают, что документов и описаний сохранилось очень мало, так что реставраторы в значительной степени полагались на интуицию…

Гораздо более интересны оказались пещеры в святых местах под Малыми Дивами. Находятся они в нескольких километрах от музея-заповедника, на территории вновь действующего Свято-Успенского мужского монастыря. Правда, нынешние монахи (их здесь совсем немного) предпочитают жить на поверхности, расположенные же выше по склону подземелья являются главным образом экскурсионно-историческим объектом. Обычно посетителей сразу ведут в длинный и узкий мрачноватый ход, внутри горы коридор все время изгибается, образуя кольцо: через несколько сотен метров туристы вновь приближаются к поверхности. Выводит туннель в вырубленный в мелу храм с высокими — метров по пять — сводчатыми потолками. В подземной церкви светло. В склоне холма прорублены «окна», и даже без фонариков хорошо видна поверхность камня, кое-где укреплен-нал железными стержнями и вся исписанная разнообразными автографами современников. Последнее — наследие недавнего прошлого: в советские времена в помещениях монастыря (конечно наземных) располагался санаторий… Реставрацией подземелий долгое время никто не занимался, и путешествия по пещерам впечатление производят довольно сильное. Точнее, производило: недавно узнал, что и здесь решили провести «реставрацию», такую же, как и в Больших Дивах (и уже оштукатурили подземный храм). Жаль…

Третий популярный у воронежских туристов пещерный комплекс находится на донском берегу, ниже по течению. От Больших и Малых Див до него более пяти километров. Можно их проехать на пригородной электричке, а можно пройти пешком, в любом случае путевые пейзажи не оставят равнодушными даже бывавших в серьезных горах людей. Железнодорожная линия здесь петляет среди огромных меловых холмов, причем на многих участках для рельсовых путей в них были вырублены специальные террасы и коридоры. Кое-где почти вертикальные белые откосы, затянутые металлической сеткой, начинаются в десятке метров от железнодорожного полотна, кажется, что высунув из окна руку, можно дотянуться до меловых обрывов!

Особенно захватывающий вид открывается с вершин холмов, например, с горы Шатрищи, в недрах которой расположены подземелья. Шатрищегорский монастырь давно заброшен, входы в его пещеры открыты и никак не охраняются, так что воронежские спелеотуристы обитают в основном здесь.

В общем-то Шатрищегорские пещеры мало отличаются от тех, про которые рассказывалось чуть выше. Протиснувшись в обвалившийся от времени лаз, мы попадем все в те же высокие, но узкие коридоры, выводящие в расширения: кельи и подземную часовню. Имеются и низкие ходы, передвигаться по которым можно только на четвереньках, возможно, недостроенные или «технологические». Впрочем, технически перемещаться по любым вырубленным ходам пещер несложно, единственное неудобство связано с пачкающими свойствами породы. Здесь комментарии не нужны — в школе каждый из нас держал в руках мел… Не понимаю только, как поддерживали приличный внешний вид жившие в пещерах монахи в своих мешковатых рясах да еще черного цвета?

Достаточно интересно, что монастырь «трехэтажный», его помещения располагаются в трех ярусах, связанных наклонными переходами. Последние отличаются от горизонтальных ходов тем, что под ногами здесь вырублены ступени, а при спуске человека преследует гулкое эхо, создающее необычный акустический эффект. Время от времени раздается под землей и звук в виде низкочастотного рокота. Когда услышал его впервые, поломал голову над источником, потом понял, что монолитная порода проводит стук колес проходящих внизу поездов.

Случаются в подземельях и обвалы. Не в самих искусственных ходах, заложенные в монолитной породе, они сравнительно устойчивы к обрушениям. Отслоения камня происходят в трещинах, прорезающих толщи мела. Искусственные полости нередко вскрывают такие «разломы горы», и в Шатришах два из них вполне доступны для человека. Спелеотуристы в них время от времени лазают, расчищая образующиеся за время их отсутствия завалы. А в 2001 году случилась трагедия: одного из «покорителей недр» завалило насмерть. Спасателям удалось поднять лишь труп… Наглядный пример того, что даже, на первый взгляд, простые и устойчивые пещеры Среднерусской возвышенности требуют к себе серьезного отношения.

Все вышеописанные объекты, входящие в обычную «программу пребывания» приехавшего в Дивногорье туриста, детально осмотреть можно за день, а изложение истории здешних монастырей у экскурсовода заповедника займет час — полтора. Казалось бы, в этих безлесых, издавна обжитых местах спелеологу-сталкеру негде приложить усилия. По крайней мере, для поиска неведомых пещер это не самый перспективный район… Так бы считал и я, если бы не случайная, но счастливая встреча…

Поднимаясь к вершине Шатрищ, чтобы бросить взгляд на окрестности, я увидел молодого парня, улыбаясь, протягивавшего мне руку. Что ж, турист туриста узнает издалека (по горному рюкзаку хотя бы), и я был искренне рад встрече с еще одним воронежским коллегой по увлечению… Действительность, однако, превзошла ожидания: новым знакомым оказался Илья Агапов, постоянно живущий в Санкт-Петербурге, но чуть ли не с детства «болеющий» подземными монастырями Белогорья и окрестностей и собравший о них огромный материал. Он-то и поведал мне спелестологические перспективы меловых районов: культовых пещер здесь гораздо больше, чем известно даже многим историкам. Древних — да, немного: тот монастырь, что у нас под ногами, соседний Дивногорский, еще можно назвать пять объектов, основанных в XVI–XVII веках (а возможно, и раньше). Пещер же более близких к нам времен очень много — более двадцати, и информация каждый год прибавляется. Среди культовых подземных объектов есть и большие почитаемые монастыри, например, расположенный на юге Воронежской области Белогорский, и подземные церкви, а особенно много пещер, так сказать, индивидуального назначения. Во времена общественных и религиозных кризисов в народе возникали течения «за возвращение к истокам». А поскольку первые христианские общины, как известно, собирались именно в пещерах-катакомбах, да и наиболее древние и почитаемые монастыри были подземными, вот и возникали среди простого населения эпидемии «пещерокопательства». «Собственные» пещеры для молений крестьяне чуть ли не в своих огородах рыли! Особенно на юге России это «увлечение» распространилось благодаря геологии этого края: мел (а южнее — известняк-ракушечник) и обрабатывается очень легко и к обрушениям не склонен…

Последний раз такое поветрие случилось перед революцией. Официальная церковь «созданные по инициативе масс» пещерные монастыри и церкви не признавала и «пещерокопательство» запрещала, но, бывали случаи, ничего поделать не могла, и новые культовые подземелья утверждались. А некоторые пещеры приходили в упадок и забрасывались. Кстати, и туристские «автографы» на стенах заброшенных пещер не сегодня возникли: их еще известный историк и церковный деятель митрополит Болховитинов в конце XVIII — начале XIX века упоминал… В советское время входы во многие пещеры взорвали — и не только в сталинские годы, но и позже, даже в 1960-х… Вот здесь, в Шатришегорском пещерном комплексе, ходов было больше, имелся подземный храм, но сейчас он если и существует, то путь к нему отрезан обвалами, происшедшими при строительстве железной дороги. Вот бы расчистить их и попасть туда…

Слушая собеседника, я вспомнил разговор со священником, как-то подвозившим меня на своей машине. Батюшка уверял, что и сейчас существуют глубоко законспирированные пещерные храмы, в которых проводит службы катакомбная церковь, отделившаяся от официальной РПЦ после того, как та признала большевистское правительство…

Однако нас все же больше интересует не современность, а история.

На одном из меловых откосов заметны аккуратные прямоугольной формы ниши, причем к ним ведут цепочки вырубленных для рук и ног зацепок на отвесной стене. Вероятно, там жили какие-то отшельники? Подобные кельи столпников мне приходилось видеть и в Молдавии…

Но Илья считает, что это случайное сходство: в том месте гора срезана меловым карьером, а «кельи» — творения спортсменов-скалолазов, проводивших там тренировки. Однако в христианстве, особенно в раннем, были распространены традиции аскетизма и столпничества. Так что все может быть.

Еще Агапов поведал, что откосы вдоль железной дороги сеткой затянуты, чтоб камни на рельсы не сыпались! А под сеткой входы есть, при умении можно залезть. Когда «железку» прокладывали, многие мешавшие холмы срезали, и, бывало, с пещерами. Изменений в Дивногорье много произошло: в Шатришах, например, также меловой столб-дива имелся, а сейчас его нет…

Новый знакомый открывает папку, набитую многочисленными ксероксами из дореволюционных изданий и описаниями культовых пещер, и не только тех, что находятся в Придонье и Малороссии, православные подземные монастыри были (некоторые сохранились до наших дней) и в подмосковном регионе, и на Русском Севере, и за Уралом… И каждая из культовых спелеосистем заслуживает рассказа.

Однако пересказывать чужие работы — дело неблагодарное. Надеюсь, в ближайшем будущем выйдет книга И.А. Агапова и В.В. Степкина, целиком посвященная культовым пещерам, и я заранее отсылаю читателей к ней.

Здесь же, в рамках нашей общей темы, хочу затронуть другие глобальные вопросы.

Итак, искусственных пещер, известных и забытых, в Белогорье, бесспорно, много, но каждая из них имеет размеры, в общем-то, скромные: суммарная длина ходов составляет десятки, иногда сотни метров. Однако многие жители окрестных городов и деревень убеждены, что истинная протяженность подземелий на много порядков больше: все Дивногорские пещеры между собой были связаны. Еще до революции можно было под землей от Шатрищ до Малых Див пройти, и дальше… Входы в тоннели обрушились, когда в начале XX века строили железную дорогу.

Пещеры выходят даже за пределы Дивногорья, проходят под рекой Дон, тянутся до Воронежа, а по утверждению некоторых, — даже до Москвы и Киева! Такие слухи бытовали еще сто лет назад:

«Любопытно, что до сих пор в окрестном населении живет фантастическая легенда: будто шатрищенские пещеры, винтообразно спускающиеся к подошве горы, не оканчиваются у подошвы, а идут ниже русла Дона, пересекая потом реку под руслом поперек, и идут до Днепра, то есть до Киевских пещер. Не трудно понять, как перешли на Дон приднепровские традиции, если припомнить, что устроители Дивногорского монастыря были приднепровские Черкассы. С тех пор пещерокопательство сделалось традицией местного подвижничества»[32].

Разумеется, находились и находятся информаторы, уверяющие, что прямые и длинные туннели вскрывались иногда во время горных и строительных работ, но, как правило, без обследования тут же засыпались…

Несомненно, что большинство подземелий были основательно забыты и заброшены еще до начала строительства железной дороги. В этом убеждает опубликованный в конце девятнадцатого столетия рассказ о поездке в Дивногорье[33].

«…Судя по народной молве, да и по здравому взгляду на эти столпы (дивы. — А.П.), внутри этой исторической горы скрывается гораздо более пещер и подземных ходов, чем люди успели до сих пор узнать.

При осыпаниях горы, при добывании камня то и дело натыкаются на пещеры. Народ рассказывает, что некоторые пещеры были завалены нарочно, чтобы не ходил туда народ, другие обвалились сами».

Как относиться к подобным заявлениям? Можно сослаться на то, что «любая пещера была когда-то гораздо длиннее». Можно попытаться объяснить их невежеством предков. И. Агапов считает, что за «пещеры» могли быть приняты катакомбные захоронения дохристианской эпохи. Археологи действительно обнаружили рядом с Большими Дивами хазарское городище и некрополь[34] того же времени по соседству. Однако в данном случае я бы не торопился.

Ходы, конечно, маловероятны, но связать все правобережные пещеры подземными ходами их строители несомненно могли. Это было возможно технически: как уже подчеркивалось, здешние меловые породы для прокладки подземелий, даже с помощью примитивных ручных инструментов, подходят как нельзя лучше.

Непонятно — зачем? Монахи, как известно, ищут уединения… Другое дело, если назначение ходов было иным: например военно-стратегическим. В последние триста лет в степной зоне близ границ с Малороссией не было особых военных конфликтов, а вот до того…

Для Московских земель южное направление испокон веков было самым угрожаемым. Оттуда совершали набеги всевозможные кочевые народы… Граница здесь то приближалась к Москве, то отодвигалась на юг. Недалеко от Больших Див археологами раскопана существовавшая до XIII века хазарская крепость. Но где бы ни проходила граница, для ее прикрытия устраивалась, по современной терминологии, «полоса обеспечения»: линия крепостей, застав, а в лесных местах — и засек из подрубленных вершинами к врагу деревьев… Была и Белгородская черта — как раз примерно в этих краях…

Тогда вопрос о существовании глобальной подземной сети упирается в другой, имеющий и самостоятельное значение.

Каков может быть истинный возраст Белогорских подземелий? Некоторые исследователи называют XIV век. С этого времени, по свидетельству археологов, здесь уже несомненно начинает распространяться христианство. Виталий Степкин, ссылаясь на мнение основателя отечественной научной археологии А.А. Спицына, осторожно называет даже VIII век, допуская, что основать подземные монастыри могли аланы.

Подтверждением того, что многие донские подземелья сооружены не в последние два столетия, является и цитировавшийся выше рассказ очевидца: более «молодые» пещеры местные жители вряд ли бы забыли.

Можно найти доводы даже в пользу того, что разветвленные подземные ходы под Белыми Горами (попасть в которые можно было, якобы, из «обычных» культовых пещер) и вообще не имеют отношения к православной культуре, а являются частью легендарной глобальной системы подземелий, устроенных некоей погибшей цивилизацией…[35].

Хочется надеяться, что недра меловых гор откроют новые, неожиданные страницы нашей древнейшей истории. И в пользу этого смелого утверждения имеются не только умозрительные построения, но и более весомые аргументы. Например, некоторые рисунки на стенах культовых пещер. О них — следующая глава.

20. Рисунки Белогорских пещер: приглашение к открытиям.

Небогатая научная литература, посвященная культовым пещерам Придонья и прилегающей Малороссии, четко сообщает: лишь немногие из такого рода подземелий были устроены в XVII веке (самый древний Святогорский монастырь на Северском Донце основан в XVI), а большинство — еще позже. «Позднятина», как иногда в кулуарах выражаются археологи, интересная экскурсантам и краеведам, но не обещающая сколько-нибудь заметных исторических открытий…

Вот самый большой на юге России подземный культовый комплекс — Белогорский Воскресенский монастырь. Расположенные на нескольких ярусах его подземные ходы, суммарной протяженностью около километра (это сейчас, а в прошлом, по данным И. Агапова, длина ходов была в два раза больше), привлекают главным образом молодых любителей острых ощущений из окрестных населенных пунктов, прежде всего из соседнего поселка Белогорье. История монастыря вроде бы загадки не представляет. Пещеры эти начала копать в 1796 году фанатично верующая казачка Мария Шерстюкова, причем к ее деятельности отношение было самым неоднозначным. Новый культовый центр официально был признан лишь лет через двадцать, после «высочайшей» поддержки самого Александра I…

Неоднократно высказывались мнения, что Шерстюкова лишь расчистила и расширила уже существовавшие пещеры, что обитель в этом месте была основана задолго до XVIII века… Увы — никаких прямых доказательств этому, в виде упоминаний в исторических документах, нет. Если бы удалось строго доказать, что хоть одна из меловых пещер была вырублена хотя бы в Средние века, — это не только явилось бы исторической сенсацией, но и добавило всем россиянам гордости за свое прошлое… Однако наука тем и отличается от религии, что ничего не принимает на веру. Даже для того, чтобы просто начать поиски в каком-либо направлении, одних «личных мнений» и «внутренней убежденности» энтузиастов маловато. И все-таки косвенные указания на то, что серьезное изучение культовых пещер может значительно удлинить и по-новому открыть нашу историю, имеются. В том числе на стенах Белогорских подземелий.

Об этом мы беседуем с В.В. Степкиным. Этот молодой воронежский историк за последние годы обошел и тщательно обследовал практически все культовые пещеры своего края, собрав о них богатый материал. По-видимому, он является одним из лучших специалистов в интересующей нас области.

Обращает на себя внимание Цветная комната в Белогорском комплексе. Зал этот просто уникален, благодаря узорам на стенах. Причем рисунки-граффити (они прорезаны в породе и дополнительно окрашены минеральной краской — известной еще с каменного века охрой) очень своеобразны: это всевозможные солярные знаки и близкие к ним символы.

Здесь надо сделать отступление. «Солярными знаками» ученые именуют сформировавшиеся в дохристианские времена стилизованные изображения Солнца, бывшего практически у всех языческих культур объектом поклонения. Разновидностей их довольно много: к таким символам относится, скажем, свастика — опошленный фашистами древнеиндийский символ небесного огня. У славян, впрочем, Солнце чаше изображали в виде точки с расходящимися вокруг прямыми или изогнутыми лучами. Другим древнейшим священным знаком была шестилучевая звезда в круге. Крупнейший специалист по язычеству славян академик Б.А. Рыбаков убедительно показывает, что такая «снежинка» — стилизованное изображение шаровой молнии и в древности считалась «Громовым Знаком», символом Перуна-громовержца. Священных изображений известно довольно много: изломанные линии символизируют небесные воды, орнамент в виде ромбиков имитирует структуру мамонтовой кости, из которой вырезались орудия и амулеты предков…[36].

Допустимо, считает В. Степкин, что Цветная комната в целом — это как бы «модель мира» в понимании наших предков: «потолок» ее символизирует «небо», в верхней части стен вырезан своеобразный карниз из прямоугольных зубцов — возможно, это «небесные воды», а ниже, на стенах — как раз и нарисованы разнообразные круги и полукруги из расходящихся веером лучей — небосвод, по которому движутся светила… Традиции, в соответствии с которыми устроен этот зал (он мог использоваться в качестве подземного храма или для захоронений, на что указывают ниши в стенах), древние и отображают средневековые христианские представления о пространственном образе Вселенной. Впрочем, это не означает, что Цветная комната вырубалась и украшалась в ту эпоху. Вопрос о ее возрасте остается открытым и требует дополнительного изучения[37].

Другой исследователь культовых пещер — Илья Агапов — к допущению о более раннем, чем принято думать, времени сооружения Цветной комнаты относится скептически. Вряд ли ее можно отнести к самым ранним полостям комплекса. Ведь комната эта не в привходовой части пещер, а в дальней, сооруженной позже — в нижнем иодъярусе, и вход туда как бы с обратной стороны. А как раз в ближних пещерах, явно вырубавшихся первыми, никаких признаков далеких эпох нет, это нелогично. К тому же вряд ли древние изображения сохранились бы неизменными. За время существования комплекса сменилось несколько поколений пещерокопателей и монахов, и каждый из них что-то делал и переделывал по-своему. Вот в известных пещерах Киево-Печерской лавры (основанных в XI веке) для удобства вождения «экскурсий» паломников монахами в XVIII–XIX столетиях было сделано много изменений… Многие надписи и рисунки там уничтожались, и уничтожаются сейчас. И в Придонье у монахов была традиция обновлять стены — зачищать закопченные, исписанные паломниками… Так поступают до сих пор, что видно на примере действующего Костомаровского монастыря, там очистили (кое-где оштукатурили) почти все пещеры…

Ведь с точки зрения церкви — пещеры имеют прежде всего духовную ценность, храмы предназначены для службы, а не сохранения исторического наследия…

Возможно, все же узоры нанесены в конце XIX века, но в соответствии с традициями. Ничего необычного здесь нет.

Нельзя не согласиться, что языческие (по происхождению) символы, наследие древнейших времен, до самого последнего времени использовались очень широко: те же солярные и громовые знаки можно найти и на резных прялках, и вышитых рушниках, и на деревянных кружевах наличников. Во Владимирской области мне приходилось видеть классические солярные круги, нарисованные яркими красками на стенах совсем недавно построенных домов, а проезжая как-то по Запорожью с удивлением обнаружил, что «солнечные лучи» старательно выведены вокруг чердачных окошек почти любого дома! Да что там говорить: в 1960-х годах почти в центре Калуги был возведен панельный пятиэтажный дом с выложенными плиткой символами плодородия и фигурами богини Макошь на торцах. Архитектор, спроектировавший его, вовсе не принадлежал к язычникам, просто использовал элементы традиционной народной вышивки.

И в обычных «наземных» храмах декоративные элементы с «чуждыми» православию символами встретить можно очень часто, хотя, конечно, смысл древних знаков понятен сейчас только специалистам по древней истории. С другой стороны, как замечает Виталий Степкин, Иисус Христос в Библии именуется Солнцем Правды или сравнивается с Солнцем, так что солярная символика в христианских церквах уместна.

Настораживает, правда, один момент: почему в пещерах Белогорского подземного монастыря сохранились исключительно языческие символы и отсутствуют традиционные для православных церквей росписи, скажем, изображения апостолов, эпизоды из житий святых и т. п.? Конечно, стены подземелий испорчены современными надписями, ничего наверняка сказать нельзя, все же…

Пещеры под Белогорьем не единственные, где известны настенные изображения. В собрании Степкина есть рисунки куда более удивительные.

Скажем, на стене пещеры в Петропавловском районе исследователи из Воронежской секции спелеологии обнаружили очень реалистичный и выполненный со вкусом рисунок — девушка рядом с оленем. Небесный Олень — один из древнейших сакральных символов, долженствующих, вероятно, обеспечивать удачную охоту и воспроизводство дичи[38].

В отличие от солярных знаков он отнюдь не относится к распространенным декоративным элементам (хотя в вышивках все же встречается). Неужели фигура оленя в культовой пещере появилась по случайному совпадению?

Илья Агапов объясняет причину так: пещера явно поздняя, вероятно, не доделанная до конца. Там один небольшой зал (хотя ходов много), нет ни одной ниши для иконы. А рисунки (всего их в пещере пять) все же довольно грубые, выполнены на неровной поверхности красноватой глиной. Впрочем, может быть, они просто попорчены временем… Согласен с тем, что рисунок с оленем поздний, и В.В. Степкин.

Вернемся к обнаруженным в культовых пещерах рисункам. Вот еще один из комплексов на юге Воронежской области, в общем-то, довольно типичной для культовых пещер структуры: подземная церковь с несколькими недлинными ходами. Высокие своды храма подпирают восемнадцать каменных столбов. Зал очень похож на колонники подземных каменоломен и очевидно устраивался по тому же принципу. Именно на одной из опор, в нижней ее части, грубо выцарапаны два судна, «плывущих» следом друг за другом. Всмотритесь в рисунки — это явно не «автографы» современников! Да и то, что сотворены они во второй половине позапрошлого века, когда, как считается, рубились пещеры, весьма сомнительно — уж очень необычна «конструкция» судов.

Виталий Степкин в соавторстве с Н. Писаревским попытался разобраться в их типе. В результате проведенного анализа исследователи склонились к выводу, что в пещере изображены струг-однодеревка и дощаник[39].

Суда этого типа были распространены у донских казаков и не только у них до XVIII века включительно. Более того, названные исследователи даже рискнули предположить, что неизвестный посетитель (или строитель) подземного храма запечатлел не просто проплывающие по реке суда, а отразил важное политическое событие: встречу двух посольств во время обострения русско-турецких отношений в 1630-х или 1670-х годах. Известно, что именно в XVII веке обе стороны проявляли особую дипломатическую активность, оспаривая присутствие на стратегически важном речном пути по реке Дон, и суда полномочных представителей Порты появлялись на нем неоднократно, что нашло отражение в исторических документах.

Сознаюсь, меня именно такая интерпретация рисунков не убеждает. Большее судно имеет явное сходство не только с дощаниками, вглядитесь, в нем можно найти черты и ладей варягов, викингов, и новгородских лоудей, а при желании — даже древнеегипетских и неолитических «плавсредств», изображенных на… петроглифах Карелии! Слишком мало в рисунках информации, чтобы делать выводы. Бесспорно одно: оба судна явно относятся к классу «река-море» и прибыли издалека. В среднем течении Дона развитое парусное вооружение, а оно на рисунках явно подчеркнуто, бессмысленно, в крутых каньонообразных берегах движение крупных судов под парусами более чем проблематично. Ясно, что по крайней мере одно судно имеет явно архаичную конструкцию (зооморфной формы форштевень).

Впрочем, чем дольше я смотрю на рисунки, тем больше сомневаюсь: а суда ли на них вообще? Что это за дугообразные ванты? Неужели у «художника» вдруг задрожала рука и он не смог провести прямые линии, хотя только что вычерчивал корпуса «судов»? А что это за «солнца» на вершинах мачт? Конечно, авторы вышеуказанной статьи попытались найти им трактовку (вероятно перебрав и отвергнув все «материалистические» варианты) и склонились к тому, что здесь художник дополнил реальные суда «астральной символикой»! Пожалуй, это слишком сложно, надо выбирать одно: или перед нами посольские суда или «солнечные ладьи», перевозящие ночное солнце! Или нечто третье…

Самые, пожалуй, вдохновляющие на дальнейшие поиски рисунки вырезаны в Калачевской пещере. Во-первых, это те же солярные и громовые знаки, о них мы уже говорили. Во-вторых, кресты, но весьма необычной формы, не похожие ни на православные восьмиконечные, ни на «западные» четырехконечные: то крест в круге, то крест с кругом в виде навершия, а то и вовсе квадрат, перечеркнутый крестообразными линиями. Последний можно принять за языческий знак засеянного поля[40], да и в остальных несложно разглядеть дохристианскую символику. Например, крест в окружности — это еще и календарный знак: год, разделенный на четыре сезона… Наиболее любопытный с моей точки зрения рисунок Калачевской пещеры — это… пальмовая ветвь на основании одной из колонн! Дело в том, что это один из излюбленных знаков ранних христиан! Не свидетельствует ли он о том, что христианство на землях восточных славян появилось не в X веке, как повествует летопись (крещение Владимира Красно Солнышко), а почти на тысячу лет раньше?

Конечно, пока переписывать учебники рано. Входы в пещеры открыты и общедоступны, любой может выцарапать на их стенах что душе угодно. Стены всех популярных меловых пещер покрыты автографами типа «Вася+Маша» в несколько слоев! Хорошо, что Калачевская пещера относительно малоизвестна!

Правда, вряд ли кому из нынешних спелеоварваров придет в голову рисовать под землей пальмовую ветвь. Монах Дивногорского монастыря отец Дионисий — молодой и энергичный батюшка, также серьезно изучающий белогорские культовые пещеры, по этому поводу заметил, что современный турист может в пещере матерное выражение написать, но корабли и пальмовые ветви никто рисовать не будет! Хочется, конечно, верить, что это первые века христианской эры…

Далее монах, помедлив, стал делиться своими догадками и объяснил, делая оговорки и подбирая слова, что символы христианские, но явно не православные. Так христиане какого же толка их оставили? В какое время? До официального Крещения Руси здесь были хазары. Их эпоха, как и татаро-монгольское время, хорошо изучены. Выходит, пещеры более ранние?

Не все так просто. Научный сотрудник музея-заповедника «Дивногорье» Равиль Мишин дал простое, непротиворечивое объяснение появлению древнехристианских символов в пещерах — и его, как версию, не отрицает практически никто из историков.

По его мнению, пещеры копались в периоды кризиса веры, скажем, в конце XIX века. И именно «под лозунгом» возвращения к истокам. Люди в то время были вполне просвещенные, многие из основателей подземных комплексов совершали дальние паломничества в Палестину, другие ближневосточные земли с раннехристианскими святынями, и всю символику ранней катакомбной церкви видели и знали очень хорошо. Так что вполне могли и свои пещеры украсить…

Да и современники наши не так просты, как кажется. Илья Агапов поведал, что однажды встретил у Калачевской пещеры подростка, а тот признался, что собственноручно вырубил в ней «сияние» — один из солярных знаков, взяв за образец имеющиеся на ее стенах древние рисунки… А в Шатрищегорском пещерном монастыре посетители буквально в последние годы превратили один из древних рельефов — лик святого — в голову… сфинкса!

Для того чтобы говорить о пересмотре истории, найти древнего вида рисунки в пещерах мало, надо доказать, что возраст их превышает хотя бы три сотни лет.

Перспективы слишком заманчивые, чтобы не заняться поиском, но пока его никто не ведет. Я говорю именно о целенаправленных исследованиях, раскопках имеющегося кое-где в пещерах культурного слоя, поисках «нетронутых» современниками культовых подземелий… Хотя одно такою рода открытие случайно было недавно сделано. О нем — следующий рассказ.

21. «Капсула времени» в недрах меловой горы.

Сентябрь 2002 года. Отдышавшись после подъема на высокий коренной берег Дона, мы, трое «охотников за тайнами», подошли к небольшому селу и спросили копавшуюся в огороде крестьянку о расположенной где-то поблизости пещере, открытой недавно и быстро приобретшей известность в «узких кругах широких специалистов».

Женщина лишь поведала о слухах в деревне: вроде, там ангелочки на стенах нарисованы, крестики какие-то…

Что ж, про отмеченное классиком «нелюбопытство» наших людей мы уже писали много… Однако не будем смотреть на вещи однобоко: и любознательные люди встречаются не так уж редко. Именно благодаря им была обнаружена удивительная пещера, которую мы хотели увидеть и ради которой проехали несколько сотен километров.

…Открытие было сделано три года назад, когда Евгений Чесноков, «не имеющий правительственных наград и взысканий», семнадцатилетний житель обычного воронежского села, расположенного на высоком донском берегу, отправился на рыбалку. Как обычно, он стал спускаться к реке по прямой, то есть по весьма крутому склону мелового холма. И Женя, и другие деревенские жители за много лет не раз проделывали этот маршрут, и ничего не происходило. Но то ли парень отклонился на пару шагов в сторону, то ли размыли породу вешние воды, но каменистая почва под его ногами поехала, да не вниз по склону, а прямо внутрь горы! Нет, сам рыболов под землю не провалился, однако образовавшийся на глазах круглый «колодец» на склоне его весьма озадачил настолько, что, забыв о рыбалке, он занялся исследованием провала. Вначале самостоятельно, а когда понял, что расположена дыра на потолке пещеры, позвал товарищей. Уже вместе они осмотрели открывшееся подземелье, тогда же обнаружили и вырезанные на его стенах знаки: ряды каких-то «закорючек», словно перечеркнутых глубоко прорезанными в камне четырехконечными крестами…

Далее события должны были развиваться так: сельская молодежь осмотрит странный «погреб», напишет что-нибудь свое на его стенах, деревенские пенсионеры посудачат о нем несколько дней — на этом все и закончится… Мне, занимающемуся охотой за тайнами природы и истории много лет, хорошо знаком стандартный порядок вещей. Однако в данном случае произошло небывалое, просто чудо: о загадочной пещере сообщили школьным учителям и сельскому начальству, у них информация не затерялась и дошла до краеведов и научных сотрудников… Вскоре кто-то (фамилию установить не удалось) опознал в загадочных знаках на стенах подземелья… руны!

Подозреваю, что не все читатели вздрогнули, прочитав написанное. Специально для «непосвященных» сделаю небольшой экскурс в историю, в одну из наиболее темных, но волнующих ее областей.

Практически вся известная нам русская и славянская культура, включая искусство, градостроительство, государственность… развилась в последнюю тысячу лет. Толчком послужило официальное Крещение Руси. Ну если и не оно — так приход варягов незадолго (по меркам истории) до принятия православия. Тогда же появился и славянский алфавит, изобретенный православными монахами Кириллом и Мефодием. Мы им пользуемся до сих пор. Обо всем этом говорят школьные учебники и популярные книги, но далеко не все историки делают оговорку о том, что история славянской государственности на нынешних российско-украинско-белорусских землях вполне может быть и гораздо длиннее. Не исключено, что в десятом веке произошла очередная «перестройка», организаторы которой уничтожили и переписали прошлое! Намеки на такую возможность есть, но малоизвестны даже специалистам и изучены недостаточно. Возьмем хотя бы прикрывавшие земли древлян он набегов кочевников Змиевы валы, построенные по единому плану и тянущиеся на сотни километров. Масштабы их вполне сопоставимы с Великой Китайской стеной!

Одним из важнейших атрибутов централизованной власти является наличие письменности: как без нее отдавать распоряжения, принимать донесения и вести отчетность? Даже древнерусский летописец, будучи правоверным госслужащим и отрицая дохристианскую культуру, вынужден был упомянуть, что писали предки, до появления кириллицы, некими «чертами и резами». Увы, ничего более конкретного летописи не сообщают, оставляя простор для догадок. Скорее всего, под непонятными «чертами и резами» имелись в виду знаки рунического алфавита, дольше всего продержавшегося в Скандинавских странах, но прежде широко распространенного по всей Евразии.

В последние десятилетия то, что и восточные славяне в дохристианские времена пользовались руническим письмом, практически признано даже самыми консервативными историками и археологами. Об этом прямо свидетельствуют руны на осколках древней керамики. Однако в распоряжении исследователей лишь отдельные знаки и реконструировать славянский вариант этого алфавита пока невозможно. Впрочем, никто из профессионалов особенно серьезно делать это не собирается, а попытки любителей воссоздать древнюю письменность не слишком убедительны: мало материала для анализа. В воронежской же пещере похожими на руны письменами исписаны две стены. Вдохновляет, не правда ли?

Открытие такого объекта, по сути, должно бы стать сенсацией мирового значения, однако осталось практически незамеченным не только широкой общественностью, но и большинством ученых. Зато оно вызвало паломничество к подземелью необремененных серьезными знаниями любителей, надеющихся доказать свои смелые (чтоб не сказать сумасшедшие) теории… Я, прослышав о невероятном открытии, также решил удостовериться в нем своими глазами еще и потому, что по опыту знаю: в большинстве случаев оказываются такие «сенсации» мыльными пузырями.

Так, научный сотрудник расположенного неподалеку музея-заповедника «Дивногорье» Равиль Мишин, с которым мы обсуждали открытие, был весьма осторожен в оценках: возможно, эти так называемые руны «новодел», следы совсем недавнего прошлого. Один деревенский вспоминал, что в середине прошлого века рядом с селом устраивали овощехранилище, возможно, это оно и есть… Незадолго до революции область пережила эпидемию пещерокопательства. Могли и в то время пещеру выкопать.

Полагаю, что предположение о том, что подземелье с рунами устроено недавно, очень маловероятно. А местный старожил Иван Бураков, живущий ближе всех к пещере и ставший ее неформальным хранителем, а также «диспетчером» и гидом, считает версию просто невозможной. По его мнению, этой пещере не меньше двух сотен лет. Местные о ней не знали, и деды им ничего не рассказывали. Если бы ее недавно выкопали — предания должны были быть!

То же самое сказали и сидевшие на лавочке бабульки — о расположенной прямо под деревней полости у местных жителей не было даже смутных воспоминаний и легенд.

…Вместе с первооткрывателем Женей Чесноковым и другими сельскими ребятами спускаемся по склону и вскоре видим круглую дырку диаметром метра полтора. Провожатые останавливаются: это и есть провал над пещерой. Оказывается второй вход сбоку, в трех метрах, — потом откопали! Посмотрели — подземелье к поверхности идет, явно «родной» вход раньше сбоку был, просто его оползень закрыл — вот и постарались.

Но нам не терпится взглянуть на таинственную пещеру изнутри. Пока я отвлекся, мои спутники и единомышленники быстро переодеваются в подземную одежку (мел пачкается!), достают фонарики и на четвереньках ползут в указанную дыру. Присоединяюсь к ним, и уже вместе мы осматриваемся.

Хорошо заметно, что пещера целиком искусственная, — на стенах и сводах видны следы каменотесных инструментов. Из «родного» входа трехметровый коридорчик прямоугольного сечения выводит в небольшой зал, где уже можно стать в полный рост и сделать по нескольку шагов в длину и ширину. В искусственном освещении здесь нет необходимости — почти весь свод уже обрушился, в метре над нашими головами видим склонившихся и глядящих вниз «проводников». А на противоположной, обращенной к коренному берегу стенке пещеры сразу бросаются в глаза те самые таинственные знаки! Вопреки ожиданию, это не едва заметные царапины — бороздки в камне шириной и глубиной в несколько миллиметров! Руноподобные «крючки» расположены горизонтальными рядами и занимают почти всю стену в несколько квадратных метров, а поверх них глубоко и грубо высечены кресты. Явно они нанесены позднее и неслучайно. Пожалуй, я склонен согласиться с мнением, что кто-то намеренно «закрестил» «дьявольские знаки». Нет, версия с «духовными искателями» недавнего времени или, тем более, шуткой выглядит более чем натянутой…

Впрочем, расположенные в самом низу зала камни выглядят что-то уж очень белыми. Ребята тут же объяснили, что это они пол пещеры чистили, когда второй вход раскапывали, а до того под ногами слой земли был. Интересного ничего не нашли. Только какие-то деревянные шпильки попадались, может клинышки…

«И где они?!» — спрашиваю с волнением. В ответ слышу: «Выбросили».

Ничего себе! Ведь можно бы было провести анализ древесины на радиоуглерод и более-менее точно узнать если не время сооружения загадочного подземелья, то хотя бы время его погребения оползнем. Впрочем, обвинять сельских жителей в небрежении к тайнам истории глупо…

Да и земли на дне пещеры еще хватает. Из зала в глубь горы идет новый ход, заваленный почвой и камнями, так что пробираться по нему приходится буквально ползком. В конце короткого Г-образного коридора находим новое расширение, на стенах которого также высечены руноподобные знаки и кресты. Здесь пещера и заканчивается, хотя, похоже, в прошлом ход имел продолжение, нынче перекрытое мощным обвалом.

Но вернемся к главной тайне пещеры — письменам. Что они означают?

Немного знакомый с рунической письменностью Сергей Каминский внимательно присматривается к знакам и разочарованно вздыхает: надписи, как таковой, нет! Здесь повторяются лишь две руны!

Может быть, в пещере варяжский гость ночевал и от скуки свои автографы оставил?

Выясняется, что в скандинавском алфавите «Футарк» имеется только одна из здешних «рун», похожая на латинскую букву «I». А второй знак, напоминающий «С» строгою соответствия не имеет. Может быть, действительно это какой-то славянский вариант рунической грамоты?

Впрочем, дешифровывать надпись, проводить грамотные раскопки пещеры должны бы специалисты, однако, они сюда не спешат. Изучали пещеру лишь воронежские историки: сотрудники музея-заповедника да Виталий Степкин, который провел здесь небольшую археологическую разведку. На мой взгляд, этого совершенно недостаточно.

Между тем ученые рискуют опоздать навсегда! И дело даже не в том, что на стенах уже начали появляться автографы современных «дуристов», а древние письмена оказались после обрушения свода практически под открытым небом — все гораздо хуже.

Когда я для экономии времени решил спуститься в пещеру через провал в потолке и оперся на края руками, то вместе с несколькими вывалившимися из-под рук «камешками» и дневавшей где-то в щели между ними летучей мышью обрушился вниз! Со мной-то ничего страшного не случилось, и даже рукокрылый зверек осталось жив (хотя и выразил недовольство пробуждением), но все это наглядно показывает, что если не принять срочных мер (хотя бы закрыть сверху провал щитом), просуществует уникальное подземное сооружение не более нескольких лет.

Впрочем, пещера с рунами, глубоко убежден, — лишь первая ласточка. Целенаправленный поиск неизвестных полостей, входы в которые были завалены столетия назад, может вызвать настоящий переворот в исторических науках. Проведем аналогию. Не так давно по миру прокатилась волна увлечения постройкой предназначенных для далеких потомков «капсул времени» — запечатанных подземных бункеров, заполненных предметами современной материальной культуры, вплоть до автомашин и записей рок-музыки! Вряд ли мы можем рассчитывать, что предки специально устраивали для нас подобные подарки. Однако они могли образоваться случайно! И не так уж редко: спелестологам хорошо известно, что полное обрушение полости — явление крайне редкое, обычно под действием микроклиматических колебаний обрушивается лишь вход, в глубине же условия куда более стабильны. И в таких запечатанных пещерах могут в целости и сохранности дожидаться исследователей не только знакомые лишь по черепкам и фрагментам древние изделия, но и старинные рукописи! Дождутся ли? Современные геофизические методы позволяют обнаруживать пустоты под землей, так что для поисков необходим лишь интерес со стороны ученых и общественная поддержка исследований, «грозящих» удлинить летописную историю российского государства минимум в два раза!

22. Культовые пещеры Приднестровья ждут исследователей.

Бросив взгляд на карту, читатели могут прийти в недоумение: ведь в предисловии им были обещаны рассказы о ближних российских пещерах, а до Днестра от Москвы дальше, чем до Урала… Непросто будет съездить туда загоревшимся спелеоисследованиями российским сталкерам — дорого и хлопотно. Две-три государственные границы придется пересечь…

Но все же не рассказать о, пожалуй, самом многообещающем в плане поиска культовых пещер и таящихся в них следов прошлого районе Европы не могу. Тем более, что в спелестологическом отношении он изучен куда меньше, чем Белогорье.

В туристических путеводителях упоминаются обычно три-четыре таких объекта[41], не многим больше информации и в научной литературе. После знакомства с литературой Приднестровье не выглядело очень перспективным для новых открытий регионом. Это заочно сложившееся впечатление изменилось уже в первые дни путешествия по юго-западу СНГ, предпринятого автором вместе с друзьями несколько лет назад.

Наиболее часто упоминаемый в источниках молдавский пещерный монастырь находится близ села Бутучены, на высоких крутых берегах правого притока Днестра реки Реут. Написал «высоких» и подумал: наверняка живущие в равнинных местах читатели вспомнили знакомые им или описанные в предыдущих главах «каньоны» среднего течения Дона или Оки, Тосны или даже Сылвы… Тем более, рассматривая карту Молдовы, мы не обнаружим серьезных гор. Вся ее территория закрашена тем же светло-коричневым цветом, что и Среднерусская возвышенность, — 200–400 метров над уровнем моря.

На месте, издали, обрывистые склоны берегов Реута тоже не отличаются от виденных русских рек. Мы радостно направляемся к ним, проходим километр, второй — а кручи почти не приближаются! И только подойдя к реке, осознаешь, насколько глубоко прорезала она мягкие породы. Перепад высот от воды до коренного берега здесь порядка ста метров, а нередко и выше, и это при очень крутых, на отдельных участках почти отвесных склонах! Впечатление грандиозное.

Петляет река очень сильно. В одном месте Реут делает крутой поворот почти на сто восемьдесят градусов, так что получился вытянутый полуостров длиной около пяти километров, а шириной всего метров в сто. Если добавить, что и высота его порядка сотни метров, то картина будет полной. Именно в мысовой части речной петли, почти у самой вершины, и вырублены в мягкой известняковой породе пещеры. Монастырь сейчас отреставрирован и является одновременно экскурсионным и культовым объектом. За пещерами присматривают два монаха (правда живут они все же на поверхности), а в роли гидов нередко выступают местные подростки, поднаторевшие в этом деле и неплохо знающие историю подземного комплекса.

Монастырь, по преданию, был основан в XIV веке двенадцатью монахами, искавшими вдали от мира спасения. В то время место это было уединенное, на берегах шумели леса. Выбрано оно неслучайно. Эпоха была неспокойной, а здесь, в случае чего, обороняться удобно — с трех сторон река… Раньше вход в монастырь был с северной стороны, но в начале XIX столетия часть горы с той стороны рухнула, образовался отвесный обрыв, и в 1820 году был пробит новый вход в пещеры с юга. Теперь ходы пронзают мыс насквозь!

А как пещеры выглядят изнутри? Забираемся почти к вершине холма и подходим к стоящей на склоне небольшой башенке-колокольне с воротами, в ней и начинается пробитый после обрушения туннель. Через двадцать метров он выводит в монастырские пещеры, слева от прохода находится зал с десятью нишами-альковами, несомненно, представляющими собой индивидуальные кельи. Точнее, келейки: площадь каждой два на полтора метра, в лучшем случае позволяла разместить лежанку и, может быть, столик. Впрочем, это уже домыслы — обстановки и утвари не сохранилось… Здесь же раньше был и вход в подземелья, как уже сказано, почти двести лет назад он рухнул и теперь лестница заканчивается отвесным обрывом. В восточной части комплекса находится довольно большой подземный храм. Ныне он отреставрирован, точнее, приведен в божеский вид, и изредка в нем проходят службы. Свет в церкви естественный — в горе прорублены окна, в которые вставлены самые настоящие застекленные рамы, такие же как в обычных сельских домах. С этой же стороны можно выйти на балкончик-террасу, нависающую над пропастью, и полюбоваться долиной реки…

Вот, собственно, и все, протяженность ходов не достигает и полусотни метров. Столь же скромные размеры имеют и другие приднестровские монастыри…

А где же обещанная спелеоцелина?

Рядом. Культовые пещеры юго-запада невелики, однако сколько их!..

…Осмотрев Бутученский монастырь и выбирая место для лагеря, мы обратились за помощью к местному жителю. Тот посоветовал ночевать возле Старых пещер — там место очень хорошее!

Старые пещеры увидели сразу, едва прошли вдоль реки несколько сотен шагов: на склоне показались ряды черных точек, к которым вела крутая тропинка. Поднявшись, обнаружили небольшую терраску, на которую выходит множество гротиков и пещерок, самых разных объемов, в большинстве небольших, площадью основания в несколько квадратных метров. И все они со следами благоустройства: во многих местах в камне вырублены гнезда под косяки и рамы окон и дверей, в стенах сделаны ниши, вероятно, для икон и светильников, а в самом большом зале их несколько, возможно, здесь располагался подземный храм или часовня.

Но самое интересное и важное — это встречающиеся во многих местах знаки и символы на стенах пещер. В одном месте — большая и глубоко вырезанная надпись на старославянском, но чаще попадаются отдельные буквы, почти нечитаемые. Хорошо еще, что Старые пещеры относятся, в общем, к редко посещаемым и в них сравнительно мало автографов современников. Древние граффити не погребены под позднейшими наслоениями… Несомненно, их изучение может многое рассказать об истории православной культуры, и не только о ней.

Приднестровье — перекресток культур. В последние столетия сюда проникали, соприкасались, сосуществовали и сменяли друг друга разные мировые религии: ислам (Оттоманская империя на юге!), католицизм (Европа на западе!), православие (влияние Византии, а позднее — славянских государств с востока). Кстати, последнее сюда пришло до официального Крещения Киевской Руси. Пещерный монастырь у села Ципово был основан по крайней мере в IX веке… В более древние времена, несомненно, пролегал здесь один из трансконтинентальных торговых путей, связывавших Средиземноморье с севером Европы, скажем, Скандинавией… Близ Старою Орхея — древней столице этого края на территории в две сотни гектаров археологами раскопаны поселение трипольской культуры, эпохи бронзы, крепость готов, древнеславянское городище, турецкая баня с центральным отоплением… Сам город-крепость Старый Орхей в XIV–XV веках выдержал несколько штурмов татарских орд. Кстати, существует предание, что во время осады казна города была спрятана в монастырских пещерах… Впрочем, кладоискателям не следует потирать руки. Та же легенда повествует, что татарский хан все же захватил золото, ворвавшись в монастырь по указанному предателем подземному ходу…[42].

Однако с точки зрения археологии интерес представляет не только и не столько золото. Все периоды истории, особенно дохристианской, известны нам с огромными пробелами, и нельзя ли и в данном случае надеяться, что широкие спелестологические исследования бассейна Днестра помогут их заполнить?

А поле для них большое. Это становится ясно даже при беглом осмотре берегов. Несмотря на то, что сложены они относительно однородной породой — пильным известняком, на склонах очень часто встречаются эрозионные пещеры всех размеров — от небольших гротиков и ниш до обширных полостей с высокими куполообразными сводами высотой в несколько метров. Эрозионные — это значит образовавшиеся путем механического воздействия, скорее всего, древних волн, а может быть, и ветра, разрушивших более мягкие слои…[43].

Но происхождение их в данном случае не существенно. С точки зрения археологии важнее другое: лишь немногие из береговых пещер не несут следов обитания человека, большинство же в разной степени освоены.

Трудно сомневаться, что молдавские подземные монастыри даже с разветвленными ходами, типа Бутученского, ведут свою родословную от таких естественных полостей, позднее углубленных и доработанных монахами.

Старые пещеры, судя по всему, на самом деле не такие уж «старые». Но, скорее всего, на их примере можно видеть один из начальных этапов сооружения подземного комплекса: стены и потолки полостей выровнены, рядом расположенные гроты соединены между собой подземной галереей, параллельной берегу и отстоящей от поверхности всего на несколько метров, однако разветвленных ходов здесь нет. Логично думать, что еще более простые по устройству полости с минимальной подработкой наиболее древние.

Пройдя от Старых пещер берегом реки еще немного, увидим группу именно таких гротов. Эти пещерки никак не подработаны и представляют собой, скорее всего, волнобойные залы с узким входом и куполообразными сводами. Расположены они в два яруса: нижние выходят на узенькую террасу, «дырки» же верхнего ряда расположены на почти отвесном скалистом склоне. Именно благодаря пещерам второго этажа сразу видно, что люди жили (или, по крайней мере, регулярно бывали) и в этих «норах». Практически к каждому гроту ведет цепочка вырубленных в монолите зацепок для рук и ног. Примерно такие же устраиваются на скалодромах для подготовки альпинистов и скалолазов. И, надо сказать, подняться по монашеским маршрутам зачастую так же непросто, как и по спортивным. Однако мы все сделали это, и не напрасно: на стенах многих пещер обнаружились разнообразные знаки (их заметил Сергей Каминский). Если судить по следам выветривания, процарапаны они были минимум сто лет назад, а возможно, и еще раньше. Самое же интересное, что только в немногих символах опознавались буквы старославянского алфавита или иные знакомые знаки, скажем, кресты. Большинство же «иероглифов» были совершенно необычны. Определенное сходство можно было усмотреть лишь с рунами, однако в наиболее известном скандинавском руническом алфавите «футарк» лишь немногие найденные нами знаки имели точное соответствие. В то же время граффити явно не являлись случайными царапинами, а несли в себе какой-то смысл. В пользу этого говорило и их расположение: в небольших пещерках было процарапано лишь по одному-два символа. А в довольно большом зале их обнаружилось несколько, причем расположение их также было не хаотичным, — странные знаки были нанесены с большими интервалами в разных частях полости.

Явно мы прикоснулись к чему-то очень интересному, но к чему? Для читателей, сведущих в древней истории и религиозно-культовой символике, привожу найденные знаки и схему их расположения на стенах самой большой полости, составленную Сергеем Каминским. Позже я узнал, что выцарапанные на скалах в районе Бутучены знаки изучал болгарский исследователь Георги Атанасов. На основании сопоставления их с уже известными в Болгарии он сделал вывод о присутствии на берегах Реута в X–XI веках болгар[44].

Примечательно, что не все найденные нами знаки имеются в составленной этим историком таблице, и наоборот!

Как бы то ни было, вопрос о том, кто хозяйничал в этих пещерах, остается открытым. Странно: с одной стороны, видно, что во многих из них подолгу жили люди, и напрашивается предположение, что это монашеские кельи. Однако с другой, уж очень некомфортны многие норы: ни встать во весь рост, ни вытянуться… А как же зимой. В это время года морозы и в этих южных краях бывают немаленькие. Еще загадка: многие из упомянутых углублений-зацепок лесенок выводят не к пещерам, а на нависающие над обрывом небольшие площадки, открытые всем ветрам. Виды с них обычно открываются изумительные, и здесь явно напрашивается аналогия с такими же местами для медитаций, устраивать которые так любят в ламаистских монастырях-дацанах. Разумеется, предполагать наличие на нынешних молдавских землях буддийских общин было бы очень большой смелостью…

Однако в христианстве было известно столпничество: многие верующие, стремясь заслужить спасение и пропуск в Царствие Небесное, не просто удалялись от мирской жизни, но и подвергали себя весьма суровым испытаниям-истязаниям. Само название происходит от отшельников, всю жизнь проводивших на вершинах столпов — скал или утесов. Бывало, что жизненное пространство было настолько ограничено, что даже прилечь подвижники не могли. Связь их с большим миром осуществлялась раз в несколько дней, да и то опосредованно, когда столпники поднимали на веревке корзину со скудным провиантом…

Такою рода обычаи умерщвления плоти были наиболее сильны в первом тысячелетии существования новой религии. Постепенно монахи переходили к жизни в более комфортных условиях, даже ушедшие в индивидуальные пещерные кельи отшельники мало-мальски заботились о бытовых условиях, по крайней мере, устраивали двери и печи…

Наличие большого числа по-разному обустроенных для жизни пещер в бассейне Днестра может свидетельствовать о том, что христианство проникло на эти земли гораздо раньше, чем принято думать, и возможно, изучение скальных монастырей и келий отшельников позволит проследить историю религии, трансформацию обычаев и представлений.

Для этого их хотя бы надо взять на учет, что затруднительно. На берегах Реута нам постоянно попадались описанные здесь пещеры-кельи, возможно, во многих из них можно было обнаружить весьма незаурядные вещи, скажем, те же рисунки, но подняться в каждую мы были не в силах…

А ведь подобные норы с ведущими к ним цепочками зарубок мы встречали во многих местах Молдовы. И если в южной части входы в пещеры не всегда, но можно заметить издали, — растительность на склонах здесь давно истреблена, то в северных районах даже обнаружить пещеры непросто.

Интересные объекты совершенно случайно нашли мы неподалеку от города Сороки, вблизи ныне действующего женского монастыря. Современные его насельницы живут в каменных корпусах, а рядом, на берегу впадающего в Днестр оврага, имеются скальные выходы, в нижней части которых, практически на уровне земли прорублены многочисленные квадратные проемы, похожие на начало ведущих куда-то под гору ходов. Явно когда-то они были закрыты дверьми, в камнях прорезаны пазы под косяки для их навески. Сейчас дыры почти до потолка забиты земляными пробками, видно, что двери на них отсутствуют уже очень долгое время. Что это? Погреба для хранения продовольствия? Отшельнические кельи? Начало разветвленных ходов забытого пещерного монастыря? Монашки не знают, а расчистка завалов займет, как мы убедились, не один день…

Не следует думать, что пещерные кельи можно найти исключительно в Молдавии. Я совсем не случайно пишу: Приднестровье или юго-запад СНГ… На украинском левом берегу Днестра также имеются такого рода спелеообъекты. Один из них мы осмотрели. В этой природной двухъярусной пещере, по преданиям жителей соседнего села, когда-то в незапамятные времена жил монах-отшельник. И в полости действительно просматриваются следы не только сельских подростков. Самое интересное, что на сводах и стенах пещеры легко заметить все те же руноподобные знаки, явно древние, порода вокруг царапин заметно выветрилась. Наверняка пещера эта не единственная. Судя по геологии берега, полостей должно быть много на склонах. Однако последние представляют собой настоящие джунгли, сплошь заросшие колючим кустарником, продраться сквозь который можно только с топором. И тянутся они вдоль реки полосой в несколько сот километров. Вполне может быть, что в этих местах скрываются спелеообъекты, неизвестные даже сельчанам, а следовательно, не испорченные их надписями, таящие любопытные ключики к тайнам нашей истории. Когда они будут найдены? Обнаружение их может случиться и через сотню лет! Что же касается исследований, то часто даже находящиеся рядом с крупными населенными пунктами пещеры научные работники ухитряются не замечать. Один из таких объектов находится в том же Приднестровье, на украинской территории. И заслуживает отдельного рассказа.

23. Капище Перуна в приднестровской пещере?

В 1884 году, когда археология только-только расставалась с кладоискательским прошлым и приобретала черты строгой научной дисциплины, киевский профессор А.Б. Антонович, одним из первых исследовавший приднестровские пещеры, выступая на археологическом съезде, описал удивительный барельеф — сложную многофигурную композицию, вырезанную на каменной стене площадью в несколько десятков квадратных метров[45].

И задал тем самым коллегам загадку: кто, зачем и когда создал не имеющие аналогов рисунки? Даже приблизительного ответа на эти вопросы нет до сих пор. Впрочем, немногие ученые и энтузиасты пытались их искать. Более тот, редко в каком учебнике археологии вы найдете упоминание о «рельефе в селе Буша», а если и отыщете, не всегда получите верное представление даже о месте его нахождения. Так, вслед за первооткрывателем обычно пишут о расположенном на реке Буша некоем пещерном храме, что, с точки зрения спелестолога, не совсем верно… Во всяком случае, в реальности храм оказался совсем не таким, как можно представить по книгам.

…Село Буша отнюдь не относится к забытой Богом провинции. С районным центром Могилев-Подольский его связывает отличная автодорога. Особенно оживленной она бывает в один из августовских дней, когда в селе проводится своеобразный фестиваль скульпторов-каменотесов. Сюда съезжаются художники-резчики по камню, чтобы не только встретиться с коллегами, но и показать свой талант: вытесать из местного песчаника очередную скульптуру или композицию, лучшие из которых остаются здесь же. На окраине села почти за двадцать лет возник целый вернисаж под открытым небом.

Рядом возвышается одинокая каменная башня солидного возраста. Это все, что осталось от некогда расположенной здесь мощной крепости. Ее героическая оборона — предмет особой гордости нынешних жителей села. По преданию, во время войны за независимость крепость внезапно осадили польские захватчики, и на помощь немногочисленному гарнизону пришло народное ополчение, преимущественно старики и женщины. Чудес, однако, не бывает — превосходящие силы неприятеля ворвались в цитадель. Последние ее защитники укрылись в пороховом погребе и, не желая сдаваться, произвели взрыв, унеся вместе с собой в могилу немало врагов.

Сегодня о прошлом (крепость пала в 1654 году) напоминают не только мемориальная плита и рассказы сельчан, но и вскрытое не так давно подземелье под единственной уцелевшей башней — подвал с классическим сводчатым потолком и сложенными из бутового камня стенами. По словам местных жителей, под крепостью существовала разветвленная сеть подземных ходов, тянувшихся даже до Каменец-Подольского. Во время нашего путешествия попутчик уверял, что выход имеется во дворе одной из церквей. Действительно, некий подвал, заваленный мусором, там имеется. Не исключено, что в легендах о крепостных подземельях есть немалая доля истины, но все же тема этого раздела — культовые пещеры. К ней и переходим.

Дорога к храму начинается здесь же, у бывшей крепости. Осмотрев стоящие в парке упомянутые выше творения современных скульпторов-камнерезов, где представлены все жанры: от абстрактных изваяний до статуй в духе соцреализма, выходим за село и вскоре подходим к небольшому ущелью со скальными выходами. В одном месте две каменные стены сходятся под острым углом, так что получается как бы альков, комната без передней стены и крыши, назвать ее я бы не решился не только пещерой, но даже гротом… Знаменитый же рельеф перед глазами — он целиком занимает правую стену этого скального «закоулка» — и находится вообще под открытым небом.

На выровненной вертикальной поверхности площадью около десяти квадратных метров рельефно высечен олень, в левой части — дерево с сидящей на ветви птицей. Под деревом на коленях стоит человек. Его крупная, я бы сказал, внемасштабная фигура изображена в профиль и обращена к стволу. В верхней части плиты — некий прямоугольник, пропорциями похожий на… экран телевизора. Вот, собственно, и все, что изображено.

Иногда мне приходилось слышать, что рельеф якобы едва виден, категорически утверждаю: ничего подобного! Одно из принципиальных отличий рельефа от практически всех известных древних наскальных рисунков, на мой взгляд, в том, что вся композиция чрезвычайно четко прорисована и каждая фигура легко узнаваема. Обычно старинные граффити и писаницы едва видны и заметить и опознать их непросто. В данном же случае невозможно прочитать лишь надпись в упомянутом прямоугольнике, хотя, похоже, что таковая действительно имелась.

Кто оставил удивительные рисунки?

Впервые описавший рельеф археолог А.Б. Антонович предполагал, что вырезали его еще в дохристианское время. С этим был согласен украинский археолог В.Н. Даниленко, он даже называл VIII–IX века на основании найденных им поблизости фрагментов керамики. Допускал это и выдающийся знаток язычества Б.А. Рыбаков… Основания те, что олень был священным символом во многих индоевропейских культурах, то же можно сказать и о мировом древе, связывающем нижний, средний и верхний миры, — именно его можно усмотреть в бушанской композиции. Некоторые энтузиасты-любители идут еще дальше, относя рельеф чуть ли не к заре цивилизации, по крайней мере — ко временам праславян. Известный популяризатор язычества А.И. Асов пишет[46]:

«…Мы вполне можем считать, что храм на реке Буше был храмом Перуна и Богумира, чудом сохранившимся в глуби Днестровского побережья. И можно представить, как горел когда-то огонь у статуи Перуна в этом храме и как здесь поклонялись богам и предкам волхвы и их послушники, ушедшие в леса от суетного мира и больших городов…

И горел тогда огонь… и ведали волхвы, что будет он погашен неумолимым временем, и будет храм разрушен, но останется высеченный сотни тысяч лет в скалах лик патриарха Богумира. И будет он по-прежнему стоять на коленях пред Богом и Птицей Матерью Сва, и будет молить Вышнего о потомках своих, которые отвернулись от своих пращуров.

Он будет стоять на коленях, чтобы люди вспомнили Завет Богумиров и вновь зажгли огонь Вышнему и Матери Сва у старого жертвенника в храме Вышня-Перуна у лика Богумира…».

Чтобы это мнение стало общепризнанным, требуются доказательства, а их романтики и не приводят, одни только косвенные свидетельства. Толкование же изображений, даже таких четких, — дело сложное. В сидящей на ветке дерева птице Асов видит священную Матерь Сва, а простые сельчане почему-то единодушно признают в ней петуха.

Известный археолог А. А. Формозов датирует рельеф поздним Средневековьем, связывая его с католическим влиянием! Он рискнул назвать даже точную дату создания рисунков — 1524 год[47].

С тем, что рельеф относится к позднехристианскому времени, согласен и Ростислав Забашта, научный сотрудник Института искусствоведения, фольклористики и этнологии АН Украины. Он считает, что на стене скита, обители монаха-отшельника, изображен св. Онуфрий[48].

Откуда такое разнообразие? Очень просто — большинство археологов строят свои предположения на основе обнаруженных при раскопках находок, а они имеют самый разный возраст. И неудивительно, жизнь в Приднестровье, этом перекрестке культур, всегда кипела, земли здешние никогда не пустовали, и плотность населения была большой…

Итак, ясности нет, споры не прекращаются, исследования ведутся не слишком активно… Между тем вполне очевидно, и с этим никто не спорит, что таинственный рельеф — ключ к каким-то необычным и удивительным эпизодам прошлого. Уж очень уникальны рисунки, трудно найти им аналоги для сопоставлений!

В каком же направлении искать истину?

Композиция с оленем, деревом и человеком — не единственная в бушанских скалах. Достойно удивления, почему редко в какой из публикаций упоминаются знаки, вырезанные на соседней каменной плоскости, вплотную примыкающей к той самой с «рельефом» (хотя Формозов, датируя рельеф, использовал именно соседние надписи). Между тем они весьма любопытны: перед нами весьма цельная композиция, только символы, входящие в нее, уже легко узнаваемы. Некоторые из них принадлежат к христианско-иудейской традиции: например, глаз в треугольнике — ветхозаветный символ Бога, в христианстве трактуемый как знак «Троицы».

На первый взгляд, сюда относится и крест, но обратите внимание на его форму: можно бы назвать его католическим, если бы не черточки на концах перекладин. Кроме того, нижний конец креста вплетен в некий иероглиф. Подобные монограммы можно найти в книгах по каббале и магии. К сугубо каббалистическим символам, корни которых уходят в иудейский алфавит, относятся и другие знаки на стене[49].

Было бы слишком смелым предполагать, что на окраине Буша находилась лаборатория колдунов-чернокнижников (помимо всего композиция с оленем явно в магические практики не вписывается). К тому же не открою секрета, если замечу, что высеченные на второй каменной стене символы одновременно являются и масонскими, излюбленными в оформлении их лож! Более того — в очень удачном сочетании. Имеются на окружающих рельеф скальных обнажениях и изречения на латинском языке, также очень часто использовавшиеся масонами.

Популярность братства «вольных каменщиков» в отдельные периоды истории в разных странах была весьма большой. И нет ничего особенного, что на окраине провинциального села, среди скал, одна из доморощенных лож облюбовала и оборудовала «зал собраний», вырезав на его стенах наряду с общими для всего движения символами еще и «фирменные», принадлежащие конкретному обществу. Известно, что масоны часто использовали самые экзотические сюжеты… Такая версия легко объясняет многое: и почему рисунки на «рельефе в Буше» уникальны, и языческие мотивы в них (некоторые течения масонов выступали за единую синкретическую мировую религию, и всегда выводили корни своего учения из глубокой древности). Стала бы понятной и «свежесть» резьбы (ну не выглядит она старше чем на две-три сотни лет!). Гипотеза с тайным обществом хороша и тем, что объясняет отсутствие документальных данных об этом месте, будь здесь в позднем средневековье пещера отшельника — вряд ли не нашлось бы о ней архивных сведений…

Возможно возражение: нет доказательств, что все надписи на скалах сделаны в одно время. Более того, недавно сотрудники Киевского журналистского культурного центра провели расследование истории села. По их данным, в середине XIX века рельеф был под крышей. Некий шляхтич Овсяный, родовитый и «просвещенный», устроил здесь себе своеобразную дачу, в которой принимал гостей, таких же «ученых» и «свободолюбивых»…[50].

Вполне можно предположить, что масонская символика нанесена именно ими. В статье киевлян утверждается, что именно Овсяный и раскопал рельеф, ранее вроде бы полностью скрытый под землей…

Последнее объяснило бы его хорошую сохранность, однако посмотрите на фотографию. Более чем сомнительно, чтобы ущелье на всю многометровую высоту было занесено грунтом. Вполне возможно, что под «раскопками» шляхтича надо понимать расчистку каменных плит на дне ущелья.

Для того чтобы подтвердить или опровергнуть поздние датировки, искать надо в первую очередь в архивах — и в церковных бумагах, и… в документах тайной полиции, всегда присматривавшей за тайными обществами.

Хотя способствовать решению загадки «бушанского рельефа» могут и спелестологические и вообще сталкерские изыскания. Я не слишком надеюсь, что где-то рядом с Бушой имеются заваленные землей подземелья с аналогичными рисунками и нетронутым культурным слоем. Однако если район для поисков выбрать более широким, шансов на успех будет гораздо больше. Дело в том, что в бушанских скалах помимо таинственных рисунков и символов имеются явно технологические отверстия: гнезда под балки для перекрытий, под врезные косяки ворот и т. п. Работа ли это строителей «дачи» Овсяного? Но эти детали совершенно не отличаются от виденных нами во многих других «отшельнических» пещерах и «полупещерах» Приднестровья. Общие технические приемы их благоустройства позволяют надеяться, что и функционировали они в одну эпоху, и вполне может быть, что есть в этом регионе другие скальные храмы с рельефами, подобными описанному здесь, заваленные оползнями или заросшие лесом. Если они будут открыты, появится материал для сравнений, сопоставлений, в общем, для научного анализа, а не гадания на кофейной гуще.

V. ПОДЗЕМЕЛЬЯ КРЕПОСТЕЙ, ГОРОДОВ И СЕЛ.

24. Что скрывают Звонкие горки.

Пройдите по сельским населенным пунктам, поспрашивайте их коренных обитателей про слышанные от стариков предания, окрестные достопримечательности, поинтересуйтесь названиями расположенных в округе мест. В каждой пятой-десятой деревне вам обязательно расскажут о Звонких горках.

…Есть в глуши наших лесов холм. В незапамятные времена, рассказывали, был возле него разбойничий стан. На вершине горы дозорные стояли, а внутри пещера была выкопана. Золото, серебро, камни драгоценные — все, что отбирали у купцов разбойники, свозили туда. Денег у них много было, так что атаман даже золотую карету себе заказал. И на ней по лесным дорогам с ватагой ездил… Долгие годы шайка грабежом промышляла, да в конце концов переловили их всех. Только атамана не смогли взять: спрятался в пещере, а вход за собой завалил… И до сих пор стоит в горе золотая карета, хранятся в сундуках несметные сокровища. Пытались наши мужики докопаться до них, да все без толку: зачарован клад, заговорен, не дается в руки. В молодости и я копал… безуспешно. Однако то, что пещера есть на самом деле, — точно! Когда в поисках ее рыли колодец на вершине холма, находили наконечники стрел, черепки, кости — явные следы разбойничьего поселения. А главное доказательство того, что гора пустая внутри, — это то, что она звенит! Стоит ударить посильнее ногой — и звук гулкий идет. Пещера совсем близко.

Подобные легенды о Звонких горках можно услышать в самых разных местах России — от Карелии до Дальнего Востока.

В соседних славянских странах они тоже бытуют. Где-то говорят про укрытого от татар золотого коня, где-то о церкви или городке, за грехи жителей упрятанном в холм, в северных районах считают, что в недрах некоторых горушек скрыты подземные поселения Чуди — легендарного народа, переселившегося под землю, а на Волге рассказывают исключительно про пещеру Степана Разина…

Вариантов много, но практически всегда есть один общий мотив: при ударе о землю изрытые пещерами холмы звенят или гудят, оттого именуют их обычно Звонкими горками. Или иначе, в любом случае название подразумевает необычную акустику: скажем, в Ленинградской области имеются Шум-гора, Полая сопка и т. п.

Преданий про Звонкие горы в фольклорных сборниках можно отыскать десятки и сотни. Хотя относят их к жанру «устной народной прозы», от небылиц, повествующих про леших и кикимор, они отличаются радикально. Тем, что «объект изучения» в данном случае можно увидеть не только в особый «урочный час»: как правило, любой сельский житель, рассказывающий про звенящий холм, всегда готов и отвести к нему. И отведет, будьте уверены.

Как правило, на вершине Звонкой горы окажется городище — древнее укрепленное поселение. На территории средней полосы России уже с начала эры жившие здесь народы стали окружать свои населенные пункты защитными сооружениями — рвами и валами, а в южных районах возводить города (в исконном смысле слова — поселение, окруженное оградой) начали еще раньше. Такие древние крепости опытный глаз узнает сразу. Ставились они обычно на возвышенных местах, земляные валы вокруг них сохраняются столетиями, а там, где некогда стояли дома, образуется культурный слой из черепков, костей, перегноя, угля и т. п. следов жизни человеческого общества.

Восстанавливать долетописную историю какого-либо района или народа — задача археологии, и изучение городищ имеет одно из первостепенных значений. Учеными осмотрены и описаны тысячи городищ, на сотнях проведены раскопки, и часто найти их помогают именно сведения местного населения. Учебники полевой археологии даже рекомендуют обращать внимание на рассказы о всевозможных «городках», «поселениях разбойников» и «звонких горках». Однако здесь нам уместно обсудить другой аспект: действительно ли некоторые холмы (с городищами или без) создают необычные акустические эффекты и могут ли они свидетельствовать о наличии пустот в них?

Мне приходилось убеждаться в том, что звукорезонансные свойства многих «звонких гор» если и преувеличены, то совсем немного. Другое дело, что они совсем необязательно вызываются именно подземными пустотами: здесь может играть роль форма холма, особенности слагающих его пород… Несомненно, вопрос этот заслуживает изучения, по крайней мере, далеко не все холмы с городищами звучат. Более того, в южных районах нередки курганы с погребальными камерами внутри, о них местными жителями также сложено много легенд и преданий, но, как правило, как раз эти искусственные холмы, действительно содержащие пустоты, почти никогда Звонкими не называют.

И все же я относился к рассказам о подземельях под древними городищами как к чистому фольклору до тех пор, пока наша группа не занялась изучением одного из звучащих холмов вплотную.

…Весной 1997 года мы искали очевидцев, видевших падение крупного метеорита, наделавшего немало шума и разорвавшегося в воздухе в районе города Жиздры Калужской области. Беседуя с жителями ближайшего к месту падения села, интересовались и бытующими у сельчан преданиями. Тогда рассказали нам о находящемся в глуши брянских лесов Городке. Каких только легенд не связывают с ним деревенские, особенно старожилы! Первым нашим информатором была бойкая старушка лет восьмидесяти, баба Варя, рассказавшая о колодцах с ходами и со скелетами.

В этот момент к нашей компании подвернул пожилой мужичок, проходивший по сельской улице и подтвердивший, что тоже был в 1938-м на Городке. С нечистой силой не встретился, а в колодец на вершине холма спускался, на дне его была… железная заслонка! Пытались они с ребятами подкопаться под нее, но не смогли.

На предположение, что за железную заслонку приняли покрытый болотной рудой — лимонитом пласт известняка, собеседник обиделся, сказав, что способен камень от железа отличить. Далее пояснил: это еще в Николаевскую войну пещеры выкопали. Тогда на Русь татары напали. Вот от них прятались… Что ходы в горе есть — это точно. На Городке топнешь ногой — и эхо от пустоты отдается…

Становилось интересно: колодец, виденный очевидцем, — это не слышанные от дедушек байки о «золоте Разина», а нечто проверяемое. С этого момента мы стали целенаправленно расспрашивать о Городке сельчан — и некоторые из них подбрасывали новую информацию для размышлений.

Говорили, внизу расширение было. Сейчас этих ходов уже нет, во время войны немцы на холме позицию оборудовали и, видимо, засыпали.

Стоит ли говорить, что мы решили посмотреть загадочное место своими глазами. Проводником вызвался быть В. Марьин — старый охотник, также знаток этих мест, по дороге делившийся своими впечатлениями. Сам он на Городке ни чертей, ни подземелий не видел, хотя охотился там часто: на холме лисьих нор множество. Вот до войны, правда, там не бывал. Было дело, как-то раскапывал лисью нору у вершины и наткнулся на груду каменных яиц, похожих на куриные. Принес, показал в школе учителям, но те ничего сказать не смогли. Жалко, выбросил все.

Беседуя и любуясь майской природой, выходим на берег речушки, и наш полный энтузиазма проводник предлагает сделать крюк, чтобы посмотреть Гремучий колодец.

Увидев тот источник (родник, заключенный в два бревенчатых сруба), о потерянном времени никто из нас не пожалел. На дне, под полуметровым слоем воды, бурлили песчаные фонтаны. Трудно передать впечатление от зрелища постоянно сменяемых образов. Сравнить его можно лишь с игрой красок тлеющего костра или сверканием водопада. Так же бесконечно можно было любоваться и возникающими в Гремучем колодце песчаными «смерчами», «перьями», «гвоздиками»… Испокон веков родник почитается святым и целебным. Об этом свидетельствуют как установленные рядом иконки и крестики, так и специально приезжающие за водой из окрестных деревень люди.

По мнению коренных жителей, родник имеет отношение и к спелеологии… Набиравший в нем воду мужик хорошо помнил связанные с источником предания и охотно рассказал, что еще лет тридцать назад родник на самом деле гремел, — рев слышно было за километр! Видимо, бьющая вода поднимала не только песок, но и камни, они-то и гремели. Старики гром иначе объясняли. Говорили, на Городке стан разбойников был, сюда подземный ход идет, а в пещере у Гремучего колодца золотая ладья Кудеяра на цепях висит, она-то и гремит, на волю просится. То есть теперь-то уже не гремит. В 70-х годах кому-то пришла мысль облагородить родник. Подогнали экскаватор, углубили ключ, поставили срубы, и он замолчал.

Что ж, вполне рядовой случай порчи интереснейшего природного объекта, с подобными в наших странствиях мы встречались часто. Впрочем, вряд ли в этом источнике выходят карстовые воды, и, тем более, никак не связан он с Городком, последний на другой стороне речушки.

…Приятно сидеть у воды в солнечный день, но о главной цели экспедиции никто не забывал. Провожатый машет рукой через ручей: «Городок там, сами теперь найдете!» Перебираемся вброд, и каждый член нашей команды предлагает идти в своем, чем-то понравившемся направлении. Пытаюсь вдохновить спутников на планомерные поиски, но увы — все они исчезают в разных сторонах, а я остаюсь перед грудой рюкзаков, чувствуя, как теряю управление экспедицией. Вскоре, однако, показывается Евгений Уланов, и уже по лицу его видно: нашел! С интервалом в 10–15 минут подходят остальные, всем удалось обнаружить кое-что, причем каждый считает, что повезло только ему.

Как и следовало ожидать, Городок оказался городищем. Причем довольно крупным. Расположенное на вершине высокого холма (он и послужил ориентиром в поисках) поселение площадью более гектара было окружено тремя мощными концентрическими валами высотой с двухэтажный дом. В свежих подкопах у многочисленных лисьих нор попадаются следы некогда кипевшей здесь жизни: черепки, угольки, шлак… Со стороны реки прослеживаются две пологие насыпи, возможно, здесь был спуск к воде, а может, и к пристани — реки раньше были полноводные.

Защитные сооружения хорошо сохранились, и штурмовать их в лоб даже сейчас, спустя тысячелетия, весьма непросто. А что городище имеет такой возраст, несомненно, об этом говорит вся его архитектура.

Первооткрывателями Городка мы не стали, позднее я выяснил, что в 1970-х годах одна из разведочных археологических экспедиций побывала на нем. Специалисты датировали поселение ранним железным веком, то есть началом эры. В то время на наших землях жили финно-угорские и балтские племена, славяне пришли значительно позже — в VII столетии…

Впрочем, древнейшая крепость в XX веке на непродолжительное время возродилась. На верхней площадке Городка сразу бросаются в глаза «раны» последней войны: осыпавшиеся окопы, глубокие блиндажи и пулеметные гнезда, соединенные ходами сообщения.

Словом, горушка выглядела впечатляюще, и действительно «гудела» под ногами, однако ничего подобного «колодцу» на вершине обнаружить нам не удалось. Да было бы странно, если бы он сохранился после учиненных фашистами земляных работ… Подозрительный оползень, правда, имеется на склоне, и охотники из еще одной близлежащей деревни сказали позже, что примерно в этом месте видели лет двадцать назад лаз, ведущий в недра холма.

Однако рассказы, как бы убедительны и бесхитростны они не были, могут лишь возбудить любопытство, но ничего не доказывают. Конечно, существование подземных ходов в укрепленных поселениях вполне правдоподобно, и даже необходимо: например, для выходов к воде, вылазок в тыл неприятеля… Исследовательница вятичей (это славянское племя сменило на наших землях финно-угров) Т. Никольская сообщала об обнаружении на одном из их городищ остатков подземного хода, но именно остатков. Представляется невероятным, чтобы искусственные полости могли сохраниться 10 веков и более, не осыпавшись. Хотя, если они облицованы камнем и грамотно устроены… Почему бы и нет?

По крайней мере, в крепостях подземные ходы были не просто логичны, а, я бы сказал, жизненно необходимы. Существуют и свидетельства людей, попадавших в такие сооружения под городищами. Конечно, в большинстве случаев это непроверенная информация, но всегда ли?

Неподалеку от деревни Серенек (так же в Калужской области) имеется большое городище. Оно давно изучается археологами, там регулярно проводятся раскопки, и история его в целом загадки не представляет — это остатки упомянутого в летописях довольно известного города Серенска, сожженного в 1238 году полчищами Батыя. Как всегда, среди нынешних жителей ходят легенды о подземных ходах в горе, о золотом коне в пещере и другие «стандартные» предания. В том числе записали мы и такой рассказ.

Еще до 1950-х годов на знаменитом Серенском городище имелся колодец. Прямо вблизи вершины был — вроде ямы, без воды, сухой. В те же годы рассказывали, в него провалился теленок. Когда его вытаскивали, то обнаружили в подземелье вроде как большие сосуды, а в них — пшеницу. Просто пшеничные зерна. Сейчас колодец этот обвалился, но понижение на его месте заметно.

Стоит ли говорить, что запасы продовольствия для осажденных гораздо важнее золота и серебра и в подземном убежище им самое место. С другой стороны, зернохранилище в «разбойничьей пещере» — это явно не укладывается в фольклорные каноны, и я сомневаюсь, что не бывавший на самом деле в подземелье, но решивший покрасоваться перед сельчанами человек, будет сочинять байки не про золото и скелеты, а заявит о какой-то заурядной пшенице.

Между тем для исторической науки подобная находка стала бы просто сенсационной. Пока основной поставщик информации о жизни наших древних городов для археологов — культурный слой. Называя вещи своими словами, фактически это городской мусор, и находки в нем соответствующие: осколки посуды, кирпичи, кости животных, иногда — монетки и потерянные древними обитателями карманные вещицы и украшения. Ну еще удается отыскивать следы фундаментов домов, в случае внезапной гибели города при набеге найти что-то в угле сгоревших жилищ — вот и все… Между тем нельзя исключить, что вещи, известные сегодня по фрагментам керамики и сплавленным в городских пожарах массам, в подземной части городов-крепостей до сих пор хранятся в целости и сохранности.

Почему же специалисты не уделяют внимания сведениям о полостях под древними поселениями?

Заведующий отделом археологии и древностей Калужского краеведческого музея О.Л. Прошкин, послушав мой рассказ о жиздринском городке, посетовал, что действительно легенд о подземных ходах под городищами ходит много, и вовсе не исключено, что какие-то из них могут подтвердиться. Скажем, одна из пятидесяти. Но проверка их выходит за рамки наших возможностей, так как даже на плановые раскопки время и средства сейчас трудно найти.

Доводы веские, но не отсекаем ли мы подобной аргументацией дополнительный канал получения информации о прошлом? Пусть даже подземелья и вправду обнаружатся на одном городище из ста — общее число их все равно будет значительным. И можно надеяться, что в результате удастся обнаружить нечто большее, чем мусор и остатки фундаментов и выгребных ям — своеобразные «капсулы времени», с научной точки зрения сопоставимые с гробницей Тутанхамона, так что усилия окупятся. Тем более, что современная техника позволяет обнаруживать пустоты без проведения раскопок (и нанесения ущерба памятникам прошлого), например, методами сейсмо- или электроразведок. И не так уж дороги подобные работы. Хочется верить, что эта глава вызовет не только улыбки и скепсис, но и поднимают читателей, располагающих нужной аппаратурой (или средствами на ее аренду), на поиски.

25. Подземная Таруса: вопросы без ответов.

Пожалуй, нет в России интеллигентного человека, не слышавшего о Тарусе. В этом провинциальном приокском городке (и ближайших его окрестностях), архитектурой и течением жизни не отличающимся, в общем-то, от сотен других наших райцентров, в разное время подолгу жили великие деятели отечественной культуры: К.С. Паустовский, Н.В. Заболоцкий, В.Д. Поленов, В.Э. Борисов-Мусатов, семья Цветаевых… Ну, а художников, композиторов и поэтов, наездами гостивших в Тарусе, перечислить просто невозможно! Мало того — тарусяне гордятся и своими земляками, внесшими немалый вклад в научно-технический прогресс. Именно здесь изобретателем П.М. Голубицким были сконструированы первые отечественные телефонные аппараты, а в наши дни вблизи города размещается подразделение Института космических исследований…

Вероятно, читатели уже недоумевают: какое отношение имеет все вышесказанное к рассказам о тайнах подземного мира? А вот какое. Ни в одном из известных мне очерков, рассказов, путеводителей, воспоминаний, посвященных Тарусе и написанных известными авторами и не очень, до самого последнего времени не было ни слова о городских подземельях! А они между тем существуют, мало того — в той или иной мере о них известно практически всем коренным горожанам, которые не считают такого рода информацию чем-то сенсационным и по собственной инициативе, как правило, с заезжими людьми ею не делятся, находя более интересные темы для разговора.

Не будучи уроженцем Тарусы, узнал я о ее «нижнем этаже» все же не совсем случайно. Еще в середине 90-х годов приехал сюда собирать материал по разработкам камня вблизи города. Их в прошлом было много в окрестностях, например, каменоломни Губонина на противоположном берегу Оки у Улайской горы[51].

Узнав о городской пещере, расспрашивал про нее аборигенов. Показания их совпадали далеко не во всем… Практически все сходились лишь в местонахождении входа в подземелье (что не могло не радовать), но в отношении длины мнения были разные. Так, учащийся местного художественно-ремесленного училища Саша, с которым мы познакомились на тарусской улице, проходил в подземелье большие расстояния. Он рассказывал, что в овраге было два хода, начинающихся практически в одной точке. Верхний, метров 10–15, не больше, дальше стена. А еще вниз ответвлялось несколько путей. Метров сто длиной с завалами, кое-где пройти можно с трудом. Однажды летом вход обрушился, ребят еле вытащили.

Осмысливая услышанное, я не слишком задумывался, лукавили ли те из них, кто говорил о совсем коротких ходах, или преувеличивали расстояние другие, или, быть может, рядом было несколько дырок… Главное, что существование пещер сомнений не вызывало, ибо местонахождение их указывали все четко: вход (или входы?) находился в той части города, которая издавна получила название Курган, а точнее, на склоне Аптекарского оврага. Один лаз был открыт совсем недавно. Всего за пару лет до моего визита в Тарусу сильный ветер с корнем вывернул березу, росшую на краю оврага, над подземельем; образовавшийся оползень засыпал вход. Как было обидно! Приехать бы сюда на три года раньше!

«Ладно, не будем расстраиваться, — утешал я себя, вспоминая басню о лисе и винограде, — мало ли заброшенных каменоломен на Оке — на наш век хватит. И так удивительно, что находящийся среди жилой застройки лаз в подземелье много десятилетий был открыт, а не завален случайно или намеренно (чтоб ребятишки не лазали)»…

Впрочем, аутотренинг этот помогал слабо, когда же добрался до указанного оврага, его действие и вовсе прекратилось. Да и было отчего, — осмотревшись, я просто ничего не понял.

Вот та самая упавшая береза, прямо под ней якобы и была каменоломня. Но зачем? Зачем ее было устраивать на таком крутом склоне?! Место выглядело совершенно нетипичным и не подходящим для подземных разработок камня. Обычно, как мы знаем, штреки из горы выходили на береговую терраску, от которой вниз или вверх по склону делалась пологая дорога, остатки которой хорошо сохраняются, в данном же случае на откосе не было ни того, ни другого! Может быть, следы их уничтожены оползнями? Допустим. Но если и вела вниз дорога, какой от нее прок? Мало того, что овраг совсем узкий, так к тому же русло его извивается! Как транспортировали по нему тяжелые каменные блоки? Может, готовую продукцию вытягивали вверх?.. Тоже сомнительно: коренной берег здесь весьма неровный, к чему каменотесам устраивать себе лишние трудности? И если бы больше в окрестностях подходящих мест для добычи не было, так нет же, рядом берег Оки. Здесь и выходы известняка имеются, и просторно, и вывозить камень можно в любую сторону…

Может» я ошибся местом и вход был не здесь? Правда, небольшие воронки — один из самых надежных признаков подземной полости — точно над предполагаемым ходом имелись… Решив уточнить, постучался в один из ближних домов, и обитатель его Юрий подтвердил, что место то самое, расположение хода он помнит точно, ибо живет рядом и под землю, будучи подростком, сам не раз лазал. Времени с тех пор прошло мною, но собеседник заявил, что хорошо помнит: сразу за входом, направо, был вырублен зал, а основной коридор шел вниз. До конца, впрочем, он не доходил как из-за плохого снаряжения, так и из-за полузавала, перелезать который боялся, хотя сделать это было возможно… Но главное, что удалось выяснить из его рассказа, это то, что стены коридора выглядели как прорубленный в камне ход.

Вот это да! Дело в том, что в наших каменоломнях стены ведущих к забоям откаточных штреков выкладывались мелкоразмерным камнем. Из правила этого на Оке, да и, пожалуй, вообще в Центральном районе исключений нет. Такую каменную кладку нельзя не заметить даже при слабом свете, но никто из лазавших по тарусским подземельям о столь яркой детали не говорил. Зато практически все вспоминали, что уходил ход наклонно вниз. Это для откаточного штрека тоже нехарактерно и не логично: попробуйте тащить увесистые каменные глыбы против силы тяжести!

В общем, все заставляло задуматься, а действительно ли здешние подземелья являются выработками? Может быть, их главное назначение было другим?

Спустя какое-то время после первою визита в Тарусу я вновь побывал в этом городе, на этот раз вместе с историком и спелестологом Василием Абакуловым. Проходя поймой Оки, наткнулись мы на двух пастухов. И разговор с одним из них, Александром Михайловичем, не только укрепил сомнения в «каменоломном» происхождении пещер, но и позволил сформироваться догадкам насчет их истинного назначения. Что же нового поведал этот уже пожилой коренной тарусянин?

Оказалось, лаз раньше был в Аптекарском овраге. Ход шел круто вниз, с каменными ступенями. Затем от него горизонтально ответвлялись несколько коридоров, вырубленных в камне.

В подземельях гильзы находили: говорили, здесь в Гражданскую войну бандиты скрывались, а еще встречались какие-то ржавые заостренные предметы сантиметров 30 длиной. Может, наконечники стрел? Вынести их не получалось — вещицы рассыпались в руках. Позднее ветром вывернуло березу, что на обрыве над входом росла, земля оползла и закрыла лаз.

«Ведущие вниз ступени», как вы понимаете, в версию каменоломни совсем не укладываются, однако наводят на мысль, а не являются ли тарусские пещеры объектом военно-фортификационного назначения?! Основания выдвинуть такое предположение имелись…

Литературно-художественная слава Тарусы затмила как-то историческое прошлое этого города, а ведь тот не всегда был таким тихим и патриархальным!

Впервые он упоминается в 1215 году, и уже одно то, что стоит город на Оке, в ее среднем течении, говорит о многом. Текущая здесь в широтном направлении (то есть с запада на восток) река всегда служила естественным рубежом, прикрывавшим Московские земли от угроз с юга, а нашествий и набегов с этого направления вплоть до петровских времен было достаточно. Отсчет, возможно, следует вести уже с печенегов, половцев и хазар, а то, что отражали на этом участке набеги золотоордынцев, а позднее крымских татар, — несомненный факт.

«Татарове через Аку лезут вплавь во многих местах, где попалось, а бродов не ищут. А берега Аки обе вылазные. А гор с каменьем и утесов и лесов больших, где для татарского приходу засечь от Тарусы до Любуцка нет», — докладывал в XVII веке воевода о положении в Центр[52].

Совсем недавно, в XVI веке, проходила здесь по Оке и вполне официальная государственная граница между Московским и Великим Литовским княжествами, и оба спорили за Тарусу, и не только путем переговоров…

Для полноты картины боевого прошлого Тарусы в добавление к сказанному вспомним еще и о многочисленных княжеских междоусобицах…

Словом, укрепрайон с постоянно готовым к действиям гарнизоном в городе существовал с незапамятных времен вплоть до XVIII века, — а мы говорили еще в начале: подземные сооружения под крепостями были просто жизненно необходимы для их защитников! Кстати, обратили внимание: та часть города, в которой находятся подземелья, именуется Курган? Название не случайное — так в народе часто именуют не только погребальные насыпи, но и остатки старинных укрепленных поселений, городищ…

Соображениями этими я поделился с С.В. Михеенковым — тарусским писателем и историком, много сделавшим для популяризации и восстановления прошлого своего родного города. Беседа с ним дала новую пищу для размышлений. Легенд о подземельях, оказывается, много. То, что в подвалах городских домов никогда не бывает воды, — тоже факт. Говорят, в этом районе были целые подземные реки. Легенда есть, что когда-то в реке, против Улая, была железная дверь, которая не каждому открывалась… За устными сказаниями часто стоит больше, чем за письменными источниками. Известно, что летописи порой выправлялись в угоду победившим князьям, а легенды, песни, сказки хранят фактическую правду…

Таруса очень часто подвергалась всяким напастям, и в подземелья, говорят старики, сносилось все ценное. Их изучение может быть очень перспективным делом.

Узнав о существовании столь интересных подземных объектов под Тарусой, мы загорелись желанием их вскрыть. Прав Михеенков — даже если и являются они все же обычными каменоломнями, то скрывать могут важные исторические реликвии. Осмотр завала показал, что расчистить его можно в несколько дней, и мы готовы были этим заняться. Однако работать предстояло в черте населенного пункта, да еще и на историческом объекте, — требовалось, естественно, получить согласие ученых-историков и городских властей. И если с первым проблем не было, то вот муниципалитет на два наших запроса ответил полным молчанием… Рассматривали ли их вообще? Вполне возможно, что письма просто потерялись в кабинетах, — именно в тот период проходила очередная административно-территориальная реформа, и Тарусу то выделяли в отдельное муниципальное образование, то сливали с одноименным районом…

Постепенно нас захватили другие темы, проблемой тарусских подземелий мы как-то перегорели и вспоминаем о них лишь изредка. Скоро ли они дождутся исследователей? Утешение одно — «нижний этаж» Тарусы законсервирован надежно, и хранимые (возможно!) там ценности (я имею в виду научные) в целости и сохранности могут ждать исследователей еще много десятилетий…

26. Мценск: тайны горы Самород.

Почти на границе нынешних Орловской и Тульской областей, на высоких холмистых берегах реки Зуши, раскинулся Мценск. Город этот сегодня не слишком велик, не слишком мал, имеет несколько промышленных предприятий, в общем, типичный райцентр Европейской России. Однако Мценск — один из старейших наших городов, впервые упоминается в 1146 году (на год раньше Москвы), история его богата бурными событиями, и, само собой, рассказывают его жители о старинных подземельях…

Понятно, что предания о подземных ходах Мценску, как городу древнему, положено иметь по статусу, однако на фоне многих подобных легенд здешние выделяются особо. Прежде всего тем, что это… не совсем легенды! Существование пещер в границах города — несомненный факт, причем знаем мы о них не только со слов очевидцев и по косвенным признакам. Входы в мценские пещеры открыты и всем доступны (по крайней мере были таковыми во время моей миниэкспедиции 2000 года). Готов даже вопреки правилам указать их местонахождение: многочисленные дырки находятся на обрывах правого берега реки Зуши, их можно заметить и из окна поезда. Однако должен предупредить искателей острых ощущений: самая большая из полостей имеет от силы десять шагов в длину, правильнее было бы называть их не пещерами, а гротами. Как водится, все стены в них исписаны автографами, и ничего интересного спелеообьекгы собой не представляют. На взгляд неспециалиста.

Последняя оговорка неслучайна: человека, хоть немного разбирающегося в геологии и спелеологии, мценские пещерки озадачивают. Как они здесь образовались?

Единственную (известную мне) попытку ответить на этот вопрос предприняла экспедиция новомосковской спелеосекции «Недра» в 1998 году. Первоначально энтузиасты предполагали, что мценские пещеры являются заброшенными подземными каменоломнями. На это вроде бы указывают прямые коридоры, однако ни на стенах, ни на сводах нет никаких следов инструментов каменотесов. По мнению руководителя экспедиции С.О. Иващенко, современные пещеры являются вторичными, образовавшимися «поверх» более ранних полостей вследствие обрушения их сводов[53].

Однако что представляли собой первичные пещеры, неизвестно, остается только гадать. Версия каменоломен и в этом случае вызывает много вопросов. Возникает и еще один: местный трещиноватый камень годится только на щебенку, а для этих целей его можно было брать и с поверхности. Обнажений по берегам хватает, зачем же было внедряться в гору?

Может, если не все, то некоторые подземелья Мценска менее прозаического происхождения? Побывав в этом городе, я попытался, по своему обыкновению, не столько заниматься геологическими изысканиями, сколько поговорить с местными жителями, узнать их мнение о пещерах. Рассказали они немало интересного и неожиданного. Особо хочу поблагодарить за помощь сотрудницу городского краеведческого музея Г.В. Смолякову. Хотя о существовании под городом открытых пещер ей было вообще неизвестно, по вопросам исторических преданий, в том числе и связанных с пещерами, сообщила она мне немало.

А легенды эти весьма любопытные. Некоторые рассказывают и о собаке, забежавшей в пещеру и выбравшейся невесть где, и о подростках, заблудившихся под землей и вышедших через несколько дней на другом берегу Зуши. Подобные байки ходят о любой пещере мира, и останавливаться на них нет резона. Но существуют специфические мценские предания.

Наиболее интригующие связаны не с открытыми сегодня входами на окраине города, а с горой, строго говоря, высоким холмом, Самородом, возвышающимся напротив исторического центра Мценска. Именно в его недрах «размещает» молва старинные подземелья. Причем рассказы повествуют не столько о спрятанном в них разбойничьем злате-серебре (что типично), сколько о монахах, живших в подземных кельях. Впервые байки эти были записаны почти сто лет назад известным историком И.В. Фирсовым, и, согласно им, именно здесь какое-то время жил пришедший из Киевских земель миссионер Кукша, проповедовавший на землях вятичей христианское учение и убитый язычниками. До сих пор якобы в горе скрыта пещера этого монаха с чудотворной иконой Николая Угодника. Говорят, что позднее его последователями были устроены и другие подземные ходы, каковые образуют не только разветвленный лабиринт внутри холма, но и тянутся далеко за его пределы. Причем один ход проходит (ну естественно!) под дном полноводной Зуши и заканчивается в подвале стоявшей на другом берегу часовни.

На мой взгляд, стоит отнестись к этим легендам серьезно (за исключением «подречного» хода). Хотя ни в каких летописях и иных старинных документах о существовании подземного монастыря на Самороде не упоминается, ничего невозможного в этом нет. Горят и утрачиваются со временем и рукописи, и исторические документы… А вот передаваемые от родителей к детям устные предания очень часто содержат искаженную, но истину. Тем более, что вплоть до средних веков отшельнические поселения в искусственных пещерах были весьма распространены и популярны. В соседних Воронежской и Тульской областях входы во многие пещерные монастыри сохранились по сей день и общедоступны. Именно поэтому те подземные обители давно разграблены. А вот обнаружение «законсервированного» монастыря, причем скорее всего очень древнего, времен по крайней мере Крещения Руси, наверняка могло бы принести много интересного. Я даже не исключаю, что легенды могут оказаться правы и в том, что основал его действительно Кукша — фигура вполне историческая.

Летописи говорят[54], что был Кукша монахом-черноризцем знаменитого Киево-Печерского монастыря, а в 1110 году отправился проповедовать православие вятичам. Территория этого славянского народа охватывала земли нынешних Тульской, Калужской, Орловской областей. Через сорок лет миссионер погиб. Он и его ученик Никон были убиты по наущению волхвов. Мощи Кукши доставили в Киево-Печерскую лавру, где и покоится он поныне…

Интересно, что «родной» монастырь проповедника (как следует и из названия) был и остается подземным. Его многокилометровые ходы открыты и сегодня и пользуются большим вниманием паломников и туристов… Что же невероятного в том, что и на чужбине вышедший оттуда монах устроил обитель по знакомому образцу?

Будем надеяться, что доживем до того момента, когда будут проведены надежные геофизические разведки горы Самород (кстати, название очень говорящее!) и недра ее откроют свои тайны.

27. Калуга: подземный ход вместо выгребной ямы?

В конце 1990 года калужская газета «Провинция-Информ» (ранее скромно именовавшаяся «Молодым ленинцем») опубликовала сенсационный материал об исторических подземельях под Калугой[55].

Статья не затерялась. Потрясенные калужские читатели узнали, что под их городом с древнейших времен существует разветвленная сеть подземных ходов, что тайные коммуникации связывают все старинные церкви и здания, проходя под Окой и достигая отдаленных пригородов… И все это писалось со ссылками на свидетельства очевидцев и исторические документы!

Мало того — выяснилось, что изучением городских подземелий долгие годы занимается группа калужских энтузиастов, и не только теоретически. Ее члены уже побывали в «полуторакилометровом проходе, игравшем, по-видимому, роль складского помещения». В нем было «обнаружено шесть боковых отсеков объемом в 3050 кубометров». «Обнаруженные остатки ларей, сундуков или закромов позволяют думать, что в них хранились запасы зерна, возможно, на случай голодного времени». И так далее… Было даже обещано открыть в скором будущем экскурсионный маршрут по подземной Калуге. Через несколько месяцев, под первое апреля, последовала вторая публикация на ту же тему. И на этом все закончилось… Билеты на прогулки под городом так в продаже и не появились.

С «группой энтузиастов» связаться не удалось ни мне, ни знакомым краеведам и историкам. Скажу больше — один из, пожалуй, самых больших знатоков Калуги архитектор А.С. Днепровский к существованию сети подземных ходов под городом относится скептически, так как в документах упоминается лишь тайный ход длиной всего 80 метров, построенный А.М. Радищевским, государственным мастером крепостного, тайницкого и колодезного дела в 1625 году. Он вел из угловой Тайницкой башни калужской крепости в овраг речки Городенки. Ширина хода была приличной — несколько вооруженных воинов в 3–4 человека в ряд могли идти по нему одновременно. Но уже в 1683 году воевода Полуэктов отмечает: «того хода уже нет, он завалился». Тот же Радищевский устроил в крепости водоподъемный колодец глубиной 75 метров! До сих пор неизвестно место, где он был, и — куда делся?! Об этом нет никаких сведений. Не предположить ли, что нынешний кафедральный Троицкий собор поставлен на этот колодезь? Ведь на устройство его подвалов ушло около 20 лет — с 1786 по 1803 год. В огромном подвале была лестница из каменных ступеней, которая вела на неизвестную глубину…

Вот и все. Встречаются еще в Калуге дренажные системы, водоводы из деревянных труб, но они практически непроходимы для человека. Многочисленные легенды — это наши мечты о романтике, о тайнах, о мистических явлениях…[56].

Последний штрих в похороны «открытий калужских диггеров» внес пожелавший остаться неизвестным журналист, в приватной беседе признавшийся, что нашумевшая у нас статья была просто выдумана в редакции не слишком до того популярной газеты, «хотя в основе ее и лежали известные в городе легенды и предания»…

Так что же: официальные краеведы правы и сколь-нибудь протяженных фортификационных подземных ходов под Калугой не существует? Глубоко убежден в обратом!

Калуга стоит в центре «Пояса Пресвятой Богородицы» — так возвышенно летописцы именовали водный рубеж, образованный реками Окой и Угрой, прикрывавший Московские земли с юга и юго-запада. На протяжении столетий это были самые проблемные направления, доставившие немало хлопот вновь создаваемому централизованному государству. Немудрено, что на этом естественном рубеже издавна (точнее с XIII века — времени крещения вятичей и усиления Москвы) появились города-крепости, и одним из самых мощных как раз стала Калуга.

Долгое время по «Поясу Богородицы» проходила граница с Великим княжеством Литовским. Впервые Калуга упоминается в 1371 году как раз в жалобе литовского князя Ольгерда на митрополита Киевского и всея Руси, взявшего у него среди других и этот город. Хотя, несомненно, основан он намного раньше. Находящаяся в десятке километров Городя (ныне от нее осталось лишь городище) существовала уже в 1158 году. Летом 1480 года совсем рядом произошло знаменитое Стояние на Угре, знаменовавшее «официальное» завершение татаро-монгольского ига. Однако стычки с литовцами продолжались еще долго, возникла и новая угроза — с юга участились набеги крымских татар… В Смутное время начала 1600-х годов в Калуге обосновались «самостийники»: Болотников, а позднее и сам Лжедмитрий II. В 1617 году, во время конфликта с Польшей, Калугой завладел гетман Сагайдачий, учинивший немало разорений… Относительно спокойная жизнь (прерываемая волнениями и конфликтами «местного значения») началась лишь во второй половине XVII века.

Все это — только основные вехи калужской истории. Не сомневаюсь, что читатели из числа городских краеведов еще будут на меня серьезно обижены: «мало написал, не все набеги и бедствия вспомнил…»[57].

Сказанного достаточно, чтобы оценить, насколько большое стратегическое значение имела Калужская крепость и как необходимо было всем ее постоянным и временным хозяевам заботиться о совершенствовании и укреплении оной.

Почему же практически нет документальных упоминаний о крепостных подземельях? Видимо, информацию о военно-стратегических объектах не доверяли бумаге? Тайну военную у нас издавна хранить умели… На вопрос можно посмотреть и с другой стороны: относительный порядок в ведении документации навел только Петр I. В его правление и расцвел наш неувядающий государственный бюрократизм. Но как раз в Петровские времена Калуга как стратегический укрепрайон значение теряет — государственные границы были отодвинуты далеко на юг и запад… Подземелья, если они были, несомненно сооружались раньше. А в то время и с грамотностью было похуже, и бумаг писали меньше, и в архивы они попадали не всегда… А если и попадали — не обязательно сохранялись. Было уже сказано, что Калуга неоднократно переходила из рук в руки, а при сдаче принято жечь секретные бумаги… Да и от банальных пожаров русские деревянные постройки горели регулярно, исключений из этого правила нет. В Калуге самые древние храмы и палаты — даже каменные — относятся к началу XVII века, как раз ко времени стабилизации ситуации в стране… Более ранние просто не сохранились…

Однако информация о секретных объектах у нас очень часто не является тайной для простого народа. Сведения о подземных ходах вполне могли попасть в фольклор, передаваясь из поколения в поколение. Подкрепляют легенды и случайно обнаруживаемые во время строительных работ туннели… Словом, почти все коренные калужане в существовании сети подземелий под городом убеждены. Какой же представляется ее география?

Предания сходятся в том, что центром всей системы был Калужский кремль. Располагался он на высоком берегу Оки, между двух оврагов: Березуйского и Городенского, служивших естественными преградами на западе и востоке. С севера подходы к крепости защищал искусственный ров. Некогда в кремле было двенадцать башен, но уже в XIX веке о нем ничто не напоминало.

В начале того же столетия площадка крепости была выровнена и благоустроена, на ней был возведен Троицкий Кафедральный собор — центральный храм города, а в советское время здесь устроили парк культуры и отдыха. Как вы помните, существование по крайней мере одного хода — в овраг — подтверждено документально и сомнений не вызывает. Согласно легендам же, из подвалов упоминавшегося Троицкого собора их выходит минимум два. Один проходит под дном реки и тянется до церкви в правобережном селе Ромоданово. По прямой это около пяти километров, однако ход шел не по прямой. Существуют многочисленные рассказы о виденных кем-то когда-то выходах на склонах Березуйского и соседнего Берендяковского оврагов (к этим местам мы еще вернемся). Жители приречных домов рассказывают также, что в 1930-е годы, занимавшийся напротив Ромоданова дноуглубительными работами земснаряд вдруг просел на несколько метров, а вместе с песком из его трубы полетели черепки и кирпичи… Вывод напрашивается сам собой — машина врезалась в подземный ход. Найти непосредственных очевидцев этого происшествия мне не удалось (если они откликнутся, буду рад).

…Еще один подземный ход идет от собора параллельно берегу реки примерно на восток. Как ухитрились древние фортификаторы провести его под ныне засыпанным Городенским оврагом, мне неведомо (впрочем проложить ход под Окой было бы еще сложнее), но, по рассказам очевидцев, знаю, что еще в 60-х годах в подвалах домов имелись туннелеобразные подземелья, уходившие вниз, через несколько метров они были затоплены по потолок…

Восточнее, в фабрично-ремесленной части города, расположена средняя школа № 9. Занимает она здание бывшей полотняно-парусинной фабрики Торубаевых (основана в 1744 году), и в подвалах ее якобы и сейчас находится некая железная дверь в… неведомые подземелья. Увы, предложение проверить легенду энтузиазма у директора школы не вызвало… Рядом, во дворе, обосновалась строительная фирма, ее работники говорили, что во время ремонта собственных помещении вскрыли некий подвал-галерею с куполообразными сводами, но, как обычно, без обследования дыру в нее закрыли плитой и настелили полы…

Есть сведения о подземных ходах в северо-западной части города. Воспитательница детского сада, построенного на месте бывшего Крестовского монастыря, вопросам о подземельях совершенно не удивилась, заявив, что просадки случаются во дворе нередко. Еще один пласт легенд связан с подземными ходами расположенного в трех километрах от кремля Лаврентьевского монастыря, в бурные времена имевшего самостоятельное оборонительное значение. Жители частных домиков вокруг него уверены, что в послереволюционные годы существовали открытые входы в подземелья, использовавшиеся всевозможными криминальными элементами…

Перечисленное — это только беглый обзор легендарных точек пересечения надземного города с подземным. Некоторые старожилы уверяют, что все старые церкви Калуги соединены подземными ходами (вероятно, имеются в виду храмы, построенные на месте и на фундаментах ранее существовавших деревянных).

Но все это лишь легенды, типичные для любого старого города. А можно ли попасть в подземелья и перевести предания в реальность? Увы — в большинстве случаев лазы забетонированы и заасфальтированы, и проводить колоссальные работы, опираясь лишь на слухи… Правда, однажды мы чуть было не проникли в подземелье…

Как-то на заседание нашей группы пришел некий пожилой мужчина и представился бывшим чекистом… Заметив изменения выражений лиц присутствовавших, поспешил добавить, что зашел исключительно по собственной инициативе поделиться «недостоверными сведениями» «по вашей части». Согласно им, в огороде одного из частных домов близ Берендяковского оврага имелся когда-то, хоть и давно, вход в подземелья…

Разумеется, мы не могли не навестить хозяев «дома с подземным ходом». Нашли искомый дом, постучали в дверь, и — первый сюрприз. Владельцем недвижимости был не кто иной, как председатель краеведческой комиссии, проще говоря — главный калужский краевед! Лучшего, казалось бы, и желать нельзя — увлеченный человек, большой знаток истории и архитектуры нашего города…

Краевед (имя называть не буду) визиту любознательных молодых людей очень обрадовался. Самому ему под 80, жизненный опыт, что и говорить, большой: рассказать было о чем. Только надежды наши найти в его владениях подземный ход дедушка не оправдал, поведав, что слухи о подземных ходах под Калугой слухами и останутся, — краеведы этот вопрос давно рассматривали. Нигде в архивах таких упоминаний нет. Только небольшой тайник к воде имелся — вот и все. А здесь и вообще пригород был — наша улица за пределами крепости. Подумайте сами — какой же смысл сюда подземный ход вести? (Действительно, подумайте! — А.П.). На этом месте, продолжал краевед, раньше ремесленники жили. Вот на моем теперешнем участке игрушечная мастерская была, мастер жил, из глины свистульки всякие делал. Но подвалы у него, правда, большие были — в качестве склада для игрушек. Я их сам видел, вот как это было.

У прежних хозяев туалет рядом с домом стоял, вход туда из сеней был. Неудобно, это, знаете ли, было — запах домой шел нехороший. Я решил уборную подальше перенести, в глубь участка. Стал выгребную яму копать — вдруг лопата о камень заскребла. А мне же яму глубже надо! Я камень разбил, он плитой оказался, перекрытием над подвалом. Заглянул я туда, посветил, точно, подвал. А.Д. (другой столп калужского краеведения. — А.П.) ко мне в гости пришел, тоже посмотрел: «Не надо бы здесь туалет ставить, — говорит, — но нельзя же без него жить, так что строй». Поставили мы там будку — и до чего же большой подвал у игрушечника оказался: 15 лет я ассенизаторов не вызывал! Первое время, правда, волновался, в соседний овраг ходил, смотрел: не течет ли где. А потом успокоился, да и А.Д. говорил: «Что ты беспокоишься? Мы же вопрос о подземных ходах давно рассмотрели: нет их у нас и не было!».

Что ж, возможно, когда-нибудь мы все же получим ответ на вопрос: можно ли заполнить целый подземный ход…

28. Подземный ход напуганного генерала.

«Я знаю место, где есть тайный подземный ход! В бывшем имении Осоргина, несколько домов его сохранились вблизи села Кольцово, на западе Калужской области. Ход начинается прямо в бывшем помещичьем доме, в печной трубе. И ведет к Оке. В стенах подземелья имеются ниши, в которых были вделаны кольца, к ним за малейшую провинность цепями приковывали крепостных… И замуровывали. Там сотни скелетов. Осоргин был очень жестоким человеком, и множество людей забил и запытал до смерти… В подвалах же он хранил и свою казну. И до сих пор она в целости и сохранности. Предлагаю провести туда экспедицию и отыскать ее!».

Это — цитата из письма, полученного от читателя, узнавшего из газетной статьи об исследовательской группе «Лабиринт», занимающейся, помимо прочего, и разгадкой тайн подземного мира.

За информацию такого рода я всегда искренне говорю: «Большое спасибо!» Очень часто сообщения наших добровольных помощников помогали находить неизвестные пещеры, как и другие не введенные в научный оборот объекты вроде археологических памятников… И я всегда прошу свою аудиторию делиться известными им сведениями. Пусть даже это просто устные легенды и предания.

Но надо признать, что мы физически не в состоянии проверить каждый слух о чем-то интересном, да и не всегда считаем нужным это делать. В отношении же рассказов о помещичьих подземных ходах приходится проявлять особую сдержанность. Чтобы проверить их все, потребовались бы десятки лет, и вряд ли подтвердилась хоть половина «надежных и достоверных сведений»… Вот и в данном случае: ни наш информатор, ни даже его знакомые не видели подземелий своими глазами, а знают о них лишь из рассказов предков. Стоит ли говорить, какие неточности и искажения могут накопиться за время их устной передачи?

Однако на заметку информацию я взял и при случае постарался выяснить хотя бы историю поместья с подземным ходом…

Село Кольцово, находящееся на западе Калужской области, по количеству переименований превзошло даже Санкт-Петербург. В разные годы оно называлось то Сергиевское, то Горяиново, то Карово (именно с последним названием, как оказалось, и связаны наиболее интригующие страницы его прошлого). Путаница возникла и с историей владельцев расположенной близ него усадьбы.

Разобраться помогла А.Н. Трунина, почти всю жизнь прожившая в селе учительница, проведшая, кроме того, и серьезную краеведческую работу. По ее словам, Михаил Михайлович Осоргин на самом деле был владельцем поместья, однако он вовсе не отличался жестокостью, наоборот, для своего времени мыслил очень прогрессивно. За что и попал в опалу, написав письмо Николаю II с такими словами: «Государь, революция неизбежна…». Именно при Осоргиных усадьба переживала расцвет: был куплен знаменитый на всю округу колокол с малиновым звоном, на колокольне установили уникальный хрустальный крест, сиявший на солнце за много верст… Парк благоустроили. Если с самолета смотреть, то аллеи в нем образуют буквы «М.М.О» — инициалы хозяина. Прямо как в пустыне Наска…

А вот кто был действительно жестоким человеком, оставившем в народе недобрую память, так это генерал-майор Кар, венгр по происхождению. Состоял он на военной службе, и когда случилось восстание Пугачева, Екатерина Великая послала его на усмирение бунтовщиков. Однако увидев масштабы бунта, он позорно бежал, бросив войско и казну. Вот за это и отправила его императрица в ссылку. Так Кар появился в наших краях. По его имени и село долгое время называли.

Обосновавшись на новом месте, генерал к крестьянам относился подозрительно и прославился изощренной жестокостью и самодурством. Однако напуганный виденным крестьянским восстанием, построил настоящий дом-крепость с метровой толщины стенами. А на крайний случай — подземный ход…

Пусть не все в истории Кара до конца понятно (скажем, профессиональный историк В.И. Абакулов, также заинтересовавшийся ею, считает, что говорить о ссылке Кара нет оснований, — тот сам себя «отставил» в провинцию), но с главным не спорит никто: Кар действительно струсил перед восставшими, об этом неприглядном моменте пишет даже Пушкин в «Истории Пугачева». И если незадачливый генерал и в самом деле был напутан, сооружение им подземного хода выглядит логично. Обожжешься на молоке — дуешь на воду, говорит пословица.

Но существовал ли он на самом деле? Спросил об этом Александру Никитичну, и та совершенно буднично ответила: в самом деле был, он к церкви и к реке вел. Дальше рассказала, как они в 20-е годы в подвалах барского дома нашли коридор. Она сама недалеко ходила, а вот ныне покойный художник Голубков — он часто там лазал, и к реке подземным ходом выходил… Много о своих поисках рассказывал. И показывал: идешь по ходу, молоточком стучишь по стене, вдруг слышно: пустота. Стены вскрывали — там ниши, а в них скелеты, будто распятые. Говорили, это Кар строителей подземного хода приковал, чтобы тайну не выдали. Кстати, в подземельях и золотые вещицы находили, да не ценили. Ход долго открыт был, и ничего там не осталось, никаких кладов. Подземелья те в 1960-х годах засыпали, когда детский дом в усадьбе устроили. Чтобы ребятишки не лазали.

Итак, существование подземного хода неожиданно подтвердилось. Зато пропал к нему наш интерес: выходы завалены основательно, найти их будет непросто. Усадьба в послереволюционное время сильно изменилась: главный дом сгорел, в здании бывшей школы на ее территории уже четверть века находится дом отдыха… От церкви осталась лишь колокольня. На вершине ее до сих пор сохранился крест в виде рамы, когда-то в самом деле в нее были вставлены хрустальные стекла, ныне же остался лишь маленький кусочек: в бинокль его можно рассмотреть. Как говорит Трунина, выбили стекла после войны, когда вернувшиеся с фронта сельчане демонстрировали свою меткость в стрельбе из трофейного оружия… Выглядит все тоскливо…

Заниматься расчисткой завалов в подземелье дело заведомо пустое и вряд ли способное дать какие-то новые знания. Вот попасть бы в подземный ход, сохранившийся нетронутым с дореволюционных времен… Возможно ли такое? Скорее всего да! По крайней мере, недостатка в легендах о «барских подземных ходах» нет…

29. От каждой старинной усадьбы идет подземный ход…

…Конечно, если верить абсолютно надежным рассказам обитающих рядом старожилов. В нашей стране правило практически без исключений: коль имеется где-то барский или поповский дом (или хотя бы фундамент от него) — обязательно вам расскажут, что «из подвалов дома к церкви ведет подземный ход, продолжается он и дальше, мой дед (деверь, кум, свояк) по нему лазал, но потом ход завалили, чтобы ребятишки не терялись» — и так далее…

Приведу для примера пару типичных историй про «поместья с подземельями».

Тульская область, село Колосово. Сейчас здание расположенной близ него усадьбы заброшено, еще недавно там располагался метеорологический техникум, а до революции владельцами поместья были Чертковы — известная и влиятельная династия. И усадьба вполне соответствовала положению хозяев. Даже сейчас, после девяноста лет перестроек и запустения, производит сильное впечатление: на высоком берегу Оки стоит даже не дом и не дворец… местные жители называют главный корпус замком — и это вполне подходящее определение. С острыми, в немецком стиле, крышами и даже башенкой с курантами, с оборудованным спуском к воде и диким парком вокруг — он словно занесен сюда из Западной Европы.

Как-то мне позвонил бывший студент колосовского техникума и рассказал о бытующих слухах про ведущие из подвала замка подземные ходы. Мало того, по словам информатора, ниже усадьбы на склоне берега имеется один из выходов, закрытый железной дверью. В годы учебы — а это было лет тридцать назад — мой собеседник видел дверь своими глазами…

Проезжая как-то вместе с Сергеем Каминским в районе усадьбы, мы вспомнили про сообщение и завернули к замку. Быстро выяснилось, что для аборигенов существование по крайней мере одного ведущего из его подвалов подземного хода вызывает сомнений не больше, чем восход Солнца по утрам.

«Конечно есть такой ход — по нему барин во время революции от большевиков убежал! — уверенно заявил парень лет двадцати пяти и продолжил: — Мы пытались его искать в подвалах, но они затоплены. А на берегу выход есть — я туда заползал, несколько сотен метров прошел и назад повернул — заблудиться испугался! Никакой там двери, лаз открыт». И предложил проводить.

Спустившись на верхнюю береговую террасу, нашли среди обнажившихся на круче пластов известняка небольшую щель. Наш проводник подтверждает, что это и есть «выход». Включив фонарики и уже предвкушая открытие, по очереди заползаем в нее… И разочарование: через пять метров стенки хода сужаются и сходятся на нет. Да и представляет он собой типичную трещину в горном массиве — без всяких следов обработки!

Услышав о столь обескураживающих результатах разведки, новый знакомый ничуть не смутился, предположив, что произошел обвал, заваливший ход. А так подземелье продолжается гораздо дальше. Версия, конечно, с точки зрения геологии, более чем сомнительная. Если и есть под Колосово подземный ход, то уж к данной трещине он отношения точно не имеет. Но, беседуя с сельскими информаторами, лучше не спорить… Как бы то ни было, в подземелья мы не попали. В одном собеседник не ошибся, подвалы замка и в самом деле оказались затопленными грунтовыми водами…

Еще более величественный усадебный комплекс находится в селе Рамонь Воронежской области. Здесь и замок с курантами, и несколько флигелей вычурной архитектуры, и старинная ограда вокруг… Как обычно, сейчас поместье пустует (правда, в отличие от большинства памятников прошлого, охраняется и слегка отреставрировано). Еще недавно в нем было подразделение расположенного в селе НИИ свекловодства, а до революции владелицей усадьбы, как говорят сельчане, была… принцесса Ольденбургская! Звучит не по-русски. И в самом деле — здесь имеется небольшая неточность. Поместье разорившегося помещика приобрел, как говорят местные краеведы, в 1879 году сам Александр III для своей племянницы Евгении Максимилиановны, по мужу — Ольденбургской. Связи между Романовыми и Ольденбургскими давние…

Новая хозяйка с рвением взялась за обустройство новых владений. Предпринимательницей, судя по всему, она была замечательной. Начав со строительства сахарного завода, Ольденбургская занялась инфраструктурой поселка (построив школу и больницу), а чуть позже наладила конфетное производство из собственного сырья. Построенный по ее заказу и задумке замок-дворец показывает» что капиталом она владела немалым и денег не считала, — усадьба даже сегодня выглядит роскошно.

Конечно, рамонцы свято верят в сеть подземных ходов, связывающих все старинные каменные здания их населенного пункта. Эту уверенность отчасти разделяет даже местный краевед В. Шилов — тут же, правда, оговаривающийся, что реальных случаев проникновения в подземный ходы он не знает. Единственное исключение: водовод, вполне проходимый для человека и сохранившийся до сих пор — в парке, прямо перед главным зданием, имеется чугунный люк.

Существует, впрочем, в замке один доступный для обозрения подземный ход всего в несколько метров длиной, но столь малого диаметра, что человек по нему пролезть не в состоянии. Впрочем, туннель предназначался не для людей — это в буквальном смысле собачий ход, он связывал псарню с открытой вольерой. Принцесса Ольденбургская была, как говорят, любительницей острых ощущений и понимала толк в псовой охоте…

Что же до «человеческих» подземных ходов: начинаться они должны в подвале. Однако обнаружить какие-либо свежие закладки или забутовки в его стенах не так просто — нижние этажи дворца неоднократно ремонтировались и перепланировывались… От прежних времен в подвале сохранилась хитрой конструкции печь, централизованно обогревавшая дом. Вот она-то представляет определенный интерес. Внимательный Каминский заметил отходящий от печи узкий ход. Он направлен в сторону, затем в стене поворачивает и теряется в темноте… Дымоход или воздуховод? Настораживает то, что стены хода совершенно лишены копоти. Теоретически проползти по нему человек может, практически же идея попытаться сделать это не вызвала энтузиазма ни у нас, ни у сторожей замка, — влезть-то легко, а вылезать как? Да и непохож этот коридорчик на высокие арчатые подземные ходы старинных крепостей и замков Западной Европы…

Как уже говорилось, предания о подземных ходах в воронежском и тульском замках совершенно рядовые. Только в моей «коллекции» спелеослухов несколько десятков подобных историй. При желании вы также можете обзавестись подобным этнографическим материалом. Все очень просто: нужно взять любую книгу по краеведению, выписать из нее сведения о местоположении «дворянских гнезд», монастырей, старинных заводов, отметить их на карте, а потом побеседовать с жителями окрестных населенных пунктов.

Возникает вопрос: являются ли сообщения об усадебных подземных ходах лишь байками — или у них имеется рациональная основа?

Однозначного ответа нет. Лично я, при всей своей страсти к поиску пещер, большинство таких рассказов оцениваю скептически. Не потому, что проложить подземный ход из подвала собственного дома помещики или заводчики были не в состоянии, — как раз наоборот! Устроить даже не один ход, а целую сеть подземелий технически проблем не составит: осадочные породы типа известняков или песчаников (как мы помним, покрывающие почти всю Россию) достаточно прочны и вместе с тем легко обрабатываются. На особо проблемных участках могли сооружаться и кирпичные туннели… Технология проходки и строительства подземных сооружений была испокон веков отработана на крепостных ходах, водоводах, в конце концов — на подвалах и погребах! Проблем с рабочей силой в эпоху крепостного права не было. Как и с финансированием: русские землевладельцы, как правило, были людьми денежными…

Вопрос в другом: для чего нужны подземные ходы в помещичьих усадьбах?

Под крепостями и городами сооружение такого рода объектов понятно и оправданно — об этом уже говорилось. То же можно сказать и про многочисленные легенды о монастырских подземельях. Как правило, наши монастыри основаны в давние, весьма нестабильные времена и традиционно служили двойному назначению: помимо духовной миссии, играли и роль укрепленных пунктов. Вполне логичны фортификационные подземные ходы в старинных замках и дворцах Западной Европы. В большинстве случаев они основаны во времена феодальной вольницы, и хозяева усадеб, в случае ссоры с соседями, могли надеяться лишь на свои силы и стены…

Но почти все «дворянские гнезда» России основывались и обустраивались совсем недавно! Самое раннее — в семнадцатом столетии, а в основном — в послепетровскую эпоху! В то время с феодальной раздробленностью уже давно было покончено, границы государств также стали относительно стабильными… Нет правила без исключений — вспомните Кара! Но там случай особый — своими глазами увидел человек, что такое народное восстание, испугался… Все же к угрозе народных бунтов власть имущие у нас всегда относились не слишком серьезно, иначе не смогло бы крепостное право продержаться до XIX века! В то время, когда строилось поместье Ольденбургской, — даже пугачевщина давно отошла в область преданий. А в Воронежской губернии последние сколько-нибудь серьезные волнения (Булавинское восстание) имели место еще раньше — в 1708–1709 годах. Да и если бы опасалась принцесса-сахарозаводчица народного гнева, вряд ли рискнула капиталами, размещая здесь же свои промышленные предприятия.

Можно предположить, что некоторые «баре» устраивали подземные ходы от избытка средств. Удивить соседа! Но такие декоративные подземелья построившие их помещики-романтики не скрывали бы — наоборот, показывали гостям. И в исторических документах сведения о них обязательно бы имелись.

В некоторых случаях могли устраивать подземелья из религиозно-мистических соображений. Скажем, среди просвещенных дворян начиная с XVIII века получили распространение идеи масонства — а в ложах «вольных каменщиков» подземелья как раз к месту… Да и в более простой среде «религиозные» подземные ходы тоже прокладывались. Среди многочисленных старообрядческих течений вполне заметное место занимала секта… «бегунов». Упрощенно говоря, главная идеология ее членов состояла в том, чтобы постоянно скрываться от властей, нигде подолгу не задерживаясь.

А те поклонники этого направления, что были «послабже духом» и не спешили расставаться с оседлой жизнью, спасали душу содержанием «странноприимных домов» для сектантов, в коих нередко делались «подпольные» схоронения, иногда с подземным ходом, чтобы «бегуны» могли тайно покинуть убежище при облаве. Это интересные, но почти неизученные страницы русской истории…

Есть еще возможность, которая оправдала бы существование подземелий под барскими домами: их могли сооружать для технологических надобностей, особенно каких-либо тайных дел. Как в наши дни сооружаются подземные заводы для выпуска военной продукции. Скажем, к преданиям о подземельях в районе знаменитой Демидовской башни в уральском городке Невьянске я отношусь вполне серьезно. Если предприниматели и в самом деле чеканили фальшивую монету, то производство это вполне мото быть в прямом смысле слова подпольным[58].

Возможны не столь криминальные варианты. Неподалеку от Серпухова, на границе Калужской и Московской областей, находится село Троицкое, бывшее имение знаменитой Екатерины Воронцовой-Дашковой — президента Академии наук, подруги и сподвижницы Екатерины Великой, позднее впавшей в немилость и отправленной в почетную ссылку. Как всегда, местные легенды повествуют о подземных ходах вокруг усадьбы — существование по крайней мере одного из них сомнению не подлежит. Благодаря цепочке провальных воронок направление его прослеживается совершенно четко: туннель соединяет главный дом усадьбы с расположенной неподалеку суконной фабрикой. В конце 1980-х годов спелестологи из протвинской группы «Бездна» провели в Троицком некоторые исследовательские работы. Их участникам удалось через провалы проникнуть в несколько участков обвалившегося хода. Он оказался классической конструкции: коридором, облицованным камнем и кирпичом, залегающем всего в метре от поверхности. Ничего интересного, но исследователи записали рассказ очевидцев, утверждавших, что некогда на полу подземного хода имелись… рельсы!

Вот этот факт должен представлять интерес для историков, изучающих развитие отечественной промышленности… По мнению калужского краеведа А.С. Днепровского, туннель, в котором свободно мота бы разместиться тройка лошадей, вел к пристани и был сугубо технологического назначения. По нему доставлялись грузы к суконному, а позднее — бумажно-картонажному заводу — предприятиям, устроенным потомками опальной княгини в ее усадьбе[59].

В любом случае отмахиваться от преданий «про барские подземелья» не стоит. Даже совершенно невероятные сообщения представляют любопытный материал для этнографов и фольклористов. В первую очередь к таким рассказам стоит подходить с точки зрения реальности. Если в пользу их существования говорят независимые свидетельства — проверить их стоит. Пусть мы не можем объяснить, для чего устраивали подземные сооружения, тем интереснее и неожиданнее могут быть сделанные в них и в связи с ними находки. А сообщений, выходящих за рамки обычных баек, не так уж мало. Одному из преданий будет посвящена следующая глава.

30. Непонятные подземелья Хренополя.

Хренополь — название неофициальное. Так частенько именуют расположенный в Воронежской области населенный пункт коренные и некоренные его обитатели, прежде всего молодые. Последние особенно стесняются выговаривать обозначенное на картах и указателях его имя: Хреновое.

Между тем несмотря на некоторую неблагозвучность названия, село это достаточно знаменито, и местные жители по-настоящему гордятся прошлым и настоящим своей малой родины. Известность Хреновому обеспечивает конезавод, основанный еще в Екатерининские времена графом Орловым, существующий и поныне и прославившийся созданной здесь породой орловских рысаков.

При производстве имеется «лошадиное» училище, от бывших студентов которого услышал я впервые о разветвленной системе подземных ходов под Хренополем, устроенной еще основателем завода. Впрочем, студенты — народ особый, мало ли чего расскажут… С точки зрения логики, подземные ходы в данном месте выглядели полным излишеством, — в конце XVIII века границы Российской империи уже устоялись и были отодвинуты далеко на юг. Не происходило в Воронежской губернии и сколько-нибудь значительных крестьянских волнений… Все же, путешествуя по Черноземью летом 2000 года, в «лошадиное» село я завернул. — а вдруг за слухами о подземных ходах есть что-то реальное?

И мне повезло — расследование на месте оказалось интересным и по сравнению со многими другими экспедициями результативным. Если до поездки я для себя определил вероятность существования сколько-нибудь крупных подземных сооружений в Хреновом как близкую к нулю, то уже подъезжая к селу, пересмотрел эту оценку.

Произошло это после беседы с водителем попутного грузовика. О хреновских подземных ходах он слышал с детства, лично знал бывавших в них после войны сельчан и в существовании расходящихся из района конезавода туннелей абсолютно не сомневается. Более того — по глубокому убеждению собеседника, выходили непонятного назначения подземные коммуникации далеко за границы Хренового. Однажды, работая экскаваторщиком, он рыл котлован рядом с церковью в Боброве. Бобров — это райцентр, тоже старый городок. Под ковшом пустота открылась. Посмотрели: ход идет, изнутри кирпичом выложен, потолок аркой такой. Спускаться в него не стали. Строительным мусором засыпали.

Уверенность водителя разделяют многие жители Хренополя. Примерно пятьдесят процентов мною опрошенных аборигенов о подземельях никогда не слышали, другая же половина, наоборот, твердо убеждена в существовании сети подземных ходов под конезаводом и значительной частью поселка. Некоторые уверяли даже, что подземные ходы тянутся гораздо дальше — не только до Боброва, а до знаменитого Дивногорья, соединяясь с тамошними подземными монастырями. Реальное существование подземных ходов длиной около 50 км, к тому же проходящих под рекой Дон, кажется слишком неправдоподобным, да и единственным «аргументом», доказывающим наличие столь грандиозных подземных сооружений, являются лишь слышанные от стариков предания…

Но вот рассказы о Хреновом из рамок обычных баек выходят. Встреченный на улице парень уверенно показал место, где относительно недавно был один из входов в подземелья. Правда, лазал в него не сам информатор, а его отец. Почти все коренные сельчане говорят, что большинство входов были взорваны или замурованы сразу после Великой Отечественной войны, и была тому веская причина — в селе в то время разместили лагерь военнопленных, и содержавшиеся в нем немцы неоднократно пытались совершать побеги.

По всеобщему убеждению, еще недавно в подземные ходы можно было попасть из подвала находящегося в поселке православного храма, и я попробовал потянуть за эту ниточку.

Хреновская церковь не слишком большая, но бросается в глаза сразу. Архитектура ее необычна для православных канонов, особенно странно выглядит толстая, словно раздувшаяся колокольня… Ныне храм возвращен верующим. Обретающий в нем батюшка оказался весьма молодым и, насколько могу судить, любознательным человеком, принял меня чрезвычайно приветливо и вопросом о подземельях искренне интересовался.

Он много о них слышал от прихожан. Кто-то рассказывал, что еще в 50-х годах из церковного подвала можно было на зерносклад попасть, чем сельские мужики и пользовались. Начальство, прознав об «экспедициях», лаз замуровало, а в храме водокачку устроили. Колокольню в водонапорную башню превратили, от этого она так и выглядит! Сейчас здание ремонтируют, забот хватает и не до подземелий. Хотя в подвале храма местами свежая кладка имеется, но что заложено — печные отдушины или входы в подземелья — неизвестно.

Отец Алексей, прервав рассказ, скрылся за дверью, и, появившись уже в гражданских брюках, отпер дверь подвала и повел вниз. Здесь в кирпичной кладке стен действительно имеются участки, явно отличающиеся по возрасту и структуре от общего фона, но начинаются ли за ними таинственные подземные ходы, или банальные воздуховоды системы отопления (типичные для многих церквей) — сказать трудно. Батюшка тоже не скрывал своих сомнений: и грунтовые воды здесь совсем близко — лужи в подвале постоянно стоят, и храм недавно построен, в начале XX века. Оказалось, в Хреновом еще один храм раньше был, более старый, его давно снесли, — и с ним тоже подземелья связывают. «Конечно, хорошо бы этой темой вплотную заняться… — вздохнул отец Алексей. — Мне вот старожил один рассказывал, что когда после революции храм рушили, колокола один добрый человек спрятал — вроде бы в пруду утопил… А вдруг они в подземельях?! Вот бы их отыскать».

Повезло мне встретить в большом Хреновом и человека, не просто слышавшего о подземных ходах, а видевшего небольшой участок туннеля своими глазами. Это Александр Михайлович, долго работавший в местной школе. По его свидетельству, раньше восьмилетка размещалась в здании дореволюционной постройки — говорили, там попы жили. Кажется, и церковь рядом с ним была, та самая, полностью разрушенная в советские годы. И когда полы ремонтировать стали, обнаружили под домом туннель. Ход был довольно узким, но высоким. Стены выложены красным кирпичом, своды — арочные. Прошли мы по нему метров десять и уперлись в завал, разобрать который было бы непросто. В результате подземелье забросали мусором, и настелили новый пол.

Итак, все же подземные ходы в Бобровском районе, вероятно, существуют — ведь по крайней мере два человека, не сговариваясь, одинаково описывают виденные ими коридоры, явно непохожие на обычные церковные подвалы. Но кто и, главное, с какой целью мог устроить эти подземные сооружения?

В поисках ответа я обратился в сельский музей. О подземельях в своем районе его сотрудники впервые услышали от меня, однако беседа с ними была все же весьма полезной.

Оказалось, что существующие постройки конезавода возведены относительно недавно — в XIX веке (по проекту архитектора-Жилярди), и к графу Орлову, очевидно, отношения не имеют. Однако, обсудив слышанные от сельчан рассказы о таинственных выложенных кирпичом коридорах, собеседники высказали предположение: а не являются ли подземные ходы всего лишь дренажной системой под конезаводом? Бывший директор хозяйства, раздумывая над вопросом, припомнил, что в последние десятилетия большой проблемой для завода стали грунтовые воды, ранее отсутствовавшие.

Как отнестись к этой версии? С одной стороны, самые прозаические объяснения обычно бывают истинными. С другой… уж слишком разветвленной выглядит сеть подземных коммуникаций для дренажной системы. В общем, окончательный ответ можно будет получить только после осмотра хренопольских подземных сооружений изнутри.

А сделать это стоило бы — даже в случае, если гипотеза ливневой канализации подтвердится, образующие ее подземелья могли бы стать интересной достопримечательностью, памятником промышленной архитектуры и даже туристским объектом… Но, повторю, я не исключаю неожиданного поворота в поисках ответа на вопрос о назначении странных подземных ходов.

31. Искусственные пещеры Великой Отечественной.

Вряд ли нужно приводить доказательства того, что подземные сооружения военно-стратегического назначения не только стали ненужными со времен взведения первых крепостей, но, наоборот, — в эпоху аэрокосмической разведки стремление военных спрятать под землю все, что только можно, лишь крепнет. В такого рода объекты, сооруженные в последние полвека, сталкеров, как правило, не пускают. Разумеется, исключения есть всегда: некоторые военные подземелья после распада СССР и конверсии стали доступны (или «полудоступны») для искателей приключений. Недостаток средств, вкупе со славянским менталитетом армейцев, приводит иногда к удивительным казусам.

«Мы этим летом в такую штуковину забрались — подземно-подводная база ВМФ (правда, на консервации), внутри сопок настроено нечто, напоминающее размером метро (пешком не обойти), только со своей спецификой. После мы вышли на поверхность из другого места прямо посреди действующей базы. За это нам ничего не было, может случайно, кто его знает, но зрелище впечатляет. Входы в сопку, таких размеров, что не заметить невозможно».

Сообщение это я увидел на «форуме» одного из туристских сайтов — приводятся там и координаты «подводно-подземной базы», и способы подъезда к ней… Здесь я их опускаю, более того — информацию о ней и аналогичных подземельях искать настоятельно не рекомендую…

В любом случае, наша книга о неисследованных и неизученных пещерах, а сооруженные в недавнее время подземные объекты могут представлять тайну лишь для любителей острых ощущений. Копилку научных знаний лазание по ним не пополнит — точнейшие планы и описания существующих сегодня подземных военных баз в соответствующих сейфах имеются. Хотя археологи будущего, несомненно, будут благодарны нашей культуре за такие роскошные, не подверженные стихиям исторические памятники…

Для нынешней же исторической науки самые «молодые» подземные сооружения военного назначения, способные представлять реальный интерес и приоткрыть тайны прошлого, относятся ко времени Второй мировой войны.

Вероятно, многие знают о «Верфольфе», устроенном для ставки Гитлера комплексе, включавшем в себя несколько подземных бункеров со сложной системой коммуникаций. Находилось это волчье логово под Винницей, долгое время пребывало в заброшенном состоянии, и лишь десять лет назад здесь был оборудован музей… Однако объект этот совсем не уникален — подземные командные пункты в период Великой Отечественной были, в общем, обычны у обеих сторон.

Обнинский краевед М.Я. Пушкарев серьезно занимался историей Западного фронта Советской Армии. С начала 1942 года штаб его размещался на окраине ничем тогда не знаменитого поселка Обнинское и, вместе с узлами управления, связи, другими службами представлял собой весьма сложное и разветвленное хозяйство. При этом все главные его пункты были связаны подземными ходами. Историку удалось по воспоминаниям ветеранов и редким документам мысленно реконструировать штабной комплекс, и картина получилась захватывающая. На пятой краеведческой конференции М.Я. Пушкарев рассказывал об этом так[60]:

«Сооружения штаба, расположенные на обширной местности, были связаны разветвленной системой подземных ходов, имевших большие подземные ниши. Эти грандиозные подземные укрытия были сооружены под руководством начальника инженерной службы фронта генерала И.П. Галицкого. В них находилось много боеприпасов.

Схема подземных ходов и штолен была установлена разведочным бурением в период строительства Обнинска, о чем рассказал Почетный гражданин нашего города И.Т. Табулевич. Общая длина их составляет около 700 метров».

И все это было построено за считанные недели!

Подозреваю, что, прочитав такую информацию, «трофейщики», как и простые любители полазать по местам боев, уже готовы бежать за билетами в Обнинск… Увы, вынужден их разочаровать — на месте бывшего подземного комплекса вырос «город мирного атома», в здании, где в годы войны базировалось Оперативное управление штаба, ныне размещается корпус Физико-энергетического института…

Пушкарев считает, что штабной комплекс, сооруженный под Обинском, для нашей армии является уникальным, однако здесь я согласиться не могу. Недавно знакомый уже читателям питерский спелестолог и исследователь Илья Агапов получил сведения о подземельях на месте, где во время войны размещался штаб Карельского фронта…

Не всегда такие убежища строили с нуля — использовались и готовые подземные сооружения. Под Мелитополем ветераны в День Победы до сих пор встречаются у… погреба — единственной постройки, оставшейся от усадьбы жившего здесь до революции помещика. В этом импровизированном бункере размещался в годы войны штаб нашей наступающей армии.

Штабные укрытия — далеко не единственный класс военного назначения подземелий, сооружавшихся и использовавшихся во время войны с фашистами. Мне известен по крайней мере один случай, когда была устроена самая настоящая минная галерея.

При наступлении на западном направлении, вдоль Варшавского шоссе, твердым орешком для наших войск оказалась Зайцева гора — от Москвы до нее всего-то двести с небольшим километров. Более полутора лет пытались в лоб штурмовать эту укрепленную противником высотку наши войска, и никому не ведомо, сколько при этих попытках было погублено бойцов. Только весной в чью-то светлую голову пришла мысль действовать хитрее. Саперы 50-й армии заложили в соседнем с высоткой лесу шахту, от которой повели под укрепрайон подземный ход. В нем устроили зал, полностью заполнив его ящиками с тротилом. И рванули…

Огромная воронка на месте взрыва хорошо заметна и по сей день. К ней ведет бетонная дорога, установлена стела. Неподалеку, непосредственно на трассе, — мемориальный комплекс и даже музей. Среди экспонатов — объемный макет-диорама, наглядно показывающий, как делался подкоп…

У меня, как у человека бывавшего в разных искусственных пещерах, музейные стенды и рассказы историков вызывают немало вопросов… Подозреваю, что подлинная история событий вокруг Зайцевой горы, особенно в отношении прокладки в ней туннеля, еще не написана. Эту интересную тему оставляю для других исследователей, молодых же читателей, возможно, в первую очередь заинтересуют сохранившиеся подземные сооружения, изучать которые можно не только по архивным документам.

Сообщений о них немало. Часто они выходят за рамки слухов: информаторы, бывает, указывают конкретные места и ориентиры. Приведу для примера интригующий рассказ, услышанный от москвича средних лет.

«Родился и детство провел я в деревне. Находилась она между Вязьмой и Ржевом — сейчас от нее даже домов не осталось, люди, как водится, поразъехались. Но речь не о том… Любой сведущий в истории войны человек знает, какие события в том районе происходили: и десантные операции, и захлебнувшиеся наступления… В лесах до сих пор кости белеют — и наших бойцов, и немцев. И не только кости. Неподалеку от деревни немецкие бронемашины ржавые стоят. Тут же, рядом, — что-то вроде купола: бетон, железо. В одном углу щель — сейчас бы я туда ни за что не протиснулся, а пацанами мы лазали… Помню, над головой своды, вроде бы из железных конструкций, и там же несколько туннелей начиналось — они как бы веером во все стороны расходились.

Только без света ничего мы рассмотреть как следует не могли. Фонариков не было, а с факелом туда не пытались почему-то идти. Да и боязно было. Про это место в деревне все знали, но взрослые в бункер не лазали. Видимо, эту всю конструкцию взорвали, может, сами немцы при отступлении, может, наши: щелка очень узкая была… Сейчас уже найти все это непросто будет, придется лес прочесывать».

Честно признаюсь: как бы романтично и заманчиво не выглядели подобные истории, к проверке и поиску подземелий 40-х годов я не стремлюсь. И читателям не советую, особенно самостоятельно, — слишком велик риск наткнуться на что-нибудь взрывающееся.

А бывает, тема «военных» пещер 40-х годов всплывает совершенно неожиданно.

Как-то разговорившись в орловском городском автобусе с молодыми попутчиками, узнал я о том, что совсем рядом с их городом имеются некие пещеры. Что они собой представляют, ребята не знали, не было информации о спелеообъектах в этом месте и у моих коллег… Естественно, сведения о расположенных близ крупного города, но не вошедших в анналы спелеологии пещерах заслуживали внимания…

Вдвоем с примкнувшим калужским туристом мы добрались до расположенного близ виртуальных дырок села и постучались в крайний дом. Там нам задали направление и обещали, что через километр (будем у цели.

Так и оказалось. Дорожка спустилась в пойму небольшой речушки — и прямо перед глазами, на левом береговом склоне, показались темные дыры. Забыв об усталости (целый день таскали рюкзаки), в быстром темпе поднимаемся к пещерам — и разочарованно вздыхаем: все они оказались коротенькими, от силы метра два в длину. Надежды на подземные путешествия не оправдались. Встал вопрос: каково происхождение найденных гротов? Вырыты они были явно искусственно, но зачем? На первый взгляд, пещерки очень похожи на кельи виденных в Молдавии пещерных монастырей — они так же располагались рядами, да и кубатурой соответствовали… Однако версию эту пришлось тут же отвергнуть — никаких следов того, что в пещерах хоть сколько-нибудь долго жили люди, не обнаружилось. Главное же: полости казались вырубленными совсем недавно. Существуй здесь в предреволюционные годы обитель — о ней было бы хорошо известно и упоминалось в любом путеводителе.

Может быть, на берегу просто брали камень для строительства? За неимением лучшей гипотезы, я склонялся именно к такому объяснению. Здесь велись фронтальные разработки известняка — использовался такой способ, когда в горе делалось много параллельных мелких «закопушек». Подкрепляло версию и то, что в ближних деревнях из бутового камня сложены многие хозпостройки вроде сараев… Все логично, однако подсознание версию с подземными каменоломнями не принимало: что-то здесь было не так… Помимо интуиции находилось и логическое возражение — пещеры залегали в слишком уж ломком и мягком известняке, да еще и изъеденном пустотами. Вряд ли можно использовать его как бутовый камень в широких масштабах, да и для производства извести здешняя порода не слишком пригодна — камень ржавый, явно содержащий в значительных количествах соединения железа…

Ответ на загадку дала крестьянка, присматривавшая за пасущимися на пойменном лугу коровами. Оказалось это немцы пещеры вырыли, во время войны. Наши с противоположного берега наступали, с низкого, вот и обстреливали их из пулеметов.

Чуть позже так же объяснила происхождение пещер и еще одна местная жительница. Скорее всего, они правы: посмотрев на карту из любого учебника истории Великой Отечественной войны, несложно убедиться, что линия фронта действительно проходила долгое время по реке, вплоть до лета 1943 года.

Итак, в данном случае пещеры оказались «не нашими» — однако, на мой взгляд, все равно они имеют право на сохранение и включение в перечень местных достопримечательностей как объекты, имеющие непосредственное отношение к истории (пусть к не слишком приятным ее страницам). Буду рад, если среди читателей окажутся работники орловских музеев и заинтересуются данной информацией.

А в заключение этой главы еще раз хочу призвать сталкеров к бдительности. По сравнению со всеми другими подземельями, военные особенно не любят дилетантства. При их посещении вы рискуете причинить вред не только пещерам, но и себе. Если вам посчастливится обнаружить неизвестные подземные объекты времен войны, не пытайтесь с ходу обследовать их. Обратитесь в МЧС, в прессу, в войсковые части — наверняка найдутся люди, не меньше вашего мечтающие об открытиях, и вместе с тем знающие, как обращаться с взрывоопасными предметами. Вместе с ними и организуйте экспедицию, тогда она наверняка принесет исключительно приятные сюрпризы.

VI. СПЕЛЕОЛОГИЯ И АНОМАЛИСТИКА.

32. Жители пещер — известные и не открытые.

Один из основных законов биологии — «всюдность» жизни. В борьбе за существование живые существа приспосабливаются к самым, казалось бы, неблагоприятным условиям. Настолько, что, с нашей точки зрения, совершенно непригодные для длительной жизни места для многих животных и растений становятся родным домом. Понятно, что и пещеры были обжиты ими задолго до спелеологов, и во многих из них сформировались своеобразные и не похожие на наземные биологические сообщества.

Вряд ли кто из читателей не слышал об обитающих в некоторых подземных водоемах мира слепых рыбках. Чуть менее известны «драконы» пещер Южной Европы — протеи: эти близкие родственники наших тритонов также лишены зрения и всю жизнь проводят в подземельях, питаясь разной водной мелочью. Ну и, конечно, всем хорошо знакомы рукокрылые, или летучие, мыши. Последние, хотя и не являются исключительно пещерными обитателями (троглобионтами), все же освоили Подземлю давно и серьезно. Подобных животных, живущих в пещерах, но не порвавших связь с подлунным миром (например, в поисках корма), зоологи называют троглофилами (любителями пещер), — к ним, помимо рукокрылых, несомненно, можно отнести и спелеологов.

Биосфера пещер таит много загадок. Сказанное касается не только многокилометровых лабиринтов в экзотических уголках планеты, но и относительно небольших пещер: и Восточно-Европейской равнины, и других «цивилизованных» российских регионов. И если исследования их будут продолжаться нынешними темпами, не скоро еще они раскроют свои тайны нашим ученым.

Чтобы не быть голословным, расскажу о животном мире моих родных приокских пещер и о том, как он изучается. Начну с примера, который наглядно показывает, насколько «хорошо» зоологи знают даже распространенных пещерных животных.

Как уже говорилось, осваивать заброшенные подземные каменоломни туристы стали с начала 60-х годов — по крайней мере, тогда упоминание о Кольцовских пещерах появилось в путеводителе. За тридцать лет в подземельях побывали сотни человек. Многие ходили в пещеры и зимой — в морозы они особенно красивы. И практически все зимние посетители видели спящих летучих мышей — их нельзя не заметить, пушистые «шарики» висят на сводах без всякой маскировки. Ими любовались, их фотографировали, и никто из спелеотуристов не придавал рукокрылым особого значения. Все шло своим чередом до зимы 1995 года, когда сотрудники биофака Калужского педуниверситета сподобились посетить Кольцовские пещеры (по версии зоологов — по наитию свыше, но мнению спелестологов — после знакомства с их пещерными фотографиями). Результаты «научной экспедиции» были «сенсационны» — ученые «открыли» первые в Калужской области зимовки двух видов рукокрылых! Насколько я понял, ранее считалось, что эти летучие мыши на зиму откочевывают на юг…[61].

Увидеть летучих мышей в пещерах несложно, они, что называется, бросаются в глаза. Возникает вопрос: а если бы эти зверьки вели более скрытный образ жизни, скажем, летом прятались при приближении человека, а на зиму забивались в узкие щели (или в самом деле откочевывали на юг), узнали бы мы об их существовании?

Возьмем лисиц. Зимой снег в районе пещер истоптан следами рыжих кумушек. Трудно сомневаться, что животных этих здесь очень много. Настолько, что, похоже, возникают проблемы у них с кормовой базой: увидеть заячий след в радиусе километра от пещер — редкая удача. Несомненно, лис в этом районе привлекают именно известняковые выработки. Судя по их тропам, появляющимся каждую зиму и ведущим ко многим входам, особенно узким, непроходимым для человека, а также по помету и костям на дне многих ходов, хитрые звери явно предпочитают пользоваться сделанными людьми «норами», вместо того, чтобы тратить силы на рытье собственных. Однако вблизи пещер живую лисицу я видел лишь однажды, а под землей наши пути не пересеклись ни разу! И вновь зададим вопрос: знали бы мы о лисах, если бы животные эти были чуть более аккуратными и не оставляли характерных следов?

Уверен, что в окских подземельях живет по крайней мере один пока еще «неидентифицированный» зверек, — привлек он к себе наше внимание совсем недавно.

…В той летней экспедиции калужанин Костя Носов вместе с московским спелестологом занимался составлением температурной карты пещер. С трудом протискиваясь в узкую трещину, представляющую собой ведущий на поверхность «камин» длиной метра четыре, и стараясь не побить хрупкие приборы, он заметил какое-то движение. Повернул голову и ахнул: прямо перед ним сидело небольшое (с крысу) животное с глазами, по словам очевидца, «вполголовы». Узрев друг друга, изумились оба млекопитающих (какого размера в это время были глаза спелестолога, мне неведомо). Первым пришел в себя «зверек» — развернулся боком (при этом Косте бросилась в глаза своеобразная «перепонка» между его лапками) и, где прыгая по камням, где цепляясь за них, исчез за поворотом. Человек по шкуродеру с такой скоростью перемещаться не может (мы проигрываем животным не только в этом), и когда Костя выбрался в более-менее широкое место и огляделся, существа там уже не было.

А когда после завершения экспедиции наша художница Наталья Самбурова сделала с помощью очевидца фоторобот виденного им зверька, изумились уже другие: огромные, разделенные темной полосой глаза, то ли складка, то ли перепонка между лап… Ни в одном справочнике или определителе ничего похожего найти не удалось! Правда, примерно так в прошлом русские крестьяне описывали домового (разве что был он, по их поверьям, чуть крупнее)… Если же говорить об известных науке животных, то в отдельных деталях сходство имелось с соней или белкой-летягой, но оба эти вида живут в дуплах. Правда, самарские спелестологи находили в пещерах гнезда сонь, однако эти животные, по всем канонам, зиму проводят в спячке, а наш же «домовенок», как оказалось в дальнейшем, активен и в это время года. Да и не мог Константин так сильно ошибиться: все же наблюдал он таинственного зверька довольно долго, причем свет солнечный в трещину (напомню, она ведет на поверхность) проникает. Это совсем не та ситуация, когда «у страха глаза велики»!

Услышав рассказ, многие спелестологи вспомнили и другие случаи, косвенно свидетельствовавшие о существовании пещерных «домовых». Президент РОСИ М.Ю. Сохин рассказал, что видел в Старицких пещерах целую компанию каких-то серовато-белых зверьков, мгновенно бросившихся от света его фонаря врассыпную. Тогда Михаил, не будучи зоологом, значения наблюдению не придал, решив, что видел «мутировавших крыс». Вернее будет допустить, что виденные краем глаза животные к крысам вообще отношения не имели. Всплыло в памяти и то, как во время одной из первых зимних экспедиций некие пещерные обитатели посадили нас на голодный паек, ухитрившись за ночь прогрызть пакеты с крупами и концентратами супов и приватизировать их содержимое. Тогда мы списали кражу на мышей и на том успокоились, а теперь захотели познакомиться с «хозяевами подземелий» воочию.

Желающих караулить зверька в засаде, естественно, не нашлось — не так уж часто удается выбраться в пещеры и тратить дорогое экспедиционное время на неподвижное сидение… — этот подвиг выше сил спелестолога. Оставалось прибегнуть к «механизации».

Первую попытку сфотографировать непонятное существо я предпринял зимой 2001 года с помощью фотоловушки натяжного действия, а проще говоря: затвор обычной фотокамеры освобождался при малейшем рывке за ниточку, к которой была привязана приманка — пропитанная маслом хлебная корка и косточка (на все вкусы!). Коллеги в затею не особенно верили, по их мнению, человеческий запах должен отпугнуть дикое животное, но, протиснувшись утром в штрек с фотоловушкой, мы увидели — «угощение» исчезло! Радость, однако, оказалась преждевременной — идущая к камере суровая нить оказалась перекушенной, об этом свидетельствовал измочаленный кончик. Очень уж умным оказался «домовенок». Даже не знаю, какое животное теоретически способно на такой фокус? По мнению охотников, подобную осторожность могла бы проявить уже побывавшая в капкане лисица, но вряд ли она смогла бы поднять с земли тонкую ниточку и без рывка перекусить ее своими зубами хищника. Еще больше озадачивал девственно чистый, без каких-либо следов, снег перед входом в штрек — пороша прошла за три дня до эксперимента…

Ну что ж, неуспех тоже результат, обнадеживающий и вдохновляющий…

Когда нам вновь удалось выбраться в пещеры (на этот раз в другие, расположенные также на берегу Оки), мы располагали бесконтактной аппаратурой. Я специально изготовил фотоловушку на инфракрасных лучах, а Сергей Каминский рискнул взять видеокамеру с инфракрасной подсветкой и датчиком движения. Были все основания надеяться на успех, и когда утром мы, сгорая от нетерпения, полезли проверять технику, обрадовались: приманка исчезла, фотоаппарат сработал, камера израсходовала чуть ли не весь запас ленты… Но — снова осечка. Более внимательно осмотрев фотоаппарат, я просто взвыл от огорчения — под рычаг электроспуска попал маленький кусочек глины. Для того чтобы открыть затвор, не хватило каких-то двух миллиметров его хода. С замиранием сердца просматриваем видеозапись — и снова промах. На ней только мертвые камни: аппарат так уж сконструирован, что включает запись с задержкой в несколько секунд, каковых загадочному зверьку вполне хватило, чтобы схватить приманку и скрыться из поля зрения.

Впрочем, кое-какие косвенные данные о нем удалось получить и на этот раз: кусочек сырой печенки, оставленный на каменном выступе под самым потолком, наутро исчез, пропал и полиэтиленовый пакет с хлебными корочками в нем, а вот банка с остатками тушенки оказалась нетронутой! Итак, хищник, способный вскарабкаться по отвесной стене, достаточно умный, чтобы «стянуть» пакет с приманкой и далеко его утащить (обертку так и не нашли!), и вместе с тем, вероятно, не крыса — вряд ли та побрезговала бы тушенкой, пусть даже соленой и перченой.

Еще больше расширила наши о нем познания третья попытка. Подойдя утром к фотоловушке (видеокамеры в тот раз в экспедиции не было), я обнаружил, что все прошло нормально: приманки нет, аппарат сработал. Вернувшись, все мы с нетерпением ждали проявки пленки, но, рассмотрев негатив, я понял, что нас постигла очередная неудача: зверек вышел смазанным, так что разобрать ничего нельзя. Вероятно, мгновенно среагировав на начало движения затвора, он тут же отпрыгнул. Такая реакция не удивительна. Фотографы-анималисты знают, что мелкие грызуны нередко за время срабатывания затвора успевают выпрыгнуть за границы кадра, но вот чтобы еще и «размазаться» за сотую долю секунды… Уж очень быстрым оказался объект нашей фотоохоты.

…Кто-то, прочитав о наших неудачах, усмехнется: «Все это отговорки — придумали сами «домовеика», чтобы читателей развлечь, а отсутствие реальных доказательств (фотографии) прикрываете объективными причинами…» Мистически настроенные личности скажут свое: «Под землей живут разумные существа из тонкой энергии, фотографировать которых запрещает высший разум». Однако всякий, знакомый с пещерными условиями (и вообще работой в полевой обстановке), согласится, что никакого злого рока (и тем более ничего намеренного) в наших неудачах нет. Более того — промахи до некоторой степени закономерны: в экстремальной обстановке Подземли снять животное, о котором почти ничего не известно, с первого раза было бы действительно чудом. Да и не так уж мало дали наши опыты — благодаря им мы теперь знаем, что в двух приокских пещерных системах обитают зверьки, проводящие под землей значительную часть жизни (в новых попытках съемки также отсутствовали следы у входа!). Они способны удаляться по крайней мере на 100 метров от поверхности и, вероятно, находить под землей какое-то пропитание; достаточно «интеллектуальные», чтобы, обитая рядом со спелеологами, почти не попадаться им на глаза; весьма «скоростные»… и не «употребляющие» соленых продуктов.

Разумеется, говорить о том, что это вид абсолютно неизвестный, рано (хотя в том же районе, наряду с заброшенными каменоломнями недавнего времени, имеются и природные пещеры и времени на эволюцию даже «чистых» троглобионтов было достаточно). Даже если речь идет о популяции, скажем, крыс, приспособившихся к подземному миру, — это уже интересно.

Присутствие странных, ни на кого не похожих зверьков замечали и в пещерах других регионов. Вот цитата из путеводителя «Пещеры Урала»[62]:

«Интересны сообщения о каких-то зверьках, совершавших набеги на склады продовольствия экспедиций спелеологов в пещере Сумган-Кутук. Поймать их не удалось, но в пещере были обнаружены кладбища с костями и мумиями куниц. Если эти животные обитают или обитали в пещере, то встает вопрос, чем они могут питаться. Выход на поверхность исключается, так как полость начинается глубокой отвесной шахтой. Ответ пока не найден».

Остается добавить, что не найден он и по сей день, хотя с момента описываемых событий прошло около сорока лет. Видимо, никто его и не искал. По крайней мере, попытки навести справки на этот счет у уральских спелеологов к успеху не привели. По-видимому, тема оказалась забытой.

Есть «безумное» (но вполне логичное) предположение, что карстовые пещеры, даже небольших размеров — основное место укрытия неуловимого снежного человека (точнее, реликтового гоминоида). Якобы в них он проводит почти все свободное от кормежки время… Энтузиастка «снежночеловечьих» поисков Д.В. Виноградова идет еще дальше, предполагая, что существо это выбирает прежде всего пещеры с подводными входами, — отсюда, дескать, и пошли легенды «водяных» и «чертях болотных». Со столь радикальной гипотезой, конечно, согласиться трудно — полости с подводным входом исключительно редки, чтобы убедиться в этом — перечитайте главу об образовании пещер. Но в обычных полостях (даже искусственных, вроде заброшенных выработок) прятаться и особенно зимовать в полудреме так называемый снежный человек вполне может. Как бы то ни было, единственное материальное свидетельство существования обезьяночеловека, зуб неизвестного примата, был найден криптозоологом Р. Дановым именно в кавказской пещере[63].

Криптозоология — тема скользкая… Между тем некоторые наблюдения спелеологов заставляют подозревать, что даже о жизни (точнее экологии) известных видов животных, обитающих в пещерах, зоологи знают далеко не все. Еще любопытнее, что некоторые из них заставляют усомниться в, казалось бы, бесспорных фактах.

Рассмотрим пример с летучими мышами. В приокских пещерах мы замечали рукокрылых двух видов — ушанов и ночниц. Особенно запоминаются ушаны. Само имя этот род получил за огромные складывающиеся ушные раковины. Про себя я окрестил их «четырехухими» — у висящих в покое зверьков торчат только совсем маленькие «ушки», а перед стартом ушан раскрывает огромные — больше головы — «основные» уши, до этот хитро свернутые под сложенными крыльями. Принято думать, что рукокрылые в полете ориентируются по отраженному звуку и огромные ушные раковины для них весьма полезны — играют роль антенн радаров. Однако у ночниц уши имеют нормальные размеры — голова как у обычной нолевой мыши. Казалось бы, ночницы приспособлены к жизни гораздо хуже и должны быть вытеснены более совершенными ушанами, но рукокрылые столь разного облика встречаются под землей одинаково часто. Интересно, как же компенсируют ночницы низкий уровень звуковых сигналов на входе? Может быть, в темноте они, наряду со звуковой локацией, задействуют и какие-то другие, не изученные органы чувств?

Не все лично мне ясно и с тем, как рукокрылые переживают бескормное время года (напомню, что наши летучие мыши охотятся в полете на насекомых). Обычно пишут, что всю зиму они проводят в спячке — в анабиозе, почти останавливая обмен веществ. Считается, что будить их среди зимы крайне опасно: одно-два внеплановых пробуждения так истощают зверька, что он почти неизбежно гибнет. Хотя много раз, возвращаясь после месячного перерыва в какой-то зал, я замечал, что висят зверьки в ином порядке, чем прежде, при этом точно знаю, что никаких туристов между посещениями пещер не было, то есть место рукокрылые поменяли по собственной инициативе. Особенно выделяются в этом отношении ночницы. Для зимовки они выбирают обычно наиболее теплые места на большом удалении от поверхности, и я неоднократно встречал зимой в пещерах порхающих зверьков этого вида, причем к пробуждению их явно отношения не имел. Бывает, едва заходишь в зал — а в луче фонаря уже носятся вполне бодрые мыши… Словом, кажется, что сон рукокрылых вовсе не такой глубокий, как принято думать. Может быть, они все же время от времени как-то ухитряются «перекусывать» во время зимы?

Мир беспозвоночных в пещерах также заслуживает описания и исследования. В приокских полостях почти всегда на их стенах можно увидеть необычно больших — просто громадных! — слизней размером с кулак, а то и больше. Хватает здесь и насекомых. В пещерах зимуют комары и по крайней мере, три вида бабочек из разных семейств: совки, павлиноглазки и пяденицы. Последних больше всего — круглый год, и днем и ночью, их можно видеть на камнях, причем, что интересно, — бабочки эти активны постоянно: летом и зимой они порхают, переползают с места на место… Создается впечатление, что они постоянно живут в пещерах, и хорошо бы среди читателей нашлись энтомологи, которые захотят проверить наши догадки.

Прошу помнить только о том, что биосфера пещер хотя и очень специфична и далеко не исследована, но, вместе с тем, весьма ранима. А потому, прежде чем браться за изучение обитателей пещер, необходимо хорошо подумать, как и какими способами это делать, чтобы не навредить. Да и просто для начала полазать по подземельям, чтобы представлять себе их условия.

К сожалению, есть на этот счет и отрицательные примеры. После открытия в Кольцовских пещерах зимовок рукокрылых радостные ученые тут же бросились их изучать. В частности, студенты-старшекурсники проводили их массовое кольцевание. Года два после этих «научных работ» я не видел в тех двух пещерах, где работали зоологи, ни одной летучей мыши! Понятно, что, по мнению ученых, виноваты в этом спелестологи: дескать, разжигают в залах примусы, прогревают пещеры и будят рукокрылых… Было дело — кабинетные радетели охраны природы даже листовки у пещер на этот счет повесили. Между тем сентенции их у спелестологов вызывают лишь смех: явно авторы воззваний не видели типичного туристского примуса — сколько-нибудь заметно нагреть им пещеру невозможно. Как-то уже к концу экспедиции мы обнаружили спящего ушана точно над «кухней» — и даже иней на его шерстке не растаял! Не лучше ли присмотреться к методике кольцевания рукокрылых. По крайней мере, калужские зоологи для этого прокалывали скальпелем летательную перепонку зверька и затем вешали на его «плечо» алюминиевое кольцо… А теплоемкость металла, между прочим, гораздо выше, чем воздуха… Походите по морозу с металлической болванкой в руке. Я буду очень удивлен, если вы не заработаете некроз тканей. Как бы то ни было, но ни одного возврата окольцованной мыши зоологи так и не получили и, разочаровавшись, кольцевать рукокрылых прекратили. И сейчас, по прошествии трех лет, те вновь стали попадаться в подземельях.

Но обитают в пещерах не только животные и спелестологи, можно встретить там и существ небиологической природы. Об этом — следующий рассказ.

33. Про Белого Спелеолога — легендарного и реального, и про других хранителей пещер.

В античные времена греки (и их преемники римляне) хозяином подземного мира считали Аида (по-латински именовавшегося Плутоном) — седого и сердитого бога, с двузубцем в руке, охраняющего несметные подземные богатства. Запрещающий мертвым возвращаться, он был страшен и ненавистен людям…

А поскольку осваивать недра все же приходилось, причем в немалых масштабах (руду там брали, строительный камень, уже и транспортные туннели начинали прокладывать…), оставалось задабривать подземного Зевса[64] обрядами и жертвоприношениями. Природные пещеры также находились в ведении этого бога, и отношение большинства людей того времени к ним было соответствующим: опасливо-настороженным. Впрочем, оно у широкой общественности не изменилось и сегодня.

Однако современные спелеологи и спелестологи точно знают: Аид-Плутон давно сложил свои полномочия, и ныне хранителем Мира Подземли является Белый Спелеолог. Обычно подземным новичкам о нем рассказывают примерно так.

В конце XIX века, на заре спелеологии, отправились два молодых француза на обследование одной из пиренейских пещер. Были парни закадычными друзьями, однако имелась в их взаимоотношениях некоторая тонкость: оба были влюблены в одну девушку. Ну и, конечно, при переходе по узкой доске (специального снаряжения тогда не было) через расположенный в галерее колодец шедший сзади спелеолог качнул мост — и отправил соперника в пропасть. Поступок был вдвойне подлым, ибо незадолго до того сам будущий убийца по неосторожности свалился в трещину, и товарищ, не задумываясь, вытащил его… Понимая, что в живых его конкурент остаться никак не мог, мерзавец побежал в деревню, решив представить происшествие несчастным случаем (вероятно, он все же не пал столь низко, чтобы оставить тело не погребенным), однако спустившиеся на веревках в колодец спасатели трупа не обнаружили, хотя обшарили все. Спелеолог таинственно исчез! За справедливость и любовь к пещерам Бог (или Высший Разум) сделал его бессмертным, наделил способностью проходить сквозь камень и поручил быть хозяином и смотрителем всей Подземли… Его и стали называть Белым Спелеологом.

Вот такая история. Лично меня особенно удивляет здесь иноземное происхождение Белого Спелеолога, при том, что рассказывают про него преимущественно отечественные пещерники… Но, как говорится, «за что купил — за то и продаю». Возможно, некоторым читателям о происхождении Белого вещали по-другому. Таковых прошу не возмущаться, а прислать известные им рассказы автору. Я их коллекционирую. Знаю, что существует несколько десятков подобных историй, иногда значительно отличающихся от вышеприведенной базовой. Для иллюстрации перескажу слышанную недавно в Саблинских пещерах вовсе диковинную версию.

Был один спелеолог — настоящий фанат подземного мира. В конце концов, он совсем переселился в пещеру, а когда у него кончались продукты и спички, — посылал за припасами собаку. Мать этого странного человека в деревне по соседству жила, и она ему все с псом посылала. Однажды пес вовремя не пришел, и друзья поняли: что-то случилось. Однако пошли на поиски не сразу, а с запозданием, а там собака у края трещины сидит, на дне ее только вещи, а человека нет. Так он полностью слился с пещерой и стал Белым…

Но что бы ни рассказывали разные спелеологи о происхождении современного хозяина пещер, все они сходятся в описании его облика и привычек.

Ходит Белый Спелеолог всегда в белом комбинезоне, белой каске и белых ботинках, и даже свет его налобного фонаря не обычный желтоватый, а молочно-белый. Впрочем, фонарь Белому особенно не нужен, он и так в темноте все видит и слышит… Тем, кто относится к пещерам с уважением и любовью, Белый Спелеолог отплачивает тем же: знаками показывает путь к неизвестным полостям и перспективным для расчистки завалам, в критических ситуациях приходит на выручку терпящим бедствие. Над «спелеочайниками», после пары спусков возомнившими себя спелеологами, Белый любит творить иногда довольно жестокие, но, в общем, безобидные шутки. Самая типичная из них — заставить новичков ходить по кругу до полного изнеможения, но может он (в зависимости от степени прегрешения) напугать и посильнее. Нередко опытные спелера в назидание «чайникам» приводят примерно такие случаи.

Дело было во времена СССР, на Кавказе. В спелеолагерь приехала смена молодых людей по выданным профсоюзным путевкам, ведь спелеология тогда была официально видом спорта.

А в расположенный по соседству дом отдыха прибыла группа передовых доярок. Под действием чар женщин спортсмены стали забывать зов Подземли, и не только на тренировки ходить перестали, но и в пещеры спускались неохотно, практически все время проводя возле тружениц сельского хозяйства. Дело дошло до того, что через несколько дней доведенный инструктор в сердцах произнес: «Не хотят меня слушать — ну и пусть их хоть Белый учит!». Только произнес эти слова, как началось локальное землетрясение. В лагерь прибежали незадачливые спелеологи, внезапно их обуял такой панический ужас, что волосы дыбом встали, а многие надолго заиками сделались… Так проучил их Белый Спелеолог за измену пещерной жизни…

По-настоящему зол хозяин Подземли лишь на своего убийцу, променявшего дружбу на любовь. Увы, выйти на поверхность, чтобы расквитаться с ним, Белый Спелеолог не в силах и ждет, что предатель сам появится в его владениях. В надежде встретить врага подходит он ночью к подземным лагерям и распахивает палатки. Если спящие расположились головами к выходу, то просто смотрит в лица и тихонько отходит. Тех же, кто улегся неправильно, Белый, чтобы хорошо рассмотреть, вытаскивает за ноги из палаток убедившись, что предатель ему и на этот раз не попался, уходит…

Белый Спелеолог — не единственный хранитель пещерного мира. Подобно тому, как небесные верховные боги обзаводятся помощниками в виде многочисленных духов низшего ранга, так и у нашего героя есть подземные «коллеги». Практически каждый популярный спелеорайон, а то и отдельная пещера имеют своих местных хранителей, присущих именно им, — и персонажи эти иногда очень своеобразны. Мы уже рассказывали о графе Воронцове Кольцовских пещер, а теперь упомянем хозяев некоторых других подземелий…

Прежде всего, пожалуй, нужно назвать Двуликую. Этот «спелеодух» женского пола и имеет две ипостаси: безобразной старухи и прекрасной, дразнящей воображение, юной девушки. По популярности Двуликая может соперничать с самим Белым. О встречах с ней рассказывают во многих местах, вплоть до Урала, где современные спелеомифы незаметно сливаются с издавна бытующими преданиями о Горной Хозяйке (в «Сказах» Бажова она выведена Хозяйкой Медной горы). Но больше всего, пожалуй, о Двуликой говорят завсегдатаи пещер-каменоломен ближнего Подмосковья. И именно здесь рассказы наиболее оригинальны. Считается, например, что попавший в безвыходную ситуацию спелеолог должен громко произнести: «Эва! Эва! Эва!». На зов придет в одном из своих обликов Хозяйка, и если не выведет на поверхность, то уж непременно исполнит любое другое последнее желание…

В Саблинских пещерах слышал я также оригинальное предание о другом подземном женском духе — Зеленоволосой девушке. Ведет она себя достаточно мирно и приветливо: подходит к стоянке спелеологов, здоровается и иногда просит угостить ее чем-то: тушенкой, скажем, или сигаретами. Отказавший будет жалеть о своей жадности до конца дней: всю жизнь у него будет ощущаться нехватка просимых Зеленоволосой припасов — в нашем примере, соответственно, сигарет или тушенки…

В тех же ленинградских выработках существует и другой хранитель — Шубин. Это низкорослый старик в косматой шубе. Он уже далеко не столь безобиден: любит устраивать внезапные обвалы и, бывает, заживо хоронит потревоживших его покой. Хотя о Шубине я слышал только от современников, не исключаю, что предание о нем сохранилось еще со времен промышленных разработок песчаника. И уж совершенно точно, что старше Белого Спелеолога польский «родственник» Шубина.

Речь о Скрабнике. Когда-то, говорят предания, он был настоящим шахтером, после смерти попал в рай, но быстро там заскучал и попросил Бога вернуть его в милый ему подземный мир. Всевышний уважил это желание и сделал Скрабника хранителем угольных и цинковых рудников. Этот персонаж шахтерских легенд и сказаний помогает горнякам, защищает их. Но с нарушителями правил подземной и общечеловеческой этики обходится, бывает, достаточно круто. Обликов у Скрабника много — шахтерам он показывался в образе гнома, мыши, человека с горящими глазами… Избранные попадали в его красивые, ярко освещенные подземные дворцы…[65].

Имеют своих духов и природные пещеры. Скажем, Сугомакская пещера близ города Кыштыма получила свое имя, по преданию, от разбойника Сугомака, и дух его до сих пор стережет спрятанные на затопленных нижних ярусах этой пещеры несметные сокровища… А современные уральские спелеологи рассказывают еще и про трогликов — маленьких человечков с босыми ногами, явно ведущих свою родословную от гномов. Видеть трогликов мало кому доводилось, а вот следы их показывают на заиндевевших пещерных камнях «чайникам» нередко…

Повсеместно существует предание о Красной Тропе — появляющейся в редкий урочный час (обычно в полночь) подземной дороге: по ней проходят призраки всех погибших в пещерах…

Но читатели вправе спросить: все эти истории для взрослых, конечно, любопытны, но ведь мы держим в руках отнюдь не фольклорный сборник, а книгу о тайнах пещер… Есть ли у вышеприведенных рассказов какая-то основа — или они являются всего лишь веселым подземным трепом?

Не буду скрывать, что за достоверность вышеизложенных мистических случаев ручаться не могу. Однако заявляю уверенно — Белый Спелеолог в пещерах жизненно необходим! Он дисциплинирует пещерников, демократия в среде которых, что греха таить, иногда опасно приближается к идеалам анархии.

Даже байка о поисках недруга среди спящих спелеологов имеет строго логичное обоснование: подземная техника безопасности предписывает укладываться головой к выходу — в случае внезапных подвижек или обвалов так легче выскочить из палатки. И «неправильно спящие» новички в самом деле иногда оказываются вне ее стен. Конечно, вытаскивать их Белому Спелеологу помогают обычно его вполне материализованные собратья. Они же не упустят случая «закольцевать» путеводную ниточку «чайников», чтобы заставить их ходить по кругу, — это единственный способ отучить новичков от популярного, но весьма опасного «метода Тома Сойера»[66].

Секрет следов трогликов я, пожалуй, раскрывать здесь не буду, пусть читатели сами подумают над их происхождением на досуге…

Словом, перефразируя известное изречение Вольтера, «Если Бога нет — его следовало бы выдумать», можно сказать: «Если Белого Спелеолога не существует, его не вредно было бы изобрести!» Однако выдумывать ничего не надо — Белый Спелеолог существует. В этом уверены буквально все любители пещер, в том числе и я. Существует целый класс специфически подземных аномальных явлений, труднообъяснимых или вовсе необъяснимых с позиций нынешнего уровня человеческих знаний. Их-то и можно назвать обобщенно деятельностью «Белого Спелеолога», вполне заслуживающей тщательного рассмотрения и изучения.

Об этом — в следующей главе.

34. Глюки подземелий.

Под землей бывает всякое, в том числе и труднообъяснимое. В тульской системе Бяки произошло как-то такое: группа спелестологов шла по штреку, вдруг в свете фонарей из тьмы бокового прохода грациозно выпрыгнула… балерина в пачке, в один прыжок преодолела коридор и скрылась во тьме… При этом потусторонняя красавица бросила к ногам изумленных «зрителей» настоящую красную розу!.. Для некоторых пещерников случай сей до настоящего времени представляет загадку, но не буду мистифицировать — видение было всего лишь тщательно подготовленным розыгрышем: роль подземной хозяйки исполнила молодая спелеологиня, на самом деле обучавшаяся в балетной школе.

Однако не следует считать, что все подземные «тени» объясняются так же просто.

В конце 1980-х годов много писали о пещере Черного Дьявола, что в Хакасии. Для читателей из нового поколения, не помнящих те сенсационные публикации, перескажу вкратце суть дела.

Издавна хакасы выделяли одну из пещер, расположенную в отрогах Кузнецкого Алатау. В ней они якобы поклонялись то ли Черному Дьяволу, то ли местному божеству Фаласу, и даже приносили идолам человеческие жертвы. Позднее пещера получила недобрую славу и у спелеологов. Было замечено, что в определенные моменты не только на людей, но и на все живое в ней словно накатывают волны беспричинного страха, доходящего до ужаса. В такие моменты летучие мыши — и те начинают в панике метаться под сводами… Особую известность приобрел рассказ опытного спелеолога, а в миру научного сотрудника Константина Бакулина о странном происшествии, случившимся с ним в 1985 году при возвращении на поверхность. Беседовавший со спелеологом журналист И. Барановский рассказывает об этом так[67]:

«Константин шел последним. Закрепив веревку на специальном поясе, приготовился к подъему. И вдруг почувствовал на себе тяжелый пристальный взгляд. Ученого обдало жаром. Первое побуждение — бежать! Но ноги словно оцепенели. Посмотреть, что творится за спиной, было безумно страшно. И все же, будто в состоянии гипноза повинуясь чьей-то чужой воле, повернул голову и увидел… пожилого шамана. Метрах в пяти. Развевающиеся одежды, мохнатая шапка с рогами, горящие глаза и плавные, зазывающие движения руками — мол иди, иди за мной… Бакулин безотчетно сделал несколько шагов вглубь и тут — словно сбросив чары — начал отчаянно дергать за веревку, единственную нить, связывающую его с товарищами.

Больше Бакулин в пещеру не спускался. Но еще долго шаман являлся ему во сне и звал за собой. Причем до этого случая Константин никогда не отличался особой впечатлительностью, напротив, слыл человеком серьезным, уравновешенным…».

Понятно, что публикация та вызвала интерес у далекой от пещерных дел общественности, и о пещере Черного Дьявола несколько лет писали все, кому не лень (при этом ничего не добавляя к информации Барановского!). Между тем бывалые спелеологи и спелестологи знают, что история Бакулина не столь уж уникальна — как и хакасская пещера далеко не единственное место, где наблюдались призраки и происходили странные события. Бывает, что информация о них даже выплескивается за пределы приватных бесед и желтой прессы и попадает в серьезные издания. В справочнике «Пещеры Урала»[67] среди описаний спортивных маршрутов и способов покорения пещер читаем:

«Остаются загадкой причины неоднократных слуховых и даже зрительных галлюцинаций спелеологов в пещере Сумган-Кутук, после пребывания под землей в течении нескольких суток».

Не чураются призраки и искусственных полостей. Исследователь подземных монастырей Илья Агапов рассказал мне о призраке Антониевых пещер, что в Чернигове. В этом небольшом подземном монастыре достаточно часто видят фигуру монаха. Как нередко бывает, в числе очевидцев оказались и опытные спелеологи, в том числе и директор музея-заповедника «Черниговские пещеры» В. Руденок[68].

А летом 2002 года призрак человека в рясе там одновременно наблюдали десятки экскурсантов, мало того — даже фотографировали привидение (насколько я знаю — безуспешно). По словам того же Агапова, регулярно возникает чувство «чужого присутствия» у археологов, работающих в Араповском пещерном монастыре (Тульская область). Даже подземные каменоломни — и те в плане аномальных явлений исключением не являются.

Сам я тоже сталкивался с таким. Зрительных образов, правда, никогда не видел, а вот загадочные звуки под землей слышал, и не один раз. Наиболее доказательными для меня стали необъяснимые акустические феномены, испытанные в одном из залов Кольцовских пещер на Оке.

Впервые это было летом 1995 года, на заре увлечения спелестологией. Решив пофотографировать пещеры, я отправился в них один — лишние советчики в этом творческом деле только мешают. Поставил палатку на коренном берегу, взял кофр с фотопринадлежностями и штатив и удалился в глубины земные… Смею думать, что психика у меня вполне здоровая, клаустрофобией я не страдаю, и пресловутого чувства подавленности под землей никогда не возникает — наоборот, когда только возможно, предпочитаю ходить по пещерам в одиночестве (что, конечно, является легким нарушением правил техники безопасности).

Ползая в одном из дальних залов (наши спелеотуристы назвали эту часть системы Газы) и прикидывая, как разместить штатив, чтобы целиком захватить забой в кадр, вдруг слышу детские голоса. Понятно, почувствовал раздражение: «Опять черти компанию принесли, придется на общественных началах экскурсию вести». Разумеется, было опасение и за целостность поставленной палатки. В темпе собрал оборудование и полез назад. Никого! Между тем Кольцовские пещеры зажаты между рекой и оврагом, и быстро и незаметно уйти отсюда невозможно! А через пару лет в том же зале «аудиоглюк» пережили сразу четверо. Налазившись по трещинам, мы просто решили пару минут передохнуть, и вдруг одновременно услышали голос. Неразборчивый, но явно женский. При этом единственная девушка в экспедиции находилась в подземном лагере, в совершенно другой части пещер (и это установлено абсолютно точно — есть независимые свидетели). Мало того, была зима, в это время года в подземелье посторонние «чайники» не ходят, а если бы и преодолел кто-то по колено в снегу два километра до входов — вряд ли, едва зайдя в пещеры и удивив нас, тут же убежал бы назад. Да и не было на снегу посторонних следов — мы не поленились в этом убедиться!

Из разговоров с другими любителями пещер выяснилось, что многие из них в том же зале слышали голоса. Василий Абакулов рассказывал, что однажды они, сидя с друзьями, услышали: «Кто вы?». Долго они не могли ничего понять. Послышалось? Но почему всем сразу?!

Прочитав про испытанные нами акустические галлюцинации, бывалые спелеологи-скептики с ходу найдут простое объяснение: под землей чувствительность человека обостряется и обычно не замечаемые и игнорируемые мозгом звуки, вроде капели, шуршания осыпающейся породы или шума от взмахов крыльев летучих мышей, способны вызвать всевозможные подсознательные ассоциации… Именно по этим причинам правила подземной безопасности категорически запрещают ставить лагерь близ подземного ручья или капельников — журчание воды в пещерах удивительно напоминает человеческий разговор и способно в буквальном смысле свести с ума…

Все это мне хорошо известно. Но в том-то и дело, что в данном случае все прозаические причины были исключены. В поисках объяснения странным звукам зал, в котором они периодически слышатся, мы обследовали весьма тщательно и никаких источников природных шумов не нашли… Однако есть в приведенном замечании одна очень здравая мысль, а именно: в пещерах чувствительность человека действительно обостряется, окружающее пространство начинает восприниматься по-другому. Этот бесспорный факт имеет очень простое объяснение.

В любой популярной книге по физиологии человека можно прочесть, что девяносто процентов информации о мире вокруг мы получаем с помощью зрения, а с помощью всех других органов чувств: осязания, обоняния, вестибулярного аппарата и т. п… — оставшиеся десять. Однако в правило сие надо бы внести одну поправку: в пещерах соотношение это явно другое. Даже если подземные путешественники идут с фонарем — все равно луч его освещает лишь малую часть обычного поля зрения. Возьму на себя смелость утверждать, что нормальные (то есть зрячие) люди, не бывавшие в пещерах, не имеют понятия о том, что такое абсолютный мрак. На земле, проснувшись даже самой темной ночью в комнате с, казалось бы, плотно зашторенными окнами, через какое-то время мы «присматриваемся»: глаза адаптируются. Опыты показали, что человеческий орган зрения способен, после некоторого привыкания, улавливать чуть ли не отдельные фотоны (кванты света)! Обычно в наземной обстановке они всегда есть: светят звезды, городские огни, даже в наглухо закупоренные фотолаборатории свет все же проникает через мельчайшие щели… Другое дело — пещеры. В типичной спелеосистеме, ходы каковой образуют сложный лабиринт и изгибаются в нескольких плоскостях, уже на удалении в несколько сотен метров от входа «присмотреться» практически невозможно. Вы можете просидеть там хоть сутки и все равно вокруг будет сплошная чернота!

Замечу, зрение после пребывания в пещерах обостряется невероятно: помню, когда после суточного пребывания под землей мы ночью выбрались на поверхность, то небосвод нас просто ошеломил. Мало того, что в жизни никто до того не видел столько звезд (даже планетарий их показывает гораздо меньше), так еще и небо между звездами было не черным, а серо-зеленым: отлично адаптировавшиеся к темноте глаза стали замечать слабое свечение верхних слоев атмосферы, «обдуваемых» «космическим ветром».

Логично ожидать, что огромные ресурсы мозга, обычно занятые обработкой ежесекундно поступающих через глаза миллионов бит информации, в пещерах как бы останутся без привычной работы. Будут ли они бездействовать? Вряд ли. Может быть, мозг от недостатка работы будет галлюцинировать? Вероятно, во многих случаях это и происходит, особенно после многочасового пребывания в темноте и в одиночестве. Скажем, питерский спелестолог П. Мирошниченко пишет, что однажды явственно слышал, как военно-морской хор исполнял песню «Варяг». Но, может быть, иногда «маленькие серые клеточки» в отсутствие приходящей по глазным нервам информации переключаются на сигналы, поступающие от других органов чувств? Не «проснутся» ли при этом обычно не используемые в повседневной жизни человеком природные «датчики»?

Убедиться в этом членам группы «Лабиринт» помог случай. Как-то участвовавшая в очередной нашей экспедиции Таня Янчук по пути к пещерам сильно натерла ногу, и пока остальные участники были заняты традиционной деятельностью — разборкой завала, решила провести опыт по «сенсорному голоданию»: провести несколько часов в подземном лагере без света и в одиночестве. Когда вечером мы воссоединились, Татьяна похвасталась первым достижением: она научилась чувствовать стены ладонью, сантиметров за тридцать-сорок от препятствия. Загадки физиология этого явления не представляет: расположенные на коже тепловые рецепторы улавливают инфракрасное (то бишь тепловое) излучение этой же ладони, отразившееся от стены. Субъективно оно воспринимается как чувство тепла на коже ладони или лица — словно от расположенного по курсу нагретого предмета. Интересно другое: потренировавшись, буквально за десять-двадцать минут обнаруживать кожей препятствия смогли и другие участники экспедиции, до того не обращавшие на слабый эффект «потепления» никакого внимания!

Разумеется, особого практического значения он не имеет, однако я не исключаю, что у человека имеется какое-то «альтернативное зрение», нечто вроде природного радара, например, на тех же инфракрасных (тепловых) лучах. Дело в том, что когда выше я говорил об абсолютном мраке пещер, то немного покривил душой. Хотя глаза в пещерах действительно ничего увидеть не могут, определенные образы перед мысленным взором под землей все же возникают нередко. Например, однажды в засыпавшем подземном лагере знакомый читателям Сергей Каминский, уже лежа в спальном мешке, вдруг сказал, что видит движение собственной руки перед лицом, даже с закрытыми глазами, словно кожей чувствует!

Разумеется, мы тут же стали проводить более строгие эксперименты — показывали друг другу разное число пальцев и просили его назвать. Опыты наши однозначных результатов не дали. Замечу, что некоторые другие спелеологи в существовании особого подземного «видения без глаз» не сомневаются. Вот что пишет уже упоминавшийся ленинградский спелестолог П. Мирошниченко[69]:

«В Саблино, после хорошей адаптации, вы сможете различать разные оттенки темноты, можно различить фигуру человека на фоне стены, или более темный проход на фоне черной стены. Эффект абсолютно реальный, его можно использовать для выхода без света».

Действительно, среди спелестологов многих регионов в последнее время распространилась мода на хождения в каменоломнях без источников света, однако я не разделяю уверенность автора приведенной цитаты в том, что «альтернативное зрение» проявляется у всех. Сомневаюсь также, что работает оно в любой полости. Однако отмечу, что в одной из Саблинских пещер, Жемчужной, уже несколько месяцев (на момент написания этой книги) жила весьма упитанная кошка. Кормится она остатками припасов, принесенных многочисленными посетителями этих популярных у туристов мест, и чувствует себя явно неплохо, появляясь даже в отстоящем на полкилометра от входа зале. Как пушистое животное ориентируется в полной темноте, хотел бы я знать? Неужели ему хватает обоняния и осязания усов-вибрисс? Или есть что-то еще?

Вполне может быть, что в условиях сенсорного голода могут активизироваться и другие существующие, но бездействующие у человека органы чувств — скажем, способность к телепатии, проскопии[70] и т. п. И не только недостаток информации может играть роль в переводе работы под землей в другой режим. Скажем, пещеры, располагающиеся в проводящей литосфере, практически экранированы от электромагнитных волн (за исключением наиболее низкочастотной части их спектра). Во многих полостях повышена ионизация воздуха.

Так, я долго не мог понять, почему в приокских пещерах необычно быстро садятся элементы питания. Первоначально грешил на влажность атмосферы, и для проверки этой гипотезы как-то собрал простейший измеритель проводимости воздуха. Представлял он собой две параллельные пластины, к которым подводилось высокое напряжение. В нормальных условиях ток между ними составлял несколько микроампер, даже при стопроцентной влажности воздуха он увеличивался не так уж сильно. Иное дело в пещерах — стоило включить в них прибор, как стрелка тут же прыгнула к концу шкалы, что называется, ломая ограничитель! Помещаю датчик в полиэтиленовый пакет — хотя влажность в нем изменилась, стрелка медленно отклоняется к нулю. Такое поведение прибора наводит на мысль, что в подземной атмосфере имеется какой-то фактор, вызывающий ионизацию воздуха и экранирующийся даже тонким полиэтиленом. Наиболее подходящей на его роль кажется альфа-радиация, а источником ее может быть поступающий из глубин земли радон. Позднее от питерских спелестологов я узнал, что повышенная концентрация этого газа была прямыми измерениями зарегистрирована в пещерах на Тосне. Причем намного повышенная — ее значение превышало уровень на поверхности не на проценты, а в несколько раз. Но не надо думать, что пребывание в пещерах грозит лучевой болезнью — скорее, наоборот! На курортах Кавказских Минеральных Вод концентрация радона так же намного превышает обычный фон. Однако именно этот фактор справедливо считается целительным при лечении многих болезней и просто для укрепления здоровья.

«Обычные» физиологи уже неоднократно проводили под землей опыты по пребыванию человека «вне времени». Пещеры, с их постоянными температурой и влажностью, полностью изолированные от изменений солнечной освещенности, для таких опытов оказались весьма подходящими. Пионером здесь был французский энтузиаст Мишель Сифр, в 1962 году впервые проведший в пропасти Скарассон 60 суток. Позднее он и его единомышленники постепенно увеличивали сроки, и через десять лет Сифр «самозаточился» в пещере уже на 200 суток. Проводили подобные эксперименты и отечественные энтузиасты, в частности, в пещере Снежная на Кавказе и в подмосковных каменоломнях. Самым потрясающим и неожиданным результатом их опытов было открытие того, что практически любой человек, не имея возможности определять время, рано или поздно, но переходит на сорокавосьмичасовой ритм сон-бодрствование, его сутки удлиняются вдвое! Уже нашлись любители, объясняющие такой факт космическим происхождением наших предков — якобы человек (как вид) вовсе не произошел от земных обезьян, а прилетел с другой планеты, вращающейся вдвое медленнее Земли. Лично я не разделяю столь поспешных заключений, но замечу, что интересно было бы провести опыты по пребыванию в пещерах, скажем, шимпанзе и посмотреть: перейдут ли и они на удвоенные сутки?

Заинтересовавшихся темой «спелеопогружений без часов» отсылаю к замечательной книге М. Сифра «В безднах Земли», переведенной на русский язык[71], ибо при всем сказанном совершенно понятно, что одним только сенсорным голодом и другими специфически подземными, но характерными для всех пещер факторами, те яркие видения, с которых мы начали главу, объяснить нельзя. Ведь славой «недобрых» пользуются только отдельные полости или даже их участки… Словом, если призраки и в самом деле являются галлюцинациями, нужно искать какого-то более редкого агента, их запускающего.

Понятно, что для этого требуются по-настоящему серьезные исследования, но проводили их в редких случаях. Так, сотрудники Института клинической и экспериментальной медицины Сибирского отделения АН СССР предприняли попытку раскрыть тайну хакасской пещеры Черного Дьявола — и, как утверждается, достигли некоторых успехов. Установленный в пещере магнитометр, в те моменты, когда люди и подопытные животные испытывали беспричинный страх, фиксировал серии импульсов строго одинаковой формы и амплитуды. Сообщалось, что специалисты всерьез рассматривали версию об искусственном (инопланетном?) источнике магнитного поля — при геофизических процессах якобы столь правильные импульсы генерироваться не могли… Мне не известно, получили ли столь блестяще начатые приборные исследования продолжение — боюсь, что нет. Установившаяся в стране вскоре после первых проведенных в Хакасии работ экономическая ситуация вряд ли способствует научным исследованиям, да и, как писали[72] после сильного наводнения в пещере таинственный генератор магнитного поля «забарахлил»…

Могу рассказать и о собственных измерениях, проведенных в Газах, чьи «глюки» я уже описал. Кстати, название дано не случайно: спелеотуристы уже давно заметили происходящие здесь странности и дали им умозрительное объяснение, по которому из глубин земли по трещинам поднимается некий газ, обладающий галлюциногенными свойствами… С точки зрения геологии, версия кажется не такой уж неправдоподобной: как раз в этой части пещер имеется почти двадцатиметровой глубины трещина (точнее, названное число — та глубина, на которую она просматривается, конца расщелины не видно), а от остальной части системы Газы отделены каминами грота Собор, которые образуют своеобразный клапан[73].

Следовательно, здесь вполне может застаиваться более тяжелый, чем воздух, газ. Работает в пользу этой гипотезы и то, что пещера находится точно на геологическом разломе (своеобразной трещине в земной коре). Конечно, трещина давно заполнена осадочными породами, так что ждать здесь извержения вулкана не приходится, но все же разлом этот, как говорят геологи, дышащий: вдоль него фиксировались выходы радона, гелия и водорода, исходящие из мантии Земли.

Какой именно газ заставляет мозг грезить, ведь перечисленные галлюциногенами не являются? Для ответа явно требуется тонкий химический анализ пещерного воздуха, провести который у нас нет возможности. Однако даже показания обычного бытового дозиметра, фиксирующего гамма- и бета-излучение, наводили на размышления. Хотя средний фон равнялся обычным 13 микрорентгенам в час, число импульсов в отдельных измерениях (каждое длилось полминуты) варьировало очень сильно — от 4 до 35! Причем изменения были довольно плавные, с периодом около пяти минут. Впечатление, что на прибор действительно накатывали порывы слегка радиоактивного газа, причем непонятно какого (радон, скажем, альфа-радиоактивен и наш прибор его бы не зафиксировал). В общем, изучение пещер с часто появляющимися призраками хотелось бы продолжить. И делать это не эпизодически и не с помощью только тех приборов, которые удается выпросить для экспедиции (как правило, предназначенных совсем для других целей). В идеале следовало бы организовать под землей постоянно действующую исследовательскую станцию, оснащенную специально сконструированным для «охоты» за привидениями оборудованием, — вот тогда действительно можно было бы надеяться на разгадку физической природы «спелеопризраков». И не только их — о других подземных аномальных явлениях стоит сказать отдельно.

35. Звездные врата под землей?

Вероятно, с каждым спелеологом, даже опытным, происходили случаи с потерей ориентации. Даже в знакомой пещере. Признаются в этом далеко не все, но все же, осмелюсь утверждать, «затмения сознания» бывают со всеми пещерниками, и не так уж редко. По себе знаю: вдруг перестаешь понимать, где находишься, — хотя, казалось бы, и план в руках, и система знакомая, и движение свое отслеживал…

В общем-то, ничего странного или обидного в таких проделках Белого Спелеолога нет: все же человека природа создала для жизни на поверхности земли. Подземные путешествия от передвижений по поверхности отличаются радикально. Мы привыкли к перемещению на плоскости (горы и холмы не в счет), а в литосфере ходы могут располагаться в трех измерениях… Плюс ко всему — специфические подземные условия, которые мы рассматривали в прошлой главе, и то, что большую часть жизни даже самые фанатичные спелеологи проводят все же в городах, жизнь в которых глушит врожденные способности к наземной ориентации. Урбанизированные сограждане даже в пригородном лесу частенько способны заблудиться, что уж говорить о подземной обстановке, принципиально отличной от привычной…

И все же есть у меня подозрение, что не всегда здесь виноваты лишь сбои в работе мозга. Среди спелеотуристов ходит немало рассказов, суть которых в следующем: шли по знакомому кольцевому ходу втроем. Кто-то шел последним. Двигались практически вплотную, на минимальной дистанции. При выходе на поверхность — третий вторым оказался. Как местами поменялись — не понятно! Разойтись невозможно было!

О подобном же рассказывал Сергей Г.[74]: спелеологи, шедшие рядом, на поверхность выбрались из разных дырок, далеко отстоящих одна от другой.

Наряду с сюжетом «поменялись местами» бытуют другие пещерные истории. Условно их можно назвать «байками о сжимающихся пещерах». Рассказывают такое об Аксайских пещерах: пошли в подземелье два парня с собакой, вдруг пес стал к ногам жаться, а каменные стены на глазах сходиться клином. Там, где ребята находились, стоять еще можно было, а впереди галерея вообще на нет сходила. Испугались парни, стали назад пятиться — стены расходятся, попробовали вновь вперед двинуться — снова пещера сжимается. Так и ушли восвояси.

В большинстве случаев рассказчики никак не объясняют такие происшествия, лишь таинственно намекают на хозяев подземелий… Впрочем, однажды мне встретилась и «научная гипотеза» по этому поводу. Не могу ее не привести.

«Под Волгой есть подземный ход, да только заходить в него очень опасно. В любой момент он может начать пульсировать, сжиматься, и тогда попавшему в ловушку неосторожному путешественнику — конец. Но одному счастливчику, биологу, повезло — он выбрался из туннеля и догадался, что побывал… в дыхательной трубке гигантской «амебы», зарывшейся в грунт и «уснувшей» еще в мезозое, когда Жигули были островом в океане, а ближайшей сушей — Уральские горы»[75].

Конечно, «спящая амеба» — это шутка, но все же…

Рискну предложить собственную… нет, даже не гипотезу, а схему, идею, которая, может быть, способна чуть лучше истолковать происходящие в некоторых подземельях пространственные аномалии, чем «гигантская амеба».

Прежде всего понятно, что сами по себе каменные стены пещер сжиматься не могут — они не резиновые. Может искажаться их изображение — как в линзах или вогнутом зеркале в комнате смеха. Очевидцы (или, скажем аккуратнее, рассказчики) историй со сжимающимися ходами никогда не творят, что замечали что-то похожее на линзу, однако теоретическая физика знает, что в определенных условиях лучи света могут искривляться и без оптических инструментов. Каковы эти условия? Сильное гравитационное поле! В нем, строго говоря, изгибаются даже не лучи света, а само пространство-время. Вывод этот бесспорен, и в книгах по общей теории относительности можно найти смоделированные компьютером весьма забавные картинки — как меняется вид предметов в сильном гравитационном поле (или при движении с околосветовой скоростью). Мало того — ведущие физики-теоретики (Стивен Хокинг, Клайд Торн) строго доказали: достаточно сильно искривив пространство-время, можно создать так называемые «червоточины» (или «кротовые норы», «гиперпространственные тоннели») — своеобразные ходы, ведущие через пятое измерение и соединяющие Мировые точки нашего четырехмерного пространства-времени напрямую. Через них можно попасть в прошлое, будущее, можно мгновенно переместиться на миллионы световых лет, а можно проникнуть в замкнутый объем (примерно так же, оторвав карандаш от листа бумаги, легко поставить точку в центре окружности, не пересекая ее). Физику всех этих процессов нормальному человеку (не гению) понять почти невозможно, однако фантасты давно взяли «червоточины» на вооружение — в фильмах типа «Звездные Врата» именно сквозь них путешествуют герои по нашей Вселенной и по параллельным ей мирам.

Проблема лишь в том, что те же ученые доказали: для искусственного искривления пространства-времени требуется овладеть энергией в масштабах Галактики, а природные «гиперпро-странсгвенные тоннели» могут возникнуть разве что в центре выгоревших звезд — черных дыр…

Но все же поразительное сходство эффектов предсказанных для искривленного пространства с происходящими (если верить устным рассказам) в некоторых пещерах не может не настораживать. Случайное совпадение? Вот, скажем, по теории относительности пространство неразрывно связано со временем — и действительно, в отдельных случаях у спелеологов часы начинали «врать». У меня самого они однажды отстали на пятнадцать минут. Бывали подобные случаи и с друзьями. Конечно, все это весьма недоказательно, ничего наверняка утверждать я не берусь, но все же ученые должны были бы хвататься за любую, самую призрачную надежду. Ведь, в конце концов, законы природы постоянно уточняются. Тот же Эйнштейн не верил в практическое использование атомной энергии…

Но — стационарных физических лабораторий пока нет ни в пещерных, ни в «наземных» аномальных зонах. Правда, попытки их изучения делали любители, но, как правило, у последних только энтузиазм в избытке. И обычно им недостает не только приборного оснащения, но и умения заниматься действительно научной работой. Оттого нет успеха, хотя результаты иногда получаются любопытные. Говорят, к примеру, что в середине 1990-х годов любительская группа работала под Самарой, в одной из пещер, где регулярно замечались пространственно-временные аномалии. Из того же разряда, что описанные выше: ход, поворачивающий направо на деле вел прямо, шедшим по нему казалось, что взирают они на мир сквозь сверхширокоугольный объектив… Руководитель группы Герман Погребальный рассказывал[76]:

«Пришла моя очередь сидеть в аномалии и я взял с собой офицерский планшет. Впрочем, никогда с ним не расстаюсь. На месте от нечего делать я достал линейку и стал чертить треугольники и квадраты. Через час вернулся к выходу из пещеры. На мои рисунки обратил внимание Саша Мельников. «Где это ты взял такую кривую линейку?», — спросил он и показал на рисунки. Только теперь мы заметили, что стороны треугольников выпуклы. Это было заметно при внимательном рассмотрении рисунка».

Приведенный случай был бы прямым доказательством версии о локальных искривлениях пространственно-временного континуума в «сжимающихся пещерах», если бы… мы могли быть уверены в его достоверности! Увы: нет гарантии, что история с самоискривившейся линейкой не выдумана «аномальщиком» или даже журналистами. Как бы то ни было, дальнейшего развития, насколько я знаю, эти исследования не получили…

Остается закончить главу традиционным уже обращением к читателям: если вы можете сообщить что-то по затронутым здесь вопросам, хотите принять участие в по-настоящему научных исследованиях пещерных феноменов, знаете об аномальных зонах — обязательно пишите! Адрес найдете в конце последней главы.

36. Будем ли мы дружить с гномами?

Во времена стародавние-первобытные — в эпоху шаманизма и анимизма — вряд ли находилось много людей, сомневавшихся в том, что под их ногами находится нижний мир, где многое, как наверху, а многое — по-другому. Логика простая: если солнце уходит под землю — значит, там достаточно просторно, ну, а если по ночам (нашим, надземным) в подземной стране светло и тепло — так и для жизни она вполне пригодна…

Так ли рассуждали только что ставшие людьми предки — или нет, но вера в населенность подземного мира держалась стойко. До самого последнего времени жители многих стран были убеждены в том, что под землей обитают существа необычные и неведомые: драконы, слоноподобные звери-индрики. Кащей со своим царством, в конце концов — просто духи и души предков…

Всегда ли являются мифологические персонажи лишь фантазиями, пережитками давно ушедших религиозных представлений?

Испокон веков пиренейские крестьяне верили в подземного дракона — ольма. И как было не верить — время от времени подземные реки выносили на белый свет его детенышей! Над «суевериями» просвещенные люди посмеивались, пока в 1751 году нескольких «драконят» крестьяне не передали местному священнику, оказавшемуся любознательным человеком… Так был открыт протей — представитель хвостатых земноводных, слепой, постоянно обитающий в подземных водоемах родич тритона…

Среди связанных с подземельями поверий чуть ли не самые устойчивые и распространенные — легенды о живущих под землей человечках. Называют их по-разному: в Англии — эльфами и «маленьким народцем», в Ирландии — сидами, в Норвегии — зетте, в Лапландии — чакли… На первый взгляд, подземные жители — принадлежность фольклора северных стран, однако это неверно. Сказания о них известны на большей части территории Старого Света. На Кавказе предкам современных адыгейцев — нартам были известны сразу два поземных народа: донбетгыры и быцента. Первых некоторые комментаторы называют жителями подводных городов, но анализ тестов нартского эпоса показывает, что вход в их мир почти всегда лежит через пещеры. Впрочем, «классические» подземные жители Кавказских гор — происходящие от рода донбеттыров быцента:

«Живем мы постоянно под землей… Всего две пяди наш рост, но наша сила, наше мужество и другие наши достоинства в испытаниях не нуждаются»[77].

Было у подземных жителей и славянское имя.

«У лужичан карлики называются людки: это подземные духи, обитающие в горах, холмах и темных пещерах. Многие возвышенности в Нижних Лужицах носят название: людкова гора. Людки — искусные музыканты, любят танцы и являются на сельские праздники. За оказанные им услуги дают подарки, а когда бывают раздражены — отплачивают злыми шутками».

Это цитата из книги «Древо Жизни» известнейшего русского этнографа и знатока славянского фольклора А.Н. Афанасьева, работавшего в конце XIX века. Лужичане, кто не знает, жили на территории нынешней Германии (там и сейчас есть места компактного проживания славянского населения), но можно предположить, что когда-то людков знали на большей территории: не зря же так много сел и деревень носят у нас названия вроде Люд-ково, Людна…

В северных и восточных краях колонизированных русскими в историческое время (сначала новгородцами, а позднее и казацкими дружинами) аборигенных жителей часто именовали Чудью. Понятие это было очень широким, среди прочих «чудинов» выделяли «чудь белоглазую», которая «в землю ушла».

Бесспорно, в настоящее время самое известное название выходящих из-под земли человечков (по-видимому, заимствованное из немецких преданий) — гномы. Иногда я его буду использовать как нарицательное, для обозначения «подземного народца» и его «представителей» безотносительно к принятому в данной местности наименованию.

Почему народы, принадлежащие к разным культурам, аборигенные и недавние переселенцы, не просто придумали подземных людей, но и, независимо от названия, весьма похоже описывают их облик и поведение. Есть, конечно, различия, и не маленькие, но все же в большинстве легенд гномы.

1. Небольшого роста. Величины называют разные, но, по крайней мере, все сходятся в том, что жители подземелья намного ниже человека, так что разница в росте видна сразу.

2. Почти всегда любят праздники, веселье, чудесно танцуют и поют.

3. На поверхность предпочитают выходить вечером или ночью.

4. Умелые кузнецы и рудознатцы.

5. Искусные врачеватели и колдуны.

Как объяснить такое сходство легенд? Пункты 3–4 соответствуют подземному образу жизни гномов, в общем, логичен и пункт 5 — в психологии человека заложено считать чужаков умнее и мудрее себя («нет пророка в своем отечестве»).

Однако почему жителям мрачных подземелий повсеместно свойственна тяга к приятному времяпровождению? Это уже не понятно… Главная же загадка — низкий рост. Если бы каждый народ придумывал гномов независимо — по теории вероятности, в половине случаев их должны были бы представлять как великанов. Но легенд о том, что таковые живут под землей, очень мало.

Доморощенные философы и психологи, которых у нас в последнее время появилось очень много, легко смогут объяснить возникновение преданий о подземных карликах каким-нибудь «проявлением архетипического невербального в контексте трансперсонификации детских иллюзий и проекции их в коллективное бессознательное». Не боюсь признаться, что подобные теории для меня слишком сложны, и потому предпочитаю всегда искать в мифах более реальную и материалистическую основу.

Прежде всего, уточним: подземные карлики — духи или состоят из плоти и крови? Предания на этот счет расходятся, но в большинстве случаев ответ вполне однозначный. Живущие в Большеземельской тундре ненцы наших героев называли си-хиртя. Ненецкий писатель В. Ледков в одной из своих повестей вкладывает в уста шамана такие слова: «Одним злым шаманом посажен в твою жену дух сихирти — душа умершего ночного человека[78].

Итак, подземные человечки смертны. О том, что они нуждаются в пропитании, говорят буквально все предания, так что на этом останавливаться не стоит.

Выдвигаю предположение: под землей могли обосноваться некие человекоподобные и вполне разумные существа, создавшие свою особую культуру!

Примем эту «безумную идею» в качестве рабочей гипотезы и посмотрим, какие факты ее поддерживают, и какие аргументы можно выдвинуть против.

Прежде всего: каково происхождение гномов?

Пожалуй, вряд ли это потомки экипажа звездолета, потерпевшего на земле аварию, так как они в принципе не уклонялись от контактов с людьми, то могли бы и рассказать им о себе, если не в средневековье, то позже. В любом случае, эта версия слишком сложная.

Молодой тульский историк В. Егоров высказал интересную мысль — не могли легенды о подземных карликах основываться на воспоминаниях о неандертальцах, особенно поздних? Неандертальцы, напомню, ближайшие наши родственники, по современным классификациям являются даже не отдельным видом, а подвидом человека разумного. Неандертальцы как раз имели довольно низкий рост и жили в пещерах (или, по крайней мерс, часто там бывали). Известно, что долгое время два наших вида (или подвида?) жили на планете бок о бок, и, несомненно, спорили за одну экологическую нишу. Разве нельзя предположить, что неандертальцы под натиском более умных конкурентов (наших предков) переселились под землю? Может быть, даже не неандертальцы, а какой-то из многочисленных видов обезьянолюдей, скажем, австралопитеки? Между прочим, еще в начале прошлого века английский писатель-мистик Артур Мейчин выдвигал схожее предположение в фантастической повести «Черная печать»[79].

Вынужден отметить, что некоторые источники действительно рисуют облик подземных жителей резко отличным от обычного человеческого. Вот, к примеру, как выглядел тролль из датской сказки:

«В горе открылась дверца, вышел тролль. Голова громадная, не меньше туловища, уши прямо на лбу растут, а глаза большущие, как тарелки»[80].

Но все же такой монстр — исключение. В большинстве легенд и преданий подземные жители выглядят обычными людьми, одеваются и ведут себя вполне по-человечьи, единственное их отличие — низкий рост. Хотя тоже не везде. Во многих североевропейских преданиях, особенно в Англии, называется рост в «три-четыре» фута, примерно так же обстоят дела и на нашем Крайнем Севере: сирти и сихирти вовсе не «мальчики с пальчик», просто немного ниже ненцев, «с подростка». Хорошо известно, что такой средний рост имеют представители отдельных реальных и давно изученных этнографами и антропологами «диких» племен: вспомните популярных героев приключенческих фильмов — африканских пигмеев! Да и представители живущих в сибирской тайге малых народностей в лице манси и хантов высоким ростом не отличаются.

Полулегенды-полупредания говорят, что еще в начале эры низкорослые народы обитали на севере Европы — вспомните шотландских пиктов, известных нам со школы благодаря балладе «Вересковый мед»: «Малютки-медовары, живущие в горах…»[81] Впоследствии пикты (в переводе это слово означает «татуированные») исчезли. Были перебиты более мощными захватчиками-колонизаторами, ассимилированы, или?.. На последний вопрос ответим чуть позже. Пока не могу не обратить внимание читателей на любопытный исторический документ: циркумполярную карту Арктики, составленную в конце XVI века основателем современной картографии Герардом Меркатором. Казалось бы, рисовалась она в просвещенную эпоху Возрождения, когда времена легковерия уже прошли, однако в центре Ледовитого океана мы видим не белое пятно (что было бы корректно с точки зрения научной этики), а несколько больших островов, на одном из которых, ближнем к побережью Европы, любопытный комментарий:

«На острове живут пигмеи, их рост около 4 футов, и они называют жителей Гренландии скрелингерами»[82].

Какими источниками пользовался Меркатор, неизвестно, однако сведения об обитавшем не так давно в полярном бассейне низкорослом народе можно найти и в других исторических документах. Известный американский исследователь Айвен Сандерсон обнаружил официальное донесение капитана английского судна «Чарльз», согласно которому в 1632 году во время плавания в арктических водах он заходил на небольшой остров, где увидел множество маленьких могил, в которых покоились скелеты по 4 фута, а вокруг лежали луки, стрелы и костяные копья[83]. Капитан указывал координаты острова — в наши дни его нет, однако это ни о чем не говорит, дно Ледовитого океана геологически очень молодо… Некоторые исследователи — и серьезные геологи и энтузиасты-любители — допускают существование в прошлом, в районе Северного полюса, материка — Арктиды. Согласно этой гипотезе, благодаря Гольфстриму, в прошлом отклонявшемуся на север (это доказано), климат на этой земле был вполне приемлемым, там жили люди — гипербореи, о которых писали древнефеческие историки. После того, как теплое течение изменило свое направление, начал таять европейский ледниковый щит, уровень океана поднялся и затопил уже начавшую замерзать страну… Процесс этот, скорее всего, был медленным, и жители ее вполне могли переселиться на ближайшую сушу…

История Арктиды весьма интересна, однако далеко выходит за рамки нашей темы, к тому же она и без меня хорошо разработана[84]. Да и совсем не обязательно послуживший прообразом для рассказов о гномах народ вышел именно оттуда.

«Северная версия» хороша тем, что позволяет если не объяснить, то хотя бы поддержать один момент, то и дело встречающийся в сказаниях: подземные жители поразительно не любят света. Более того: даже превращаются под его действием в камень.

Последний факт не реален, однако повышенная светочувствительность кожи характерна для многих коренных северных народов. А медикам известна мутация (ксеродерома пигментозум), при которой даже слабый солнечный свет почти мгновенно вызывает рак сверхчувствительной из-за недостаточной пигментации кожи. Еще в 1970-х годах в газетах промелькнули сообщения о живущем в тропической Африке целом племени альбиносов, вынужденных вести активную жизнь в ночное время. Не знаю, насколько она соответствует действительности, но именно в Заполярье из-за необычного светового режима («полгода день — полгода ночь») естественный отбор мог недостаточно жестко выбраковывать индивидуумов с таким генетическим дефектом, а близкородственное скрещивание (при исходе на юг) завершило формирование расы…

Впрочем, это слишком смелое и далеко идущее предположение. Карлики могли быть просто вытеснены под землю более сильными (физически) народами. И, строго говоря, не обязательно все они принадлежат к одному этносу — в разных местах в разное время могли «загонять вниз» разные слабые племена… Однако об этом чуть позже. Мы чуть не пропустили очень важный вопрос: известны ли хоть какие-то вещественные доказательства реального существования, пусть в прошлом, низкорослых племен в Евразии, особенно на севере, где о них больше всего легенд? Или автор опирается лишь на легенды и неясные архивные документы?

Ответ более чем оптимистичен: такие доказательства известны и давно описаны в археологических трудах![85].

Уже более ста лет изучают специалисты полые холмы в местечке Скара Брэ на побережье Оркнейских островов. Говорят, все началось с того, что буря разрушила и размыла один из холмов — тогда-то и открылись подземные жилища… Ученые относят их к неолиту («новому» каменному веку). Удивительно, что подземные жилища были комфортны и по современным меркам: стены из каменных плит, сверху — настил из дерева. Все это забрасывалось торфом, затем засыпалось землей… А чтобы можно было не выходя на мороз навестить соседей, по такому же принципу устраивались подземные переходы… Обитатели холмов были весьма хозяйственными: в интерьере их жилищ имеются и кровати, и очаги (печей в то время еще не знали) и всевозможные шкафчики-кладовочки, тоже из камня. Словом, в хижинах было тепло и уютно, но… тесновато! Вся «мебель» рассчитана словно на подростков…

Важно подчеркнуть, что разрушенных захватчиками подземных хижин практически нет — поселки ирландских «хоббитов» выглядят скорее брошенными и забытыми… Историки склонны считать, что аборигенное население Шотландии и Британии постепенно было ассимилировано (и отчасти уничтожено) пришельцами: кельтами, позднее норманнами… Жители холмов забыли прежний уклад и стали как все жить на поверхности. А может, наоборот — спрятались еще глубже? Запомним и этот вопрос.

Сходные землянки давно известны и изучаются в других местах. На нашем Крайнем Севере их даже больше — хотя более простого устройства. Первым о них поведал научному сообществу знаменитый ученый и путешественник XVIII века академик Иван Лепехин[86]:

«Вся самоядская земля в нынешней Мезенской округе наполнена запустевшими жилищами некоего древнего народа. Находят оные на многих местах, при озерах на тундре и в лесах при речках, сделанные в горах и холмах наподобие пещер с отверстиями, подобными дверям. В сих пещерах обретают печи, и находят железные, медные и глиняные обломки домашних вещей и сверх того человеческие кости. Русские называют сии домови-ща чудскими жилищами. Сии запустевшие жилища, по мнению самоедов, принадлежат некоторым невидимкам, собственно называемым по самоядски сирте».

А вот свидетельство современников[87]:

«До сих пор по рекам встречаются целые городища из землянок, которые приписываются фольклором таинственной чуди. В рассказах канинских ненцев жители землянок чаще всего фигурируют под именем сиртя. Предания о сиртя известны по всей территории расселения ненцев от Белого моря до Енисея. Сиртя по виду похожи на людей, только ниже ростом. Они жили в местной тундре до ненцев, а с их приходом переселились под землю, где обитают и поныне. Иногда сиртя выходят на поверхность, но происходит это только по ночам, поскольку дневной свет для них губителен».

И снова тот же вопрос: любовь сиртей и чуди к устройству полуподземных жилищ очевидна, но ведь они выглядят брошенными. Создается впечатление, что культура неожиданно прервалась. Был ли таинственный народ ассимилирован или, постепенно совершенствую свои несомненные знания и умения в области горного дела и земляных работ, окончательно переселился под землю? Легенды новых хозяев земель карликов свидетельствуют, что именно так и было.

«Когда белый царь пришел Алтай воевать, и как зацвела белая береза в нашем краю (береза до русской колонизации на Алтае не произрастала. — А.П.) так и не захотела остаться чудь под белым царем, и ушла чудь под землю, и завалили проходы камнями. Сами можете видеть их бывшие входы»[88]. Могут ли люди длительное время — не недели и месяцы, как нынешние спелеологи, а столетия жить под землей?

Да. И в наши дни тысячи людей в Китае, Испании, Турции живут в пещерах. Это не бомжи или дикари. Многие жилые пещеры вполне «дадут фору» нашим квартирам-хрущевкам: в них проводят свет, телефон, бывает — и водопровод. Да и от мира их сегодняшние хозяева вовсе не отгораживаются. Вот как описывает пещерные квартиры в Каппадокии (Турция) известный востоковед и писатель И.В. Можейко[89]:

«Семьи побогаче расширяют окна и двери и строят своим пещерам фасады, как настоящим домам. Даже с балконами. Задние комнаты пещер используются под кладовые… Крестьяне победнее только вставляют раму и навешивают дверь, да раз в год побелят комнату, чтобы она казалась светлее и больше, но дым из очага чернит ее снова».

В данном случае, конечно, речь идет скорее о полупещерных жилищах в гротах, но вот монахи многочисленных пещерных монастырей были изолированы от суетного Мира гораздо надежнее. Многие уходили в пещеры на всю жизнь, да так и умирали в глубоко спрятанных кельях. И традиция «спасаться» в пещерах существовала не только в христианстве. Буддийские подземные монастыри вполне сравнимы с нашими, в уединении их «комнат» годами жили ламы (пусть с несколько другой целью, чем православные).

Но лучшее доказательство того, что человеческое сообщество может сотнями лет успешно жить практически в полном отрыве от остального мира — знаменитые подземные города, расположенные в той же Каппадокии. Самый известный из них Деринкуйю.

«Деринкуйю» — в переводе означает «глубокие колодцы». Они действительно имеются в небольшом турецком городке под тем же названием. Колодцев более полусотни, иногда стометровой глубины. О назначении их местные жители не догадывались до тех пор, пока один из них, Омар Демир, не обнаружил в подвале своего дома щель, из которой тянуло воздухом. В результате было сделано поразительное открытие: настоящий подземный город, с жилыми «квартирами», подземным храмом, помещениями для собраний, даже кладбищем (колумбарием) — всего около 1200 помещений. Вся эта «инфраструктура» расположена на семи ярусах до глубины в шестьдесят метров, общая их площадь — более четырех квадратных километров. Подсчитано, что здесь одновременно могли находиться свыше десяти тысяч человек (по другим оценкам — до двухсот тысяч).

Неподалеку находится меньший подземный городок — Каймаклы, и еще несколько небольших комплексов.

До сих пор точных размеров подземного города никто не знает — многие ходы (они закрываются оригинальными воротами — откатывающимися каменными колесами) не вскрыты. Первооткрыватель Деринкуйю Демир полагает, что поблизости будет обнаружено еще несколько сот подобных городов[90]. Пока точно неизвестно, какой народ их строил. Предполагают, что первыми были хетты, а в раннее средневековье эстафету у них приняли христиане, скрывавшиеся от мусульманских оккупантов.

Безусловно, и наши герои могли успеть за десятилетия и столетия под землей освоиться не хуже, тем более, кое-какой опыт к моменту окончательного «исхода в недра» у них уже был (имею в виду жилища внутри холмов). Между прочим, кавказские легенды приписывают карликам-быцента и возведение (или, по крайней мере, «проектирование») дольменов — сооружений из огромных плит, назначение которых до конца непонятно. До сих пор в народе их называют «дома карликов»! Археологи, в большинстве, считают дольмены погребальными сооружениями бронзового века — так или нет, но чтобы двигать монолитные камни высотой с двухэтажный дом, знания нужны немалые…

Упоминания об устройстве полностью подземных поселений гномов крайне скудны, но все же кое-что в преданиях найти можно.

«Сирты живут теперь внутри земли, потому что они не могут выносить света солнца, они имеют свой язык, но понимают и язык ненцев. Однажды ненец, роясь в земле, напал на пещеру, в которой жили сирты. Один из них сказал: «Оставь нас в покое, мы боимся света и любим мрак земли, но здесь есть ходы, ступай к нашим богачам, если ты ищешь богатства, а мы бедны». Самоед побоялся идти темными ходами и снова завалил открытую им пещеру. Известно, впрочем, что сирты богатый народ, у них есть серебро и медь, железо, свинец, и олово в изобилии, да и как им не иметь всего этого, если они живут в земле»[91]. Археологических сведений о целиком подземных городах карликов почти нет, однако свидетельства людей, видевших если не их, то по крайней мере непонятные искусственные пещеры, имеются. Свидетельства, подчеркну, наших современников, и не только из числа малых народностей. Как-то воронежский спелеолог, проходивший срочную службу в Чечне, рассказывал о виденных им странных подземных ходах. Во время операций им попадались вырубленные в горах коридоры, в которые очень трудно было пролезть. Когда подозревали схроны боевиков, ребята его посылали проверять: «Ты ж у нас спелеолог». А дальше обычно было так: приходят, смотрят — дырка: прорубленный ход куда-то начинается, но тесно — не пролезть. Приходилось все снимать и ползти. В конце оказывалась квадратная комната и завалы. Схронов в таких пещерах никогда не было, но зачем такие узкие ходы делать, непонятно?

В упоминавшихся выше кавказских дольменах (местные жители их именуют «дома карликов») входные отверстия также зачастую позволяют пролезть лишь ребенку…

О вырубленных в горах под Кандагаром узковатых для нормального человека ходах я слышал и от бывшего афганца — но, не будучи спелеологом и не имея боевой задачи, «изнутри» он их не осматривал…

А вот сообщение, опубликованное в научном сборнике:

«На 7 версте от Кунгура по направлению к Ирени по Пермскому тракту (…) есть под камнем большое отверстие, в которое может свободно пройти взрослый человек. В пещеру устроены небольшие копаные ступеньки. По народному преданию, в пещере этой проживали когда-то «чучки» — мелкие люди»[92].

Обнаруживший и любезно передавший мне эту запись пермский спелеолог Игорь Лавров говорит, что пытался искать пещеру чучек, но безуспешно, слишком много произошло изменений в указанном районе.

Искать подземные города гномов надо. О наших практических поисках будет рассказано отдельно. Сейчас же попытаемся ответить на вопрос, который, уверен, уже давно задают многие читатели: города под землей построить можно, но кормиться-то чем — рудой сыт не будешь, а где там взять пропитание?

Отвечаю: выделываемые из руды металлические изделия обменивались у «верхних» людей на продовольствие. О меновой торговле, как и о том, что изделия гномов ценились очень высоко, говорят буквально все легенды. Про крошечных европейских рудознатцев в красных вязаных колпачках и говорить не стоит — они, занятые поиском «золота Альп» всем знакомы. Но и кавказские карлики Донбеттыры искали руды и ковали мечи, которые сразу узнавались и высоко ценились обитавшими над ними нартами[93]. На Южном Урале археологами найдены и вполне «официально» описаны громадной протяженности медные рудники, разрабатывавшиеся, несомненно, до колонизации края русскими и татарами. А известные по всему Уральскому региону выполненные в знаменитом «зверином стиле» чудские медные изделия с художественной точки зрения, остаются, пожалуй, непревзойденными (подробнее об этом в следующей главе).

Впрочем, могли найти жители Подземли и другие источники существования. В исландских сказках живущие в холмах аульвы нередко нанимаются на службу, причем за отработку просят обычное молоко. Говорят сказания, что прибегали карлики и к шантажу, взимая «дань» опять-таки молоком и продовольствием[94]. Кстати, в сельской Ирландии до сих пор сохранился обычай вечером выставлять за порог угощение для «маленького народца» — считается, что наградой будет мир, покой и достаток в доме…

Взимали плату гномы и за «гадательно-врачебные» услуги — не зря же они считаются колдунами и лекарями. Особенно часто об этом говорят лапландские и ненецкие предания. В то же время ненцы верят, что промышляли подземные карлики и сами. Василий Ледков пишет: «У ненцев существует много преданий, в которых говорится, что были на земле сихирти. Они жили в подземелье, в пещерах и на охоту выходили только ночью, используя тайком орудия лова дневных, настоящих людей — ненцев».

Престранное место имеется в знаменитой «Повести временных лет». Говоря о «Югорской земле», Нестор пишет: «Теперь же хочу поведать, о чем слышал 4 года назад и что рассказал мне Гю-рята Рогович новгородец, говоря так: «Послал я отрока своего в Печору, к людям, которые дань дают Новгороду. И пришел отрок мой к ним, а оттуда пошел в землю Югорскую, Югра же — это люди, а язык их непонятен, и соседят они с самоядью в северных странах. Югра же сказала отроку моему: «Дивное мы нашли чудо, о котором не слыхали раньше, а началось это еще три года назад; есть горы, заходят они к заливу морскому, высота у них как до неба, и в горах тех стоит клик великий и говор, и секут гору, стремясь высечься из нее; и в горе той просечено оконце малое, и оттуда говорят, но не понять языка их, но показывают на железо и машут руками, прося железа; и если кто даст им нож ли или секиру, они взамен дают меха».

Далее летописец выдвигает «гипотезу», что в горе томятся народы, заключенные туда Александром Македонским. Но для нас здесь интересно другое: если речь о наших героях, то получается, что было время, когда они не знали железа? Оставляю без комментариев.

Бесспорно, сегодня контакты с гномами практически прекратились… Означает ли это, что подземная культура людей-карликов если и была, то прекратила свое существование? Судя по археологическим свидетельствам, окончательно под землю жители холмов ушли в раннем средневековье (кое-где, возможно, еще позднее). В любом случае прошли столетия их независимого развития. Разве нельзя исключить, что гномам удалось решить проблему автономного обеспечения себя продовольствием, например, путем создания каких-то подземных ферм? Ум человека изобретателен…

Во всяком случае, есть на земле места, где к подземным жителям относятся как к совсем не сказочной реальности.

«60 % Населения Исландии твердо верит в эльфов. Недавно (относительно публикации. — А.П.) к северу от столицы строили шоссе, в одном месте строители сделали сложный зигзаг, обходя пористую скалу. Бульдозеры могли ее снести за одну рабочую смену. Но… нельзя, ибо, по местным поверьям, под ней живут эльфы. Если убрать камень, то эти существа — человечки в вязаных шапочках — создадут на шоссе зыбкую воронку, куда будут проваливаться машины… Один скрепер, нарушивший покой эльфов, свалился в карстовую щель…»[95].

В другой корреспонденции сообщалось, как в той же стране метростроевцы потребовали (после серии загадочных происшествий) отвести строящийся тоннель от городов «маленького народца»[96].

Бесспорно, убеждены в том, что сирти до сих пор существуют, многие жители нашего Крайнего Севера. Однако тема эта до сих пор табуирована — знакомые туристы говорили, что пытались расспрашивать о подземных карликах стариков, но всегда получали вежливый отказ…

Если подземный народ жив до сих пор — почему в наши дни гномы не идут на контакт с поверхностью? Вроде бы ситуация в «верхнем» мире изменилась, права малых народностей признаны, их самобытные культуры охраняют международные соглашения и ООН…

Возможно, в подземном мире царит диктатура, и тамошние вожди и жрецы доходчиво объясняют подданным, что на поверхности жизнь плохая, что там людей на сковородах жарят… А быть может, наоборот — общественный строй и наука обитателей подземелий настолько совершенны, что достижения нашей славной цивилизации их не прельщают? Идеологические соображения часто влияют на поведение приматов вида хомо сапиенс не меньше, чем основной инстинкт, — вся история человечества это доказывает. И сейчас некоторые племена на островах Индийского океана встречают вертолеты гостей градом стрел…

Социальная организация и общественный строй «нижнего мира» — тема интересная, но, увы, об этом мы почти ничего не знаем. Приведенная выше ненецкая легенда вроде бы указывает на имущественное расслоение среди сиртей («мы бедны — идите к богатым»). Заставляют задуматься сведения о всевозможных горных «хозяйках» и «девках» особенно в уральских преданиях.

«На городище Дивьей горы жила дева, управлявшая чудским народом и отличавшаяся умом и миролюбием. В хорошие дни она выходила на вершину горы и сучила шелк. Когда же веретено опрастывалось, она бросала его на Бобыльский камень, лежащий на противоположном берегу Колвы, против Дивьей горы»[97].

Не намек ли это на матриархат у подземных людей? Во всяком случае, обилие женщин-руководительниц у чуди выглядит удивительно для баек, сочинявшихся в эпоху полового неравенства…

Кое-какие даже не предания, а почти современные рассказы повествуют о том, что к настоящему времени подземная цивилизация, возможно, обогнала нас и в социальном, и в технологическом отношении.

«Дивьи люди живут в Уральских горах, выходы в мир имеют через пещеры. В заводе Каслях, по Луньевской ж.-д. ветке, они выходят из гор и ходят между людьми, но люди их не видят. Культура у них величайшая и свет у них в горах не хуже солнца. Дивьи люди небольшого роста, очень красивы и с приятным голосом, но слышать их могут только избранные. Они предвещают людям разные события. В селах Б., 3., С. (сокращения мои. — А.П.) в полночь слышится звон. Слышали его только люди хорошей жизни, с чистой совестью. Такие люди слышат звон и идут на площадь к церкви. Приходит старик из дивьих людей и рассказывает о событиях, предсказывает, что будет. Недостойный человек ничего не слышит и не видит. Мужики в тех местах знают все, что скрывают большевики». Записано сообщение собирателем фольклора Н.Е. Онучковым в 1927 г. в Свердловске[98]. Фантазировать и упражняться в логических построениях можно до бесконечности. Отмечу, что к мысли о реальной подземной культуре «маленького народа» пришли, насколько могу судить, независимо, и некоторые другие исследователи[99].

В чем-то наши гипотезы расходятся, в чем-то совпадают, — не в этом дело. Подтвердить их можно не за письменным столом, а только в ходе экспедиций «по следам» легенд и по указанным в них адресам. Однако предания о гномах бытуют на огромной территории — где искать?

Очевидно, там, где рассказы наиболее свежи и правдоподобны. И в выборе районов нам снова поможет анализ фольклора. Точнее, расхождения легенд относительно роста «подземных жителей». В некоторых местах их рисуют «мальчиками-с-пальчик» и наделяют просто невероятными волшебными свойствами (умением превращаться, проходить сквозь стены и т. п.), а в других краях рассказывают о «земляных человечках» как об обычных людях, немного низкорослых и ведущих странный образ жизни. Логично предположить, что там, где наши герои практически превратились в сказочных персонажей и стали олицетворением духов Земли, встречи с ними прекратились очень давно, так что образ реального подземного народа неузнаваемо исказился.

Сверимся с картой. Помимо общего тяготения легенд к горным и северным краям, мы обнаружим, что, например, на Кавказе и в Альпах предания явно носят сказочный характер, а вот на Арктическом побережье — другое дело. Но и там не все районы равноценны. Наиболее перспективным, пожалуй, выглядит Полярный Урал. Мне известны сообщения оттуда (назвать их «легендами» уже язык не поворачивается), в которых точно указаны места «пещер сиртей». Конечно, «точно» в тех ненаселенных краях — это плюс-минус десяток-другой километров… В общем, до появления солидного финансирования и материально-технической базы о серьезной, способной дать результаты экспедиции в те края энтузиастам остается только мечтать…

Гораздо ближе и доступнее Средний Урал — правда, современных сообщений о встречах с чудью отсюда не приходит, но еще недавно, в начале XX века, они были (вспомните запись Онучкова). Именно в тех краях предприняли члены группы «Лабиринт» в 2001 году небольшую разведку. О ее результатах читайте дальше.

37. Подземный народец в сказах Бажова.

Испокон веков бытуют среди русского населения Урала и Зауралья предания о том, что жили там прежде «иные люди». Прежде — это до Средних веков, до активного заселения русскими этих мест, до того, как Иван Грозный Казань брал, а Ермак покорил Сибирь… Именуются аборигены в сказаниях по-разному: иногда чудью, иногда «дивьими людьми», а чаще — людьми «прежними», «иными», «старыми»…

Казалось бы, ничего странного — легенды говорят о тюркских народностях, проще говоря, татарах. Однако нет — после присоединения к Руси восточных районов русские и татары жили бок о бок (и сейчас живут), хорошо знали друг друга, так что речь, вероятно, идет о каких-то исчезнувших народах. И предания это четко подчеркивают. Для примера приведем наверняка всем знакомый сказ Бажова «Дорогое имечко»[100].

«Были они не русськи и не татара, а какой веры-обычая и как прозывались, про то никто не знает. По лесам жили. Одним словом, стары люди».

Далее «старик-рассказчик» излагает последовательность вытеснения «старых людей»: вначале «татары дорогу проложили», а потом уже и русские пришли.

Известно, что все свои сказы Павел Петрович писал на основе слышанных в детстве легенд, но все же это произведения художественные. Однако Бажов оставил и вполне документальное свидетельство[101]:

Чаще всего говорилось о «старых людях». По одним вариантам, эти «старые люди» натаскали тут всякого богатства, а потом, как наши пришли в здешние края, эти старые люди навовсе в землю зарылись, только одну девку оставили смотреть за всем». По другим вариантам — «старые люди вовсе в золоте не понимали, толку не знали. Хотя золота тогда много было, его даже не подбирали. Потом одна девка ихняя наших к золоту подвела. Беспокойство пошло.

Тогда старые люди запрятали золото в Азов-гору, медь в Гумешки вбухали и место утоптали, как гумно сделали. А девку ту в Азов-гору на цепь приковали. Пущай-де до веку казнится да людей пугает». По третьему варианту, «стары люди вовсе маленькие были» Они ходили под землей по одним им ведомым «ходкам» и «знали все нутро». Потом опять случилась какая-то «девичья ошибка», и «стары люди из здешних мест ушли, а девку с кошкой за хозяйку оставили. В какое место девка пойдет, туда и кошка бежит. Когда оплошает, уши у нее из земли высунутся да синими огоньками горят». Вариантов было много. Общее в них только «стары люди» да «девка». Последняя называлась иногда Азовкой, иногда Малахитницей.

Читая все это, несложно опознать в «старых людях» если не во всех преданиях, то, по крайней мере, в значительной их части низкорослый подземный народ, о котором говорилось в предыдущей главе. Здесь и низкий рост, и вытеснение более сильными завоевателями, и даже намеки на матриархат. Очень часто в легендах играют ведущую роль всевозможные женские персонажи (именно на их основе создал Бажов поэтический образ Хозяйки Медной горы). А ведь такое обилие «руководительниц» в исключительно мужских по происхождению горняцких сказаниях странно: и в православной, и тем более мусульманской культуре традиционное место женщины — дома.

Между прочим, существование на Урале, Алтае и в прилегающих горных районах древних рудознатцев, еще тысячи лет назад пробуравивших «медные горы» ходами и выработками рудников, доказательств не требует. О древнейших шахтах писал еще знаменитый академик Паллас, в XVIII веке предпринявший большие путешествия по России[102].

Палласу показывали обнаруженные в древних «ходках», вскрытых современными шахтами, потерянные прежними рудознатцами вещи. В наши дни медные рудники Южного Урала и Алтая изучаются археологами, может быть, и не так активно, как хотелось бы, но все же существование значительной протяженности древних выработок никаких сомнений не вызывает[103].

Но куда делся разрабатывавший медные руды народ? Почему, достигнув в прошлом такого взлета, он как будто не оставил следов? Давайте вновь откроем бажовские «сказы». Вот самый популярный и неоднократно экранизированный «Каменный Цветок». Старый камнерез наставляет молодого Данилу-мастера, вознамерившегося выточить из камня «живой» цветок:

«— Ты, милый сын, по этой половице не ходи! Из головы выбрось! А то попадешь к Хозяйке в горные мастера…

— Какие мастера, дедушка?

— А такие… в горе живут, никто их не видит… Что Хозяйке понадобится, то они сделают. Случилось мне раз видеть. Вот работа! От нашей, от здешней, на отличку. Всем любопытно стало. Спрашивают — какую поделку видел.

— Да змейку, — говорит, — такую же, как вы на зарукавье точите.

— Ну и что? Какова она?

— Любой мастер увидит, сразу узнает — не здешняя работа. У наших змейка, сколь чисто не выточат, каменная, а тут как есть живая. Того гляди, клюнет».

На что намекает сказ? Возьму на себя смелость предположить, что сегодня увидеть работу «горных мастеров» может каждый. В музеях. Речь идет о так называемых «чудских бляшках» — археологами и кладоискателями их найдено множество. В большинстве случаев они представляют собой миниатюрные литые изображения животных. Существует даже специальный термин: «пермский звериный стиль». На Азов-торе, где согласно использованному Бажовым преданию, в таинственной пещере были спрятаны «сокровища старых людей», в 1940 году нашли удивительный клад. Причем обнаружили его ребята из соседнего поселка, после прочтения «Хозяйки Медной горы» и других сказов отправившиеся на поиски древних пещер. Легендарных подземелий они не отыскали, но сброшенный при расчистках камень сшиб трухлявую сосенку, под которой и оказался чудский клад. Всего было найдено сорок два предмета, большей частью — фигурки птицелюдей и другие медные бляшки. Традиционно они считаются атрибутами шаманов, хотя, с моей точки зрения, могли быть и просто украшениями.

И найденные на Азов-горе и другие медные чудские вещицы просто восхищают. О вкусах не спорят, но мне кажется, что древние мастера могли бы дать фору многим современным художникам. И работы уральских камнерезов и литейщиков XIX века с ними никакого сравнения не выдерживают: в отличие от тяжеловесных, пусть и чисто выполненных ими «чаш» и статуэток, животные на шаманских бляшках выглядят именно живыми — просто удивительно, как «старые люди» могли несколькими лаконичными линиями передать такую экспрессию и динамизм… Интересно, что фотографии чудских бляшек истинного впечатления о них не передают. Здесь мы приводим прорисовки некоторых из них, но и это не то… боюсь, что читатели будут’ разочарованы. Лучше всего любоваться изделиями древних металлургов в уральских музеях[104].

Впрочем, я не искусствовед. Для нашей темы важнее другое: иткульская археологическая культура, к которой принадлежит клад Азов-горы, как и родственные «чудские», прослеживается до средневековья, а затем пермский звериный стиль как-то исчезает. Вновь повторю: почему искусство, достигшее таких высот художественного литья, не получило развития и было утрачено? Наследниками древних уральских народов считают нынешних коми, однако, на мой взгляд, их деревянная резьба и меховые аппликации, хотя и красивы, не имеют ничего общего с древним «звериным стилем». Впрочем, историки и археологи признаются, что этническая принадлежность древних литейщиков им не ясна, существуют лишь версии[105]. Может быть, продолжение его традиций надо искать в подземных городах?

Пока это предположение. Но… в мае 2001 года мы предприняли путешествие в бажовские места — на разведку. В нашем распоряжении было всего несколько дней (ведь любители вынуждены использовать отпускное время), и заниматься самостоятельным поиском рудников и подземных городов чуди в горных лесах мы и не собирались. Хотели только расспросить местных жителей о них — вдруг, да и найдется кто-то «знающий», и отведет к подземельям уральских гномов… Ну, а если нет — то, по крайней мере, мечтали услышать неискаженные предания о «старых людях»…

Наивные надежды не сбылись. Ныне в бажовских местах проводить фольклорные экспедиции, особенно по интересующей нас тематике, бессмысленно. Ситуация просто абсурдна: персонажи сказов нынче перешли в народные предания! Многие так нам и говорили: «читайте «Малахитовую шкатулку» — там собраны все местные легенды»!

Однако Бажов был все же писателем, а не этнографом, и слышанные в детстве истории использовал только как канву для своих знаменитых произведений. И если тайну происхождения образа Хозяйки Медной горы писатель раскрыл (в частности — в приведенной чуть выше цитате), то в других случаях отделить бажовские «добавления» от «народных» преданий удается далеко не всегда. Вот, например, постоянная тема ящериц-оборотней в его произведениях — это писательская фантазия или отражение реального культа хозяина подземного мира, Ящера, в языческие времена распространенного у многих народов, в том числе и у славянских, и у угро-финских племен, а возможно — и у подземных жителей… Во всяком случае, найдены сотни чудских бляшек (как всегда, потрясающих своей выразительностью) с изображением крокодилоподобного существа.

Впрочем, в науке отрицательный результат — тоже результат. Мы убедились, что ныне в окрестностях Гумешевского рудника рассказы о «старых людях» хождения практически не имеют, да и само значение этого словосочетания забылось… Следовательно, и встречи с реальным подземным народом если и были, то прекратились уже очень давно…

Что ж — отправимся в другие места — адреса их известны. Не один только Павел Петрович интересовался уральским фольклором, работали здесь и серьезные этнографы, и, хотя специально темой «подземных жителей» не интересовались, к сожалению, — кое-какие любопытные упоминания о них в этнографических трудах найти можно…

38. Пещеры в Белой Горе — город хоббитов или игра природы?

В главе, посвященной проблеме «маленького подземного народца», я уже цитировал сделанную в 1927 году в Свердловской области запись, но хочу привести ее еще раз[106]:

«…Дивьи люди живут в Уральских горах, выходы в мир имеют через пещеры. В заводе Каслях, по Луньевской железнодорожной ветке, они выходят из гор и ходят между людьми, но люди их не видят. Культура у них величайшая и свет у них в горах не хуже Солнца. Дивьи люди небольшого роста, очень красивы и с приятным голосом, но слышать их могут только избранные. Они предвещают людям разные события. Рассказывают, что в селах Б., 3., С. (сокращения мои. — А.П.) в полночь слышится звон; слышали его только люди хорошей жизни, с чистой совестью. Такие люди слышат звон и идут на площадь к церкви. Приходит старик из дивьих людей и рассказывает о событиях и предсказывает, что будет. Если приходит на площадь недостойный человек, он ничего не видит и не слышит. Мужики в тех местах знают все, что скрывают большевики»…

Вот такой образчик «народной несказочной прозы». Проще всего было бы объявить рассказанное «примером современного мифотворчества», Да еще и «выражающего политические настроения определенной социальной прослойки». Однако я убежден, что дым без огня если и бывает, то крайне редко. И если допустить реальное существование «гномов», то — чем черт не шутит! — они вполне могли интересоваться мирскими делами и поддерживать с «верхним миром» какие-то контакты. Звучит фантастически безумно, но… законам природы не противоречит! Ведь «гномы», по нашей версии, обычные люди, а в психологии человека на генетическом уровне заложено любопытство и стремление к познанию мира…

Как бы то ни было, указанный в сообщении район находится совсем не в дикой тайге, посетить его несложно, и члены группы «Лабиринт» во время уральской разведочной экспедиции 2001 года решили сделать это.

Отправляясь в Ирбитский район Свердловской области, мы (в поездке приняли участие знакомые уже читателям Сергей Каминский, Татьяна Янчук и еще одна Татьяна — Джеймс) уверяли друг друга, что на какой-то интересный результат и не надеемся, едем просто «для очистки совести». И все же про себя каждый ожидал обнаружить хоть что-то необычное… Пример Шлимана, вычислившего местонахождение Трои благодаря анализу Илиады и Одиссеи — сказочных, в общем-то, произведений, всем набил оскомину, но ведь этот прецедент имел место…

Прибыв на место, поговорили с краеведами. Оказалось, что села С. на современных картах нет, и, к удивлению, назвать нам его современное имя никто из консультантов не смог. 3. ныне довольно большой поселок, где связь поколений скорее всего прервана и «искать концы» было бы слишком долго… Осталось Б.

Свернув с трассы, попадаем прежде всего в соседнее село, расположенное в двух километрах от цели, стучимся во все дома — никто о дивьих людях и о подземельях не слышал! Лишь двое проезжавших мимо на мотоцикле ребят, изрядно выпивших, вспомнили рассказы стариков, что есть на берегу Ирбита Белая Гора, на которой «стоял острог с подземными ходами». Чуть позже один из мужиков похвастался необычной находкой, сделанной на месте «казачьей крепости», — внушительным кистенем. Таня Джеймс, новичок в подобного рода поисках, после таких неудач уже было повесила нос, отчаявшись не то что совершить открытие века, но и приблизиться к нему хоть на шаг. Остальные же, имевшие опыт опросов сельского населения, лишь посмеивались: «Утро вечера мудренее!».

И действительно, едва войдя в указанное Онучковым село и поговорив с встречными прохожими, стало ясно, что хотя о дивьих людях никто здесь и не слышал, примерно половина аборигенов уверена в существовании под ногами и в ближайших окрестностях подземелий. Читатели еще из первых глав этой книги знают, что ситуация совершенно типичная: очень часто оказывается, что жители населенных пунктов, расположенных даже в паре километров и связанных отличной дорогой, абсолютно не осведомлены об истории и преданиях соседей. Впрочем, и на месте реакция на расспросы преимущественно такова: «Что-то раньше говорили старики, да я не интересовался. А сейчас и спросить некого — старожилы все умерли».

Лишь после продолжительного хождения по сельским улицам нам улыбнулась удача в виде проходившей мимо симпатичной девушки, оказавшейся сельским библиотекарем. Она-то и направила нас к бабушке Маргарите — та должна много знать.

К совету мы, конечно, прислушались, хотя и волновались: не испугается ли старожилка незнакомых людей со странными вопросами? Обычно сельские бабульки бояться расспросов горожан, так уж их приучили за годы советской власти…

Опасения оказались напрасными, хотя собеседница и была удивлена нашим необычным видом и еще более необычными вопросами, делилась известными ей сведениями охотно. Из ее рассказа следовало, что в здании бывшей школы на первом этаже был лаз в подвал. Там ход начинался. Бывало, ребят оставят после уроков, а они туда сбегут. Мальчишки впереди, а девчонки сзади. Учительница придет — никого нет! Она кричит: «Вылезайте, а то мне еще за вас отвечать!».

Впрочем, сбежать из школы через подземный ход ребятам все же не удавалось: метров через семьдесят завалено все было. Доходили почти до клуба, ход туда вел. Раньше в том доме, где сейчас магазин и клуб с библиотекой, богатый человек жил. В подвале двери железные еще и сейчас видны, но они землей засыпаны почти доверху. А над ходом построили баню, кинобудку, так они попросели все. Ходили на ощупь или жгли чего-нибудь… Стены были кирпичом выложены, красным, и над головой сходились (собеседница обозначает руками арчатый свод). Темно, сыро. Говорили, раньше ход к церкви вел, а еще был ход от церкви к реке — там есть гора из белой глины со слюдой. От нее название села происходит — вот он туда и выходил.

Но «школьным» ходом дело не ограничивалось. Знала бабушка и о подземельях в другом месте. Например, на той же Белой горе пещера есть, она выкопана… Там белую глину брали… Но не для строительства, как мы предполагали, а для еды… И сейчас едят… Она там как бы из мела. «Не едали мел в школе? У нас его не было, мы нашей глиной писали на доске. Бывало, стоишь, урок не знаешь — съешь комок, чтоб нечем было писать…» — совершенно буднично и спокойно продолжает рассказчица.

Наша собеседница явно не отличалась в детстве примерным поведением. В рассказе бабушки Маргариты сомневаться оснований не было, но, с другой стороны, — зачем гномам устраивать подземные ходы в центре села? Да и слишком уж по-человечески туннель выглядел в ее описании…

О назначении подземных ходов под поселком наша собеседница ничего не знала. Слышала она только, что в школьном здании до революции был уезд или земство, — вероятно, какое-то управление.

Может быть, в селе жил раньше богатый помещик, решивший выделиться и устроить в своих владениях абсолютно нефункциональные сооружения?

Ничего не оставалось, как отправиться в Ирбитский краеведческий музей, — там-то историю села должны знать!

Благодаря водителю рейсового автобуса, который настолько проникся нашими интересами, что подвез прямо к музею, попали мы туда вовремя — за час до закрытия. Появляется в меру упитанная пожилая дама. Сказав, что затрудняется нам ответить и что нам следовало бы предварительно позвонить, просит подождать несколько минут.

Примерно через полчаса появляется с книгой в руках и почти зачитывает: слобода была основана русскими поселенцами в 1631 году — один из старейших населенных пунктов в районе. Существовал там острог. Потомки хана Кучума совершали набеги на заставу и (наш консультант нервно теребит книгу и заглядывает в нее) в 1662 году полностью сожгли слободу…

Какова история старинных построек села? Сотрудница музея не готова ответить. Но крупных поместий или монастырей в нем точно не было, население числилось «государственными людьми».

На этом мы покидаем гостеприимные стены музея. Я-то наивно считал, что изучение истории «одного из старейших населенных пунктов района» — прямая обязанность научных сотрудников краеведческого музея, независимо от возможного приезда подмосковных сталкеров-спелеологов…

Впрочем, на обратном пути нас ожидало более интересное знакомство. Заведующая библиотекой соседнего села, увлекающаяся еще и краеведением, хотя также не располагала хроникально-документальными данными, проливающими свет на историю странных подземелий, но зато снабдила очередными интригующими сведениями из области преданий. Оказывается, когда сибирский хан разорил острог на Белой горе, из всего его населения уцелело несколько человек, укрывшихся в подземном ходе под крепостью, а сама видела еще недавно железную дверь на обрыве, говорили, за ней и начинался подземный ход.

Стоит ли говорить, что всем нам не терпелось перейти от слов к делу (осмотру подземелий), но время было позднее и приходилось думать о том, где разбить палатку. Решили заночевать на берегу реки, и при этом имел место интересный случай, достойный отступления.

…Комаров на Урале везде было много, а на сыром берегу — особенно. Мы стояли буквально в облаке кровососущих тварей, измазанные «дэтой» (действия которой хватает здесь от силы на полчаса), и никак не решались приступить к обустройству лагеря. Предлагалось даже идти назад, километров за пять, где экспедицией были замечены холмы с привлекательным сосняком. Во время этих тягостных размышлений к реке подошла компания из полудюжины сельских мальчишек. Какое-то время они смотрели на нас (туристы здесь явно редкость), а затем… разделись, долго купались, после чего под последними лучами солнца устроились загорать! Устыдившись, мы дружно отбросили мысли об отступлении и вскоре, приготовив ужин, засыпали в родной палатке.

На следующий день, захватив с собой бабу Маргариту и управляющего отделением колхоза (или как там теперь, в рыночную эпоху, называется хозяйство?), впервые услышавшего о таинственных подземельях на подведомственной территории и проникшегося нашим энтузиазмом, идем к общежитию-школеземству. Осмотр здания вблизи подтвердил вчерашнее впечатление: размерами со средний подмосковный коттедж, оно не тянет даже на жилище сколько-нибудь солидного купца (не говоря уже о помещике). Больше всего дом внутри и снаружи напоминает придорожный трактир прошлого века. Подобные многократно описаны Гоголем и Пушкиным (кстати, старожилы хотя и не смогли назвать первоначальное назначение здания, указали, что рядом в прошлом проходил тракт). Для чего было проводить сложную работу и вести к нему подземный ход?! А то, что он был, не вызывает никаких сомнений — о подземельях свидетельствуют несколько выстроившихся по прямой линии провальных воронок. По ним подземный ход прослеживается на протяжении 80 метров до другого старинного здания (сегодня здесь клуб и магазин), еще меньших размеров (жилой дом зажиточного крестьянина?).

Возвращаемся и заходим в «трактир». Наша провожатая входит в бывшую классную комнату и уверенно показывает на две половицы у окна: «Вот он, лаз в подполье!» Все выглядит предельно буднично, только в голове трудновыразимые мысли: «Неужели через несколько минут мы увидим подземный ход? Невероятно!» Подобная смесь из радужных надежд и опасений знакома каждому спелеологу, стоявшему перед входом в неисследованную пещеру, а здесь случай особый: даже если не брать в расчет легенды о «дивьих людях», подземных ходов (в отличие от природных пещер и горных выработок) в России обследовано крайне мало.

Под взглядами «болельщиков» Каминский легко вскрывает лаз (сказался навык профессионального столяра!) и свешивается в образовавшееся отверстие. Несколько минут слышится только сопение, а потом разочарованный голос сообщил, что подполье доверху забито всяким хламом вперемешку с землей, расчистить можно, но работы на несколько дней…

Увы, их у нас не было.

Побродив на месте, где некогда стоял храм, и отметив и здесь признаки провалов, пошли на Белую гору, а когда добрались до нее, ахнули от восхищения: вид с этой береговой кручи открывался изумительный, река просматривалась на километры, село лежало как на ладони. Что и говорить, подходящее место для укрепленного пункта!

Собственно гора представляет собой береговой склон высотой метров пятьдесят, почти отвесно (градусов под восемьдесят) уходящий к воде. Не будучи специалистом по местной геологии, я не могу привести название породы, из которой сложен холм, внешне это что-то среднее между мелом и белой глиной. Замечу лишь, что «скользящие свойства» ее тоже вызвали у нас изумление и крепкие выражения. На спуске, несмотря на всю осторожность и предупреждение впереди идущих коллег, каждый из членов экспедиции на каком-то этапе терял вертикальное положение и как по маслу съезжал в Ирбит, вставая из его мутных вод с ног до головы перепачканным.

Пройдя вдоль реки несколько метров, над головой мы разом увидели дырки, похожие на прорубленные. С трудом поднявшись к ним по осыпающейся под ногами Белой горе, осматриваем лазы более внимательно: их несколько, разного размера, и уходящие в глубь горы ходы выглядят очень необычно. Пол их ровный, своды либо полукруглые, либо прямоугольные. Каково происхождение полостей? Для звериных нор явно великоваты… Копали глину, как уверяла баба Маргарита? Более чем сомнительно. Ее сколько угодно у реки можно нагрести, карабкаться же с ведром и лопатой по уходящему из-под ног склону. Выходы крепостных подземных ходов? Еще более маловероятно?.. Во-первых, зачем было устраивать их в таком количестве, а главное, протиснуться ни в одну из дыр взрослый человек не может. Даже приняв в расчет акселерацию.

Каминский выдвинул версию, что пещеры природного происхождения, промыты водой. Эта мысль требует проверки. С геологией этих мест мы были знакомы плохо однако никаких следов вытекающей из дырок воды, подобие русел, отложений, обнаружить не удалось… Хотя даже слабый ручеек, текущий в норе, обязательно прорезал бы в мягкой породе канавку.

Лично у меня пещеры берегового обрыва вызвали в памяти жилища хоббитов, описанные у Толкиена…

Если же говорить серьезно, все виденное нами так хорошо вписывается в легенду о высокоразвитом народе, ушедшем под землю и создавшем там особую «параллельную» цивилизацию, что даже не по себе становится. Если дать волю фантазии, то узкие входы на Белой горе можно считать входом в заброшенное подземное поселение низкорослых дивьих людей (помните, очевидица упоминала еще и железную дверь), а явно предназначенные для обычного сложения людей туннели под общественными зданиями села — устроенными специально для контактов с «избранными» представителями верхнего мира сооружениями. Впрочем, это всего лишь фантастическая версия. Несомненно одно: тема дивьих людей заслуживает внимания, а район села Б. комплексной и продолжительной экспедиции. Только с продуманной научной программой, с обязательным участием геологов и археологов. А к энтузиастам чрезмерным, вознамерившимся ехать по нашим следам совершать открытия, просьба: не делайте этого! Непродуманные действия могут принести лишь вред, а незаконные раскопки — уголовно наказуемое деяние. Да и где копать? Научная работа требует системности и понимания. Именно поэтому я и не привожу в книге названия населенных пунктов, в которых мы побывали, однако готов поделиться собранной информацией с действительно серьезными исследователями.

39. Всепланетное глобальное метро: Монахи? Предтечи? Инопланетяне?

Когда спелестолог слышит о «четырех крестах», в его сознании возникают совсем другие ассоциации, нежели у медицинского работника. Действительно, на некоторых исследователей пещер (в том числе, что уж скрывать, и на меня) данное словосочетание оказывает просто магическое воздействие: глаза расширяются, пульс учащается, внимание обостряется… словом, симптомы легкого умственного заболевания… Иногда недуг заходит дальше — пещерника постоянно тянет взять лопату и куда-то ехать: чистить завалы, опрашивать аборигенов… При этом «больной» верит, что рано или поздно он попадет не просто в новую пещеру, а в Подземелья с большой буквы, которые со всеми известными на сегодня искусственными пещерами соотносятся как небоскреб с хатой-мазанкой…

О чем же идет речь?

…Сразу после Крещения на Руси по единому плану начали проводить колоссальные подземные работы: под поверхностью земли устраивались целые города, связанные подземными ходами протяженностью в сотни и тысячи километров. Прежде всего подземелья сооружались как военно-стратегические объекты с целью оперативной переброски вооруженных сил, эвакуации их в случае осады… Важное, а может быть, и главное значение имела религиозно-мистическая сторона: полости образовали четыре громадных подземных креста, призванные «запечатать» Русь от проникновения злых сил и оберегать государство от завоевания и порабощения. Именно поэтому подземелья копались монахами в глубокой тайне, и входы в них были хорошо законспирированы.

К XVI веку создание подземной сети было в основном завершено. Она включала в себя четыре системы-креста: Западный — с центром в Киеве, Северо-Западный с ходами под Великим Новгородом, Псковом и Старой Ладогой, Восточный крест захватывал Урал, а Южный связывал Крым с Кавказом и даже Средней Азией.

Все кресты, как иногда уверяют, также соединены трансконтинентальными туннелями, можете представить себе их протяженность!

Входы в суперподземелья делались в подвалах храмов, прежде всего монастырских, и были известны лишь немногим посвященным. Постепенно система утратила оборонительное значение и была забыта. Впрочем, некоторые варианты легенды говорят, что в каких-то случаях она использовалась и позднее, а в советские годы к подземельям проявляли интерес чекисты и военные…

Разные пещерники повествуют о четырех крестах немного по-разному[107]. Уверяют, что рассказы о них — не продукт современного мифотворчества, а основаны на старинных преданиях, передававшихся из поколения в поколение и отраженных в исторических документах, так что сомневаться в реальном существовании систем нет причин…

Впрочем, у меня такие сомнения появились. Многих авторитетных специалистов по искусственным подземельям я просил назвать источник, в котором бы было хоть какое-то упоминание о сверхдлинных подземных ходах Киевской Руси (не имея в виду писания современных авторов). Увы, ответ был примерно таким: «Да это всем известная легенда!». Стоит ли говорить, что именно корни «всем известных» сведений найти обычно невозможно. Мне знакомы лишь два смутных упоминания, возможно, имеющие отношение к данному вопросу.

Оба касаются Киево-Печерской лавры и найдены изучавшими ее историками. В XVI веке итальянский путешественник Александр Гваньини записал слышанное в этом древнейшем пещерном монастыре утверждение, что ходы его тянутся на восемьдесят миль. Примерно тогда же польский географ Станислав Старнидкий сообщал (также с чужих слов) о подземном ходе между лаврой и Новгородом Великим.

Я вовсе не являюсь знатоком летописей и не исключаю, что в каком-то малоизвестном средневековом сочинении что-то о подземных крестах все же есть. Знающих об этом читателей убедительно прошу написать мне.

В наши дни наибольшее распространение легенда о четырех крестах получила среди питерских (еще недавно — ленинградских) спелестологов[108]. Сказание это продолжают и пересекаются с ним рассказы о красных и белых стрелах. Речь идет о прямых, как стрела, широких и высоких подземных ходах-галереях, прорубленных соответственно либо в известняках (обычно беловатого цвета породе), либо в красных песчаниках и тянущихся на десятки (или на сотни) километров. Эти истории несомненно имеют современное происхождение. Как правило, они базируются на информации очевидцев (подумав, я не стал брать это слово в кавычки), время от времени попадавших в эти самые стрелы: якобы иногда они случайно вскрывались при добыче камня, в ходе строительных работ, но, как водится, входы в них тут же засыпались… Помимо слухов некоторые исследователи опираются на данные биолокационных съемок, будто бы некие лозоходцы с помощью вращающихся в руках рамок картографировали древние подземные ходы… К последнему методу серьезно относиться я не могу.

Однако прежде чем искать, нужно задуматься: могли ли монахи в средневековье устроить столь грандиозные подземные сооружения? И была ли в этой работе необходимость?

С моей точки зрения, просто вырубить полости соответствующего объема, безусловно, могли. Времени у них было предостаточно. Другое дело провести ходы под реками, это уже задачка сложная и для современной инженерной мысли. Сомневаюсь также, чтобы удалось сохранить работы такого масштаба в тайне. Уж где-нибудь в документах упоминания о них промелькнули бы… И самое главное, зачем? Ради чего все это? Магия? Неужели великие князья нескольких поколений давали санкции на производство таких колоссальных работ, и без всякой гарантии? Сомневаюсь. Не могли они все подряд быть настолько верующими. Испокон веков повелось: религия — опиум для простого народа, а наверху как раз чуть ли не атеизм (бывали исключения вроде Ивана Грозного). Да и что-то не уберегло подземное закрещивание Русь от напастей… Оборонительные задачи? Но не пользовались ходами ни Дмитрий Донской, ни Минин с Пожарским. И смысла не было в этом. Не будем забывать, что сплошных линий фронта в то время не существовало, войны были маневренными, боевые действия велись в стиле нынешних «глубоких операций» (блицкригов). Следовательно, всегда была возможность маневра и на поверхности…

Словом, для Древней Руси подземные ходы «легендарных» масштабов были без надобности. Однако дыма без огня не бывает. Свидетельств и слухов о прямых и невероятно длинных старинных туннелях слишком много, чтобы они не имели под собой рациональной основы. Какова она? Кое-кто склоняется к мысли, что вскрываемые время от времени суперподземелья — творение недавнего прошлого, однако являющиеся архетипом, отражением более древних идей в сознании проектировщиков и заказчиков… Для меня эта теория слишком сложна, предпочитаю если не простые, то более понятные объяснения.

Не может ли быть наоборот — необычайно длинные подземелья были устроены задолго до основания Киевской Руси и всей христианской цивилизации?

Упоминания, предания, а иногда и рассказы очевидцев о колоссальных искусственных суперпещерах, сверхдлинных туннелях и других подземных сооружениях весьма сложной архитектуры, созданных явно с помощью высоких технологий, но не в XX и не в XIX веках, распространены очень широко. Почти во всех рассказах подземелья эти выглядят заброшенными, в них свободно проникают люди, выходят, и никто их не останавливает.

Все более-менее здравые гипотезы о происхождении такого рода полостей сводятся к двум вариантам: либо на Земле уже существовала когда-то цивилизация разумных существ (не обязательно вида хомо сапиенс), либо на нашей планете весьма длительное, время располагалась мощная инопланетная колония. Не знаю, как у читателей, а у меня дух захватывает от таких предположений, и тянет немедленно отправиться на поиски таинственных пещер…

Правда, почему-то до сих пор никто из побывавших в них не сделал (по крайней мере не представил научной общественности) ни единого фотоснимка или видеозаписи… Впрочем, умозрительное объяснение можно найти и этому: как правило, в стрелы люди попадали случайно, и в большинстве случаев были они, так сказать, «невооруженными» неспециалистами.

Как бы то ни было, слухов слишком много, чтобы от них отмахнуться.

Разве что из Антарктиды сведения о пещерах предтеч не поступают да из Австралии, по крайней мере, мне о таковых неизвестно. Сообщений же с других континентов Земли при желании нетрудно собрать множество. Для этого можно, например, воспользоваться поисковыми системами Интернета или немного поработать даже с современной, недавно изданной литературой. Особенно много удивительных рассказов про «пещеры предтеч» можно найти в эзотерических сочинениях[109].

Впрочем, большинство читателей вряд ли бросит книгу и займется поиском «источников», а потому приведу здесь кое-что из своей коллекции «глобальных спелеослухов»: Южная Америка. Утверждается, что еще завоеватель империи инков Франсиско Писсаро на Горе Уаскаран обнаружил подземные галереи. Входы в них перекрывали огромные каменные плиты, и проникнуть в подземелья удалось лишь в 1971 году. Об этой экспедиции рассказывал со ссылкой на журнал «Bild dcr Wissenschaft» небезызвестный искатель следов инопланетных визитов, случавшихся в доисторическое время, Эрих фон Даникен[110]: «Спелеологи спустились под землю неподалеку от перуанского местечка Отуцко. На 62-метровой глубине дорогу им преградила дверь, состоящая из двух гигантских каменных створок высотой 8 м, шириной 5 м и толщиной 2,5 м. Впрочем, усилий четырех человек оказалось достаточно, чтобы открыть их. Гигантские створки покоились на сферических камнях, постоянно орошаемых водой из бьющего неподалеку источника, и поэтому легко вращались. «По ту сторону «дверей» открывается глубокий туннель, способный заставить побледнеть от зависти современных строителей подземных коммуникаций. Подземная галерея круто идет вниз — параллельно склону. Пол облицован каменными плитами, часто влажными, но совершенно нескользкими».

Отмечается, что общая длина подземелий составляла несколько сотен километров.

Убеждали своих читателей в существовании тысячекилометровых подземелий под Южной Америкой известные мистики Е. Блаватская и Г. Уилкинс. Не только под ней, но и севернее — по крайней мере, до Калифорнии и Мексики. По утверждению Блаватской, ее знакомый индеец-кечуа подробно рассказал о начинающемся близ города Санта-Крус-дель-Каиче туннеле, ведущем в вырубленный в горах подземный город. Приводятся и некоторые документальные свидетельства. Средневековый историк Фуэнтес писал:

«Замечательный туннель, укрепленный на диво прочным и твердым цементом, идет под землей на протяжении девяти лиг (около полусогни километров) до селения Теклан в Гватемале».

Отправимся в Старый Свет.

Северная Африка. Под Сахарой неизвестно кем и когда, но, несомненно, в незапамятные времена, создана сеть тоннелей. Английский путешественник Джон Уэллард пишет о ней так[111]: «Эта система состоит из множества параллельных и пересекающихся шахт, называемых здесь «фогтарас»… Несмотря на то, что внешне они похожи на ирригационные тоннели в Персии (которые до сих пор используются), конструкция африканской системы иная… Изнутри основные тоннели имеют размеры не менее 4,5 метра в высоту и 5 метров в ширину. В обе стороны от основных тоннелей отходят боковые шахты, которые соединяют их с главной подземной магистралью. Многие из этих остатков древних сооружений неизвестны, хотя сотни тоннелей все еще видны. Обнаружены следы более 230 тоннелей, обшей протяжённостью около 2000 км».

Сахара расположена в Северной Африке, а вот что видел своими глазами советский журналист-международник в Южной[112]: «Тайна плотно окутывает так называемые «норы Валумбе» на холме Танда, километрах в семидесяти от форта Мгеньи.

Я побывал там. Густые заросли покрывают холм и без проводника не пройдешь: можно легко провалиться в одну из дыр. Мне помог местный житель. Он нашел тропу, и мы вошли в заросли. Отверстия начинаются прямо у дороги и следуют одно за другим в определенном порядке. Все они имеют примерно полтора метра в диаметре, а глубина разная — от трех до семидесяти метров. Вырублены в скальной породе и уходят перпендикулярно вниз. Такие же дырки были найдены в других районах Уганды. Их возраст не определен».

Из Африки прямая дорога в Европу. Под водой. В литературе, со ссылкой на испанского исследователя Колоссимо, можно встретить утверждение, что под Гибралтаром якобы существует подземный ход, соединяющий Марокко с Испанией.

Что касается Европы, предания о необычайно протяженных подземельях известны прежде всего во Франции и Скандинавии. Правда, европейские легенды обычно описывают подземелья весьма скупо, и не всегда из них следует, что те являются сооружениями не просто незаурядными, а превосходящими мыслимые для человека возможности. Помимо преданий имеются свидетельства очевидцев. В 1996 году средства массовой информации сообщали об удивительных наблюдениях археологов, работавших в моравских искусственных пещерах под Йиглавой. Ее члены неоднократно слышали под землей звуки органа, а также обнаружили каменную лестницу, излучавшую красно-оранжевый свет. Никаких научных объяснений феноменам, насколько я знаю, так и не было дано[113]. Вряд ли ошибусь, утверждая, что больше всего легенд, свидетельств и баек о «невозможных», но существующих технологических пещерах ходит в Азии. Особенно вокруг Гималаев с прилегающими территориями.

Многочисленные повествования Э. Мулдашева о сделанных им в тамошних горных пещерах поразительных открытиях (здесь и йоги в летаргическом сне, и свидетельства визитов инопланетян…) в последние годы регулярно печатал еженедельник «Аргументы и факты», а сейчас появились и книги о них… Ничего принципиально нового их автор не сообщил: о гималайских пещерах задолго до него писала все та же Блаватская[114], а позднее Рерихи. Эзотерики, конечно, приписывают создание туннелей Учителям — Махатмам Шамбалы, расположенной где-то высоко в горах страны мудрецов, однако вовсе не оторванным от мира, а наоборот, пристально следящим за событиями на Земле и оказывающим на них влияние. Для таких контактов и служат тысячекилометровые проходы под горами.

Перечисление можно было бы продолжить, но «импортные» слухи о доисторических техногенных подземельях я привел только для того, чтобы показать насколько широко они распространены и как однотипны. Хотя «железный занавес» упал, наших читателей, безусловно, больше интересует то, что у них под ногами или в пределах практической досягаемости.

Что ж, информации такого рода хватает и у нас. И это не только мифы и легенды, с которых мы начали, но иногда и «показания» очевидцев.

Скажем, «Комсомольская правда» опубликовала большую статью о таинственной вертикальной шахте, стены которой, по словам корреспондента, покрыты неким сверхпрочным материалом явно искусственного происхождения, а в самой шахте приборы отметили повышенную радиацию. При этом авторы публикации сами спускались в загадочную дыру[115].

Интересные сведения получил я от геофизика из тех же мест. На полученных в 1997–1998 годах ГИП «Солитон» с помощью электроразведки «виртуальных разрезах» земной коры на глубине в несколько десятков километров четко видно «кольцо» многокилометрового диаметра, образованное «породами», имеющими низкое электрическое сопротивление, сопоставимое с сопротивлением металлов (650–700 м)[116]. Не бронированные ли это стенки одного из глобальных туннелей? Тот же «источник» говорит, что видел в горах искусственные штольни непонятного назначения, как обычно в таких случаях, заложенные в нескольких десятках метров от входа.

Небезызвестный аномальщик В.А. Чернобров собрал много сведений о прямых и длинных, тянувшихся на десятки километров ходах в Нижнем Поволжье. Исследователь уверяет, что сообщения эти далеко выходят за рамки обычных «слухов» — пещеры были взорваны в 1942 году («чтобы ребятишки полазали»). Однако входы и первые метры пещер сохранились, можно подойти и посмотреть. Уже несколько лет энтузиасты из группы Черноброва пытаются вскрыть загадочные полости и пока безуспешно[117].

Рассказывают о прямых как стрела туннелях на севере Ростовской области — местный турист и краевед уверяет, что нашел пещеры, залитые неким «меловым бетоном», неиспользуемым в современном строительстве.

Но не будем увлекаться. И в отношении «наших» «суперпещер» вновь приходится задать все тот же вопрос, возникающий почти всякий раз, когда речь заходит об аномальных явлениях и тайнах пещер: почему, несмотря на обилие информации, до сих пор существование глобальной сети доисторических подземных сооружений (погибшей ли цивилизации, инопланетян ли — не важно) не признается официальной, академической наукой? Почему о них не пишут в школьных учебниках, почему не водят туристов по «общепланетному метро»? Неужели дело только в консерватизме мышления?

Причина, конечно, в другом: в отсутствии реальных доказательств и вообще низкой достоверности большинства сообщений. Понятно, что искать такие доказательства и просто обследовать виденные пещеры — в общем-то не дело писавших о них журналистов и путешественников. Понятно, что эзотерики-шамбалисты доказательства представить вообще не стремятся: они исходно предлагают принимать «тайные знания» на веру. Но даже у тех, кто заявляет о своей приверженности научному подходу, с результатами не густо… Иногда доходит до конфуза.

Эрих фон Даникен в упоминавшейся уже книге «Золото богов» много пишет, как в сопровождении местного «посвященного» проводника Хуана Морица лично ходил по многокилометровым туннелям, как своими глазами видел стулья из неизвестного пластического материала, предназначенные для очень высоких людей, как попал в подземную библиотеку, как держал в руках книги из нее, написанные на тончайших золотых листах неизвестными иероглифами… И еще о многих удивительнейших вещах. Стоит ли говорить, что «Золото богов» стало мировым бестселлером!

А через некоторое время вдруг в печати появились заявления того самого Хуана Морица. Этот мексиканец венгерского происхождения утверждает, что хотя таинственные подземелья и на самом деле существуют, фон Даникена в них он никогда не сопровождал… Отправившаяся по следам первопроходца экспедиция заявила, что пещеры — природного происхождения. Разумеется, Даникен отпарировал, что без него «проверяющие» не смогли найти нужный вход, что «посвященные» не выдают тайные знания первому встречному… и т. д. и т. п.[118].

В данном случае почти все российские аномальщики могут быть лишь заинтересованными наблюдателями и следить за дискуссией по публикациям в прессе. Однако история типична. Отечественные исследователи пока не представили на суд науки доказательств своих «сногсшибательных» заявлений. Так и не добурился до загадочных туннелей на Нижней Волге Чернобров, не выставил на суд ученых экспертов артефакты из Гималайских пещер Мулдашев… Каждый раз находились объективные обстоятельства, мешавшие успеху. На этот счет есть хорошая пословица: «кто хочет — ищет возможности, кто не хочет — ищет причины».

Правда, кое-кто из романтиков готов предоставить прямые доказательства, «аргументы» их не выдерживают никакой критики. Вот некий Владимир Шемшук в своем труде «Наши предки»[119] пишет:

«Предполагают, что сохранившиеся до наших дней «трубы», соединяющие пещеры (имеются в виду обычные, карстовые. — А.П.) с поверхностью земли, имеют естественное происхождение. В действительности же, прожженные лазерным оружием, они делались для выкуривания людей, пытавшихся спастись в подземельях от ядовитых газов и низкого давления. Уж слишком круглые эти трубы, чтобы говорить об их естественном происхождении (много таких «естественных» труб находится в пещерах Пермской области, в том числе и знаменитой Кунгурской)».

Далее он повествует, что и сама Кунгурская пещера, и большинство других искусственного происхождения представляют собой допотопные противоатомные убежища.

Что тут сказать? Возникновение «органных труб» в карстовых и псевдокарстовых пещерах многократно описано в учебниках геологии, более того, они имеются в некоторых заведомо молодых рукотворных пещерах, вроде Саблинских песчаниковых выработок. Я готов продемонстрировать Шемшуку возникновение и развитие «органной трубы» на макете.

Когда секретарь РОСИ Юрии Долотов увидел фотографию пещеры в Поволжье (которую Чернобров считает началом взорванного непонятного туннеля), сразу сказал, что ее привходовая часть очень напоминает типичную подземную каменоломню… Вполне может оказаться, что и «шахта инопланетян» под Геленджиком — всего лишь карстовый провал, стенки которого покрыты натечным кальцитом… Не убеждает и разрез туннеля на профилях электроразведки, ведь делалась она совсем по другому поводу. Метод дает погрешности, да и туннель на них не укладывается в общую картину легендарного «праметро». Все остальные сообщения говорят все же о ходах диаметром в метры, но не километры! «Меловой бетон» вполне может оказаться обычным мелом с включением лимонитовых конкреций (встречается такое)…

В общем, во всех случаях нужны дополнительные исследования. Между тем их никто не проводит. Почему?

Отчасти именно из-за стремления выдавать желаемое за действительное и полной безграмотности многих доморощенных искателей Атлантиды. Их деятельность далеко не безобидна и как раз является главной причиной того, что представители академической науки отказываются от поисков следов працивилизаций или пришельцев. Однажды убедившись в дилетантизме (а то и подтасовках) «альтернативщиков», в дальнейшем они и от рассмотрения действительно интересных и труднообъяснимых находок будут отмахиваться.

А между тем ничего антинаучного в том, что под землей могут существовать сооружения инопланетных экспедиций или погибших земных цивилизаций, нет. Если не «трансконтинентального метро» (трудно все же объяснить цель его создания), то полости меньшего объема. Обнаружение их окажется настолько важным и значимым, что с лихвой окупит небольшие, в общем-то, затраты на создание специальной экспедиции, целенаправленно проверяющей все даже немыслимые сообщения о доисторических следах техноцивилизаций, пусть даже к успеху приведет один адрес из тысячи! Ведь если выяснится, что мы на планете не первые, — это позволит, может быть, избежать гибели нашей культуры? А скачок, который могут дать науке инопланетные технологии!

Пока намеки на существование пещер инопланетян или предтеч так и остаются «неясными указаниями» и «недостоверными сообщениями»… Будем надеяться, что лет через пятьдесят научная мода изменится и слухи будут проверяться или опровергаться не только за письменным столом.

Впрочем, в